– Не из-за тебя. Из-за того, что он с тобой сделал, – поправляет Хаято. – Это разные вещи.

Но мне от этого не легче. Я сажусь в позу лотоса, чувствуя усталость, которая как-то навалилась с головы до ног.

– Что нам делать?

– Для начала наблюдать, – отвечает Осакабэ. – Изучать, как проявляется связь. Понять её природу. А потом…

– Потом что?

– Найти способ обратить её против самого Хироки.

Киваю, хотя внутри всё протестует. Снова хотят использовать меня как инструмент и ставят под удар. Но альтернативы, кажется, нет.

Решаем, что Ханако пока побудет тут (кажется, она увлечена тренировками с Кудо), а я побуду в Токио. Квартира Акиямы защищена от магии ёкаев, а вот в месте, где онрё, наоборот, всё ею пропитано.

Наступает вечер. Мы с Хаято и Акиямой возвращаемся в квартиру. Ужинаю безвкусной едой, принимаю горячий душ (хотя даже температуру воды чувствую как бы издалека), а потом ложусь спать.

Но сон не приходит. Лежу в темноте, чувствуя, как рёку медленно кружит по телу неровными потоками. А на губах всё так же горит след чужого поцелуя. Оно бы хорошо для романтической дорамы, но я попала в драму-хоррор.

Прикрываю глаза и в какой-то момент ощущаю, будто что-то поменялось. Словно невидимая нить, протянутая от моего сердца куда-то в сторону центра города. Она тянет меня настойчиво, но не грубо. Как будто кто-то зовёт.

Хироки. Он призывает меня?

Сжимаю кулаки, стараясь сопротивляться, но странное потягивание не прекращается. Более того, чем сильнее я сопротивляюсь, тем больнее пульсирует метка на губах.

– Не пойду, – шепчу в пустоту. – Ни за что не пойду к тебе.

Но всю ночь чувствую этот зов. И всю ночь борюсь с желанием встать, одеться и побежать туда, куда меня тянет эта проклятая связь.

К утру я измотана окончательно. Встаю с головной болью и тёмными кругами под глазами. В ванной смотрю в зеркало и снова вижу его тень за своим плечом. На этот раз Хироки выглядит довольным. «Хорошо спала?» – словно спрашивает его отражение, хотя губы не двигаются.

– Чтоб тебя перекосило.

Он только улыбается шире.

Я резко отворачиваюсь и выхожу из ванной. Но его насмешливый взгляд ещё долго преследует меня.

На кухне завтракают Хаято и Акияма. Они поднимают на меня обеспокоенные взгляды.

– Ты выглядишь ужасно, – констатирует Хаято.

– Спасибо, приятно слышать, – сухо отвечаю, наливая себе кофе. Он, конечно, тоже безвкусный. Но даже такое дрянное утро лучше, когда с ним.

– Не спала?

– Он звал меня всю ночь. Через эту проклятую связь.

Акияма хмурится.

– Звал? Как? И точно ли звал?

– Тянул. Словно на невидимой верёвке. – Массирую виски. – И чем сильнее я сопротивлялась, тем больнее становилось.

– Нужно рассказать об этом Осакабэ-химэ, – решает Хаято.

– Потом. Сначала хочу проверить кое-что.

– Что именно?

– Хочу съездить в «Ракун». Посмотреть, как дела у хозяина Окавы. И заодно узнать, не замечал ли он что-то странное.

Хаято явно недоволен такой идеей.

– Это может быть опасно. Если Танака Хироки действительно может отслеживать тебя через метку…

– Тем более нужно знать, как это влияет на окружающих, – перебиваю его, делая глоток. – Особенно на тех, кто мне дорог.

Час спустя мы едем к «Ракуну». По дороге я замечаю, что на улицах меньше людей, чем обычно. Многие магазины закрыты, хотя сейчас время активной торговли. Атмосфера в городе действительно стала какой-то нездоровой.

Мы с Хаято выходим возле лапшичной. Акияма, естественно, не поехал. Хозяин Окава как обычно стоит за стойкой, но когда видит меня, его лицо озаряется особенной радостью.

– Ямада-сан! – приветствует он меня. – Как хорошо, что вы пришли. Я уже начал беспокоиться.

– Беспокоиться? – удивляюсь, садясь на своё обычное место.

– Вы выглядите… по-другому. – Тёмные глаза чуть прищуриваются. – Словно вас что-то тяготит. Что-то тяжёлое.

Значит, изменения заметны даже постороннему глазу. Плохо. Хозяин Окава готовит мне лапшу, и я тайно надеюсь, что уж любимое блюдо не подведёт, но снова чувствую только текстуру, а не вкус.

– Что-то не так с блюдом? – замечает он.

– Нет, всё прекрасно, – быстро отвечаю. – Это я сама… Немного нездоровится.

В это время в лапшичную заходят ещё несколько постоянных посетителей. Пожилая пара, что приходит сюда уже лет двадцать (как-то подслушала их разговор), и молодой офисный работник, который обедает здесь каждый день.

– Ох, эти кошмары опять, – громко жалуется пожилая женщина мужу. – Всю ночь снились какие-то тени. Преследовали меня по тёмным коридорам.

– И мне, – кивает муж. – А вчера по телевизору говорили, что по всему городу люди говорят об одном и том же.

Офисный работник поднимает голову от своей пиалы.

– А у меня вчера на работе коллега упал в обморок. Говорит, увидел в зеркале в туалете своего умершего отца. Врачи сказали, что это переутомление, но он клянётся, что всё было по-настоящему.

Слушаю разговоры, и настроение только ухудшается. Все эти странности начались после того, как Хироки поставил свою метку. Неужели через меня он получает доступ к… ко всему городу?

– Окава-сан, – тихо зову я его. – А вам ничего не снилось странного?

Он задумывается, ловко протирая стакан.

– Знаете, снилось. Вчера во сне ко мне пришёл мой отец. Он умер десять лет назад. Сказал, что грядут тяжёлые времена, поэтому нужно беречь тех, кто дороги.

Мне становится дурно. Это всё из-за меня. Явно какой-то катализатор. Из-за того что я позволила Хироки себя поцеловать, из-за этой проклятой метки весь город погружается в хаос.

Еда больше не лезет. Хорошо, что Хаято уже поел.

– Извините. – Резко встаю. – Нам нужно идти.

– Ямада-сан? – Хозяин Окава смотрит на меня с беспокойством. – Вы же вернётесь?

Оборачиваюсь в дверях. Внутри что-то ёкает. Очень непривычно, когда о тебе кто-то волнуется. Особенно, если это не близкий человек.

– Конечно, – отвечаю, стараясь улыбнуться как можно беззаботнее. – Обязательно вернусь.

Пусть не в ближайшее время, но обязательно вернусь. И плевать, кто там желает мой мир. И не только мой.

Глава 2

Утром просыпаюсь под звуки телевизора из гостиной. Акияма всегда включает новости, пока готовит завтрак – привычка, оставшаяся ещё с тех времён, когда он следил за упоминаниями о себе в прессе. Но сегодня голос диктора звучит особенно напряжённо, и я невольно прислушиваюсь.

– Третий день подряд службы экстренного реагирования фиксируют аномальный рост обращений граждан. Жители жалуются на галлюцинации, кошмарные сновидения и встречи с умершими родственниками. Психиатрические клиники переполнены.

Я встаю с постели, чувствуя, как в груди сжимается тяжёлый узел вины. Иду в гостиную, где Акияма стоит перед большим экраном, сосредоточенно слушая новости.

– Представители корпорации «Танака Групп» выступили с официальным заявлением. По словам пресс-секретаря, компания готова взять на себя ответственность за стабилизацию обстановки в городе…

– Стабилизацию? – фыркаю я, подходя ближе.

На экране появляется знакомое лицо. Не сам Хироки, но один из его подчинённых – человек в дорогом костюме, с натянутой улыбкой.

– Корпорация «Танака Групп» понимает обеспокоенность граждан текущей ситуацией. Мы готовы предложить комплексные меры по обеспечению безопасности и психологической поддержки населения. Наши специалисты уже разрабатывают программы…

– Какие ещё специалисты? – шепчу я, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

Акияма переключает канал. Но на другом та же тема, хотя подача иная.

– Эксперты не исключают, что массовые галлюцинации могут быть связаны с экологической обстановкой. Некоторые активисты указывают на активную застройку исторических районов города…

Ещё один канал.

– «Танака Групп» объявила о запуске программы «Безопасный город». В рамках инициативы будут установлены дополнительные камеры наблюдения, созданы мобильные пункты психологической помощи.

– Они используют хаос, чтобы ещё больше укрепить своё влияние, – произношу я вслух, начиная понимать происходящее.

Акияма кивает, его лицо мрачно.

– Классический приём. Создать проблему, а потом предложить себя в качестве спасителя.

Мой телефон звонит. Бросаю взгляд на экран. Хаято.

– Ямада, немедленно приезжай к Осакабэ-химэ. Экстренное совещание.

– Что случилось?

– Включи новости. И поторопись.

Через час мы с Миёси и Хаято едем к дому Осакабэ. По дороге я продолжаю листать новостные сводки в телефоне. Ситуация ухудшается с каждым часом.

«Массовая драка в районе Сибуя. Свидетели утверждают, что конфликт начался после того, как один из участников увидел мертвеца».

«Временно закрыта линия метро Гиндза. Пассажиры сообщали о странных призрачных фигурах на платформах».

«Рост числа самоубийств на 300 % за последние три дня».

Последняя новость заставляет меня похолодеть. Триста процентов. Из-за меня. Из-за этой проклятой метки люди кончают с собой.

– Не вини себя, – тихо говорит Хаято, заметив моё состояние.

– Как не винить? – шиплю я сквозь зубы. – Всё началось после того, как он меня поцеловал!

– Задолго до того, – возражает он. – Твоя метка – только катализатор. Хироки планировал это годами.

Возможно, он и прав. Но от этого мне не легче.

Дом Осакабэ сегодня выглядит по-другому. Обычно здесь царит атмосфера умиротворённости и древней мудрости, но сейчас воздух буквально вибрирует от напряжения. У входа стоят охранники – люди Хаято. Ито хмур и даёт какие-то распоряжения. Внутри слышны приглушённые голоса.

Нас проводят в большую комнату, которую я раньше не видела. Зал для совещаний в традиционном стиле – татами на полу, низкие столики, бумажные перегородки. Но сегодня здесь собрались существа, которые обычно предпочитают не встречаться друг с другом.

Осакабэ-химэ сидит во главе, её лицо непроницаемо, как маска. Справа от неё находятся несколько онрё, их тёмные силуэты едва различимы в полумраке. Слева ёкаи в человеческих обличьях, но я чувствую их истинную природу кожей. За отдельным столиком представители якудза во главе с человеком, которого я не знаю, но по тому, как почтительно кивает ему Хаято, понимаю: это кто-то очень важный. А ещё вижу Окадзаву. Он выглядит как обычно. Такой же сноб.

– Ямада-сан, – кивает мне Осакабэ. – Садись. Мы только начинаем.

Я сажусь рядом с Хаято, чувствуя на себе десятки взглядов. Некоторые любопытные, некоторые враждебные. Понимаю, что многие винят меня в происходящем. Хоть Хаято и сказал, что дело не во мне.

– Ситуация критическая, – начинает Осакабэ. – За последние два дня баланс между мирами нарушен полностью. Граница между реальностью живых и царством мёртвых истончилась настолько, что обычные люди видят то, что видеть не должны.

Одна из онрё, высокая женская фигура в белом, подаёт голос:

– Мы не можем контролировать наших младших братьев. Они прорываются в мир живых самовольно, напуганные тем, что происходит в нашем мире.

– А что в нём происходит? – спрашиваю я.

– Хаос, – коротко отвечает она. – Кто-то с огромной силой вторгается в наши владения, подчиняет слабых, принуждает сильных к повиновению.

Хироки. Это может быть только он.

Представитель ёкаев, мужчина средних лет с необычно острыми чертами лица, добавляет:

– Танака не ограничивается миром мёртвых. Его люди скупают землю по всему городу. Не просто недвижимость, а места силы. Древние храмы, старинные кладбища, перекрёстки, где традиционно проводились ритуалы.

– Зачем? – спрашивает Хаято.

– Создаёт сеть, – отвечает Осакабэ. – Каждое приобретённое место становится узлом этой сети. Через неё он может контролировать энергетические потоки всего города.