Грузный мужчина с седыми волосами и шрамом через всё лицо, явно кто-то из якудзы, стучит кулаком по столику:

– А наши информаторы сообщают, что половина полицейских участков уже получает спонсорскую помощь от «Танака Групп». Официально для борьбы с ростом преступности, но сами понимаете…

– Он покупает всех, – киваю я. – Власть, полицию, недвижимость…

– Не покупает, – поправляет Осакабэ. – Использует страх. Люди настолько напуганы происходящим, что готовы принять любую помощь. А Танака как раз предлагает себя в роли спасителя. – Она поворачивается ко мне. – И ключ ко всему этому – твоя связь с ним, Ямада-сан.

Все взгляды устремляются на меня. Я чувствую себя как под микроскопом.

– Что вы имеете в виду?

– Метка работает в обе стороны, – объясняет Осакабэ-химэ. – Да, он может отслеживать тебя, чувствовать твоё местоположение и эмоциональное состояние. Но и ты можешь почувствовать его планы и слабости. Связь даёт доступ к его мыслям.

– Но я ничего такого не ощущаю!

– Потому что не умеешь пользоваться связью. Но мы можем тебя научить.

Внезапно по комнате проходит ропот недовольства. Один из онрё говорит голосом, похожим на шуршание сухих листьев:

– Слишком опасно. Девчонка неопытная. Может выдать наши планы.

Екай с головой коня кивает.

– Согласен. Лучше разорвать связь. Любой ценой.

Почему звучит так, словно разорвать надо меня?

– Цена такого разрыва – смерть Ямады-сан, – спокойно замечает Осакабэ. – Вы готовы на это пойти?

Повисает тяжёлая тишина. Чувствую, как некоторые из присутствующих обдумывают этот вариант вполне серьёзно.

– Нет, – резко встаю. – Хватит!

Все поворачиваются в мою сторону.

– Я не буду ничьей приманкой! И не позволю вам использовать меня как подопытную крысу! – Голос срывается, но я продолжаю: – Мне надоело быть пешкой в ваших играх! Сначала Хироки метит как скотину, теперь вы хотите превратить меня в шпионку!

– Ямада… – пытается успокоить меня Хаято, но я не даю ему договорить.

– Нет! – отрезаю. – Найдите другой способ. Без меня.

– Другого способа нет, – холодно говорит Осакабэ. – Ты – единственная связь с ним. Уникальный способ проникнуть в его планы.

– А если я откажусь?

– Тогда через неделю город превратится в филиал ада, – отвечает она без эмоций. – А через месяц Хироки получит доступ к твоему миру и начнёт поглощать его тоже.

Я опускаюсь обратно на татами, чувствуя, как мерзко подрагивают ноги. Выбора действительно нет.

– Даже если соглашусь, – говорю тихо, – я не знаю, как пользоваться этой связью.

– Мы тебя научим, – обещает Осакабэ-химэ.

– А если что-то пойдёт не так? Если он почувствует, что я пытаюсь шпионить за ним?

– Тогда ты умрёшь, – честно отвечает она. – Но если мы ничего не предпримем, то умрём все.

Закрываю глаза, пытаясь собраться с мыслями. Да уж. Перспектива просто огонь. И в этот момент чувствую знакомое потягивание. Метка начинает гореть, а в голове появляется чужой голос. «Как дела, дорогая? Надеюсь, хорошо спишь?»

Резко открываю глаза. Все смотрят на меня с тревогой.

– Что происходит? – спрашивает Хаято.

– Он здесь, – произношу одними губами. – В моей голове.

Воздух в комнате сгущается. В центре зала начинают появляться очертания знакомой фигуры. Высокий силуэт в дорогом костюме, идеально зачёсанные волосы и холодная усмешка.

Хироки материализуется не полностью – это всего лишь видение, но оно настолько реалистично, что несколько присутствующих инстинктивно отшатываются.

– Какое трогательное собрание, – говорит он, оглядывая комнату. – Онрё, ёкаи, якудза… Только кого здесь не хватает? А, да. Людей. Обычных живых людей, за которых вы якобы боретесь.

– Исчезни, – шипит змеёй Осакабэ, но Хироки только смеётся.

– Исчезнуть? Но я только пришёл навестить свою дорогую Ясуко. – Он поворачивается ко мне, и я чувствую, как метка на губах вспыхивает болью. – Как ты себя ощущаешь, милая? Не слишком ли тяжело быть центром такого внимания?

– Отвали, – совсем непочтительно огрызаюсь и встаю.

– Как грубо, – качает он головой с притворным сожалением. – А ведь мы с тобой связаны теперь. Навечно.

Хироки делает шаг в мою сторону, и я инстинктивно отступаю.

– Не подходи!

– Но почему? – Он даже не думает останавливаться. – Разве тебе не нравится наша связь? Разве не чувствуешь, как она делает тебя сильнее?

– Она делает меня… э-э-э… больной!

– Временно, – хмыкает Хироки. – Это всего лишь период адаптации. Скоро ты поймёшь, какой подарок я тебе сделал.

А можно без подарков, а?

Хаято вскакивает, пытаясь встать между нами, но его рука проходит сквозь фигуру Хироки.

– Не трать силы, – усмехается тот. – Я здесь не по-настоящему. Пока что.

Он протягивает руку к моему лицу, и я чувствую холодное прикосновение призрачных пальцев к щеке.

– Но скоро я приду за тобой реально. И тогда мы сможем закончить то, что начали.

Он наклоняется, словно собираясь поцеловать меня снова, и я взрываюсь. Вся ярость, страх и отчаяние последних дней выливаются в одно движение. Размахиваюсь и бью его по лицу изо всех сил.

Моя ладонь проходит сквозь его щёку, но Хироки отшатывается, словно удар достиг цели. На его лице мелькает удивление.

– Интересно, – говорит он, потирая призрачную щёку. – Очень интересно.

– Убирайся из моей головы! – выдыхаю я.

– Из твоей головы? Но, дорогая, теперь твоя голова отчасти принадлежит и мне, – снова улыбается он. – Впрочем, сегодня я достаточно повеселился. До встречи, Ясуко. Очень скоро. – Фигура начинает растворяться, но его голос всё ещё звучит в воздухе: – И передай своим новым друзьям, что их планы обречены на провал. Я знаю каждый их шаг.

Видение исчезает, оставляя после себя тяжёлую тишину.

Стою, тяжело дыша, чувствуя, как по всему телу разливается жар. Метка на губах горит так сильно, словно её прижгли калёным железом.

– Ямада? – обеспокоенно спрашивает Хаято.

Но я его не слышу. Мир вокруг начинает плыть, ноги подкашиваются. Последнее, что помню – это крики и чьи-то сильные руки, подхватывающие меня перед падением.

Прихожу в себя в одной из комнат дома Осакабэ. Голова раскалывается, во рту пересохло, а температура такая, что чувствую себя как в печи.

– Наконец-то, – облегчённо вздыхает Ито, сидящий рядом с постелью. – Ты три часа была без сознания.

– Что со мной? – хрипло спрашиваю.

– Реакция на принудительный контакт, – объясняет Осакабэ, входя в комнату. – Хироки попытался углубить связь, использовать её для полноценной проекции. Твой организм отторгает такое вторжение.

– Значит, это хорошо?

– В каком-то смысле. Это означает, что ты способна сопротивляться его влиянию. Но также значит и то, что каждый такой контакт будет ослаблять тебя.

Я пытаюсь сесть, но голова снова кружится.

– А совещание? – еле ворочаю языком.

– Закончилось. Все согласились, что нужно действовать быстро, пока связь не стала полностью односторонней.

– То есть я всё-таки буду шпионкой?

Осакабэ медлит с ответом.

– Пока мы ищем альтернативы.

Я понимаю, что альтернатив нет. И что бы ни говорила, в конце концов мне придётся согласиться.

Спустя несколько минут мне звонит Ханако. Долго смотрю на экран, не решаясь ответить. Что скажу ей? Как объясню, что снова исчезла? Хоть и нахожусь совсем рядом.

Наконец принимаю вызов, потому что иных вариантов нет.

– Ясуко! – В голосе подруги звенит беспокойство. – Где ты? Я звоню уже несколько часов!

– Извини, – говорю, стараясь, чтобы голос звучал нормально. – У меня разрядился телефон.

– Ты где? Голос какой-то странный.

– Немного простудилась. Лежу дома, пью чай с лимоном.

Ложь даётся всё легче. Это пугает.

– Хочешь, приеду? Принесу лекарства. И почему дома, а не у онрё?

