У входа в главное здание храма нас встречает старый монах. Его голова идеально гладкая, простая одежда в виде серого халата, скромные сандалии. Но глаза… глаза у него молодые и очень мудрые.

– Осакабэ-химэ, – кланяется он. – Мы вас ждали.

– Такэси-сан, – отвечает она поклоном. – Это Ямада Ясуко. Девушка, о которой я говорила.

Монах смотрит на меня, и я чувствую, как его взгляд словно проникает в самую душу.

– Да, – тихо говорит он. – Вижу метку. Очень сильную. И очень опасную.

– Можете помочь?

– Можем попытаться. Проходите.

Нас ведут в главный зал храма. Здесь царит полумрак, нарушаемый только мягким светом масляных ламп. В центре зала расположена большая статуя Будды, окружённая десятками меньших фигур. Воздух пропитан ароматом благовоний.

– Садитесь. – Монах указывает на циновки, разложенные перед алтарём. – Нам нужно оценить степень поражения.

Я сажусь в позу лотоса, стараясь расслабиться. Впервые за много дней боль практически исчезла. Только лёгкое жжение напоминает о метке.

– Закройте глаза, – говорит монах. – Дышите глубоко и равномерно. Представьте, что ваше дыхание – это река, которая смывает всё лишнее.

Я следую его указаниям. Вдох – выдох. Вдох – выдох. Постепенно напряжение покидает мышцы, мысли становятся яснее.

– Теперь попробуйте почувствовать связь с тем, кто поставил метку, – продолжает Такэси-сан. – Но не позволяйте ей управлять вами. Наблюдайте за ней со стороны, как за облаком в небе.

Я осторожно тянусь к ощущению связи. Она всё ещё там – тонкая нить, протянутая от моего сердца куда-то в сторону Токио. Но сейчас она не тянет меня, не причиняет боль. Просто существует.

– Хорошо, – одобряет монах. – Теперь попробуйте заблокировать её. Представьте, что между вами и связью встаёт стена.

Я представляю высокую каменную стену, которая отрезает меня от нити. На мгновение связь действительно слабеет, становится почти неощутимой. Но потом она пробивается через стену, словно та сделана из бумаги.

– Не получается, – говорю, открывая глаза.

– Попробуйте ещё раз, – мягко настаивает он. – Но на этот раз представьте не стену, а зеркало. Пусть связь отражается от него и возвращается к тому, кто её создал.

Снова закрываю глаза, представляю огромное зеркало. Связь ударяется в него… и проходит насквозь, словно зеркало не существует.

– Тоже не работает.

Такэси-сан хмурится.

– Попробуем другой подход. Представьте, что связь – это верёвка, которую можно перерезать.

Я представляю острый меч, рассекающий нить пополам. На мгновение связь обрывается полностью, и я чувствую невероятное облегчение. Но тут же нить восстанