Практики для работы с комплексной травмой (страница 2)
НАРМ – это не просто клиническая модель для работы с комплексной травмой. Это целая программа поддержки здоровых отношений. Мы стремимся дать читателям более фундаментальное понимание основных причин человеческой боли и страданий, предлагая глубинный телесно-ориентированный подход, направленный на изменение психобиологических адаптаций к сложной травме. В основе нашего подхода к отношениям лежит сердечность.
Представляя НАРМ все большему количеству людей и организаций, мы надеемся внести свой вклад в создание менее патологизирующего и более человечного подхода к поддержке связей, здоровья и жизненной энергии. Хотя традиционная методология психологии и нейробиологии согласуется с подходом НАРМ, предстоит большая работа, чтобы привнести больше сострадания в их методы.
Основы НАРМ
В основе НАРМ лежат исследования первопроходцев психологии. Наша система опирается на разнообразные методы: от моделей западной психологии до других подходов к человеческим переживаниям. В рамках западной психологии НАРМ следует глубинным телесно-ориентированным психотерапевтическим моделям, сосредоточенным на отношениях. НАРМ интегрирует аспекты психодинамического и соматического подходов. Кроме того, мы признаем и ценим вклад менее известных теорий, которые не относятся к традиционной психологии и чей вклад зачастую сводят к минимуму или вовсе игнорируют. Мы изучали различные культурные, религиозные и духовные традиции и признаем влияние мудрости этих учений и целительных практик на формирование нашего подхода.
На протяжении всего развития НАРМ мы стремились создать тщательно проработанную, эффективную и преобразующую модель терапии, в которой будет чувствоваться уважение к клиенту. В рамках этого подхода мы сочетаем особое внимание к отношениям, личности, эмоциям и телу так, что это не противоречит современным достижениям нейробиологии. НАРМ в полной мере соответствует результатам исследований развивающейся области межличностной нейробиологии.
За последние несколько десятилетий, по крайней мере в США, подобные подходы были практически вытеснены когнитивными и поведенческими моделями. Безусловно, такие модели тоже играют определенную роль при лечении психических заболеваний, но утрата глубинно-ориентированных подходов сопряжена с определенными рисками[2]. Отказываясь от глубинных моделей, мы отказываемся от попыток понять всю сложность человеческих переживаний с их нюансами. Сейчас мы можем наблюдать, как некоторые современные психологические модели, пусть они и были созданы из благих намерений, на самом деле лишь больше патологизируют, объективируют и обезличивают страдающих людей, которые отчаянно нуждаются в помощи.
Несмотря на развитие некоторых областей психологии, мы все еще не можем выбраться из рамок, очерченных старыми парадигмами, которые больше не приносят пользы. Медикализация и связанная с этим патологизация человеческих страданий отвлекает нас, мы начинаем лечить симптомы и диагнозы, забыв про попытки найти истинную причину проблем и лечить человека. НАРМ предлагает сместить фокус с модели заболеваний на здоровье отношений.
В приведенной ниже таблице представлены ключевые различия НАРМ и других терапевтических подходов:
Использование подхода, ориентированного на клиента, позволяет понять, что наша задача не просто вылечить неадаптивные симптомы и «исправить» поведение. Мы работаем с человеком. Не с объектами, а с субъектом. И наш субъект – целостное «Я» человека.
Люди с опытом незападного подхода к лечению указывали на сходство НАРМ с шаманскими представлениями о «потере души», когда душа в ответ на травматические переживания дробится на части, что приводит к боли и страданиям. «Вернуть душу» в таком случае – значит соединить фрагменты души воедино. Соединяя фрагментированные внутренние состояния – физические ощущения, эмоции, импульсы, поведение и мысли, – НАРМ позволяет углубить ощущение субъектности. Когда все эти аспекты «Я» возвращаются в сознание, они складываются в нечто большее, чем просто сумма частей. Таким образом, НАРМ – это не просто исцеление от травмы, это трансформация «Я».
Так мы ступаем на территорию, где психология сливается с духовностью. На самом деле греческий корень слова психология – это «психе», что переводится как «душа». Вместе с переходом на более глубокие уровни человеческих переживаний нам нужно обрести новое понимание глубинных аспектов «Я» и инструменты для работы с ними. Вы заметите, что мы пишем «Я» с большой буквы. Мы следуем давней традиции, сложившейся в психологии и в различных религиозных и сакральных традициях, согласно которым при помощи «Я» нам удается признать духовную природу нашей сущности. Так мы можем выйти за пределы своей идентичности – того, кем мы себя считаем, – и добиться более глубокого ощущения целостности. По дороге к этой трансформации перед нами открываются возможности соединиться с более глубокими источниками нашей жизненной силы. Это дает возможность более полно ощутить свою человеческую природу.
Духовное путешествие исцеления от травм подкрепляется феноменологическим подходом НАРМ: мы делаем упор на субъективные переживания и работу с настоящим. Другие элементы глубинных и телесно-ориентированных подходов дают нам доступ к аспектам «Я» за пределами разума и тела. При умелом подходе терапия может стать духовным процессом радикального исцеления и трансформации.
В этой книге мы будем описывать трансформацию людей, которые работают с исцелением комплексных травм, например, когда застарелые паттерны личности начинают отступать и человек обретает спокойствие и стабильность. В рамках этого практического руководства невозможно описать все межличностные и духовные основы НАРМ. Мы надеемся рассказать о них подробнее в следующих книгах.
Культурный контекст НАРМ и его использование
Мы осознаем, что в этой книге мы придерживаемся специфической точки зрения на понимание комплексных травм и работу с ними. Наше представление опирается на культуру, в рамках которой мы проходили обучение, а следовательно, базируется на западном психологическом мышлении. Во многом понятия и термины, которые мы используем, возникли в рамках этой системы. Мы сделали все возможное, чтобы сохранить эту точку зрения и в то же время проявить культурную чуткость, а также внести свой вклад в развитие современного дискурса о травме. Мы признаем, что травмы и исцеление от травм существовали задолго до возникновения западной науки. В нейроаффективной реляционной модели присутствуют элементы незападных традиций, однако язык описания этой модели в значительной степени сформировался в рамках западной психологии.
Кроме того, мы признаем, что при написании книги, посвященной клинической модели, которая опирается на западную психологию, мы не смогли избежать некоторой предубежденности. Она написана в контексте нашей работы. Хотя мы оба путешествовали за пределы Соединенных Штатов, жили в других странах и общались с учителями и целителями, практикующими другие методы, мы оба проходили обучение в США. Мы признаем, что это сформировало нашу точку зрения. Но, несмотря на это, мы стремимся постоянно анализировать собственные предубеждения, которые могут без нашего ведома влиять на нашу работу. При написании этой книги мы старались учитывать собственную культурную предвзятость, которая вносит вклад в нанесение культурных и системных травм, и старались минимизировать ее влияние. Однако реальность такова, что так или иначе останутся области, которые мы упустим из виду, а читатели это заметят. Пожалуйста, знайте, что мы стремимся продолжать учиться и использовать свои новые знания при развитии НАРМ.
Мы помним об ограничениях западной психологии и ценим сложность работы с людьми с различным происхождением, вероисповеданием и культурой; мы также признаем, что существуют определенные психобиологические процессы, которые лишь кажутся универсальными. В основе НАРМ и этой книги лежит мысль, что у людей есть психобиологические потребности как в установлении связи, так и в индивидуации. Эти потребности часто воспринимаются как полярно противоположные, а иногда и конфликтующие. Принято считать, что в рамках некоторых культур существует стремление к ориентации на общество, а в некоторых – к ориентации на индивидуацию. Такие культурные структуры часто называют «коллективистскими» и «индивидуалистическими» обществами, однако мы рассматриваем их как спектр человеческого опыта. В основе спектра от общности до индивидуализма лежат сложные психобиологические внекультурные процессы.