– Не нужно, – быстро отвечаю. – Не хочу тебя заражать. И… пока решили, что там будет лучше.

Я кошусь на Ито, и тот понимающе кивает. Разберётся с Ханако, что-то ей да наплетёт. Впутывать подругу в это точно не надо.

– Ясуко, – мягче говорит Ханако. – У меня такое ощущение, что ты от меня что-то скрываешь. Может, поговорим?

Сердце сжимается. Как же мне хочется всё ей рассказать. Поделиться этим кошмаром, найти у неё поддержку, как раньше.

– Просто… сложный период в жизни, – говорю уклончиво. – Рабочие дела, понимаешь.

– А, кстати, о занятиях. – Ханако явно решает сменить тему, чтобы меня развеселить. – Помнишь, я уговорила учителя боевых искусств позаниматься со мной?

– Кудо?

– Да! Так вот, у нас вчера была невероятная тренировка! Мы отрабатывали технику захватов, и он показывал мне, как правильно использовать вес противника против него самого…

Несмотря на своё состояние, я улыбаюсь. В голосе Ханако слышится что-то новое. Что-то очень тёплое и радостное.

– И?

– И в какой-то момент мы упали вместе на мат, – продолжает она, и я слышу смущение в её голосе. – Он оказался сверху, смотрит на меня, а я… Ясуко, у него такие глаза! Никогда не видела ничего подобного.

– Ханако, – хмыкаю. – Ты в него влюбилась?

Долгая пауза.

– Кажется, да, – произносит она. – И знаешь, что самое странное? Похоже, что и я ему нравлюсь. Не как ученица, а как женщина.

– Это замечательно, – искренне говорю я. – Ты заслуживаешь счастья.

– Ясуко, а у тебя как дела с личной жизнью? – спрашивает она. – Ты никогда не рассказываешь. Случайно, не окрутила там этого красивого якудзу?

Закашливаюсь. Взгляд падает на собственное отражение в зеркале. Бледное лицо, тёмные круги под глазами, губы, на которых всё ещё горит метка чужого поцелуя.

– Пока не до того, – отвечаю. – Но рада за тебя. Очень рада.

Мы ещё немного болтаем о пустяках, и я ощущаю, как напряжение понемногу отпускает. Голос Ханако, её смех, рассказы о тренировках и новых чувствах – всё это напоминает мне о том, что существует нормальный мир, где люди влюбляются, учатся новому и делятся радостями с друзьями. И неважно, что она с Кудо находятся у онрё. Это тоже нормальный мир.

Мир, который я должна защитить.

После разговора с Ханако я чувствую себя немного лучше. Температура спадает, головная боль отступает. Миёси увозит меня на квартиру Акиямы. По дороге рассказывает что-то про Накано. Удаётся только ухватить, что приходил её бывший, но Миёси ему от души навалял. Это греет душу. Одно дело преследовать хрупкую девушку, другое – внушительного ёкая.

Мы на кухне, где Акияма готовит поздний ужин.

– Как самочувствие? – спрашивает он, не оборачиваясь.

– Лучше. Спасибо, что приютил меня.

– Куда я денусь, – улыбается он. – Мы же команда.

Сажусь за стол, наблюдаю, как он готовит. Привычные движения и знакомые запахи. Почти как дома. Если бы не метка на губах, которая напоминает о себе при каждом вдохе.

– Акияма, – тихо говорю я. – А ты не боишься?

– Чего?

– Всего этого. Хироки, онрё, того, что может случиться с городом.

Он откладывает нож и поворачивается ко мне.

– Боюсь, – честно отвечает он. – Очень боюсь.

– Но не показываешь этого.

– А ты видела меня на сцене перед дебютом? – усмехается он. – Меня тошнило от страха. Руки тряслись так, что я не мог держать микрофон. А в голове крутилась только одна мысль: «А что, если у меня ничего не получится? Что, если подведу всех, кто в меня верил?»

– И что помогло?

– Понял, что страх – это не проблема. Проблема – позволить страху управлять тобой. – Он садится напротив меня. – Я всё равно боялся, когда выходил на сцену. Но не позволил страху остановить себя.

– А если бы ты знал, что твоё выступление может навредить другим? – спрашиваю я. – Что от твоего успеха или провала зависят жизни людей?

Акияма задумывается, но потом признаётся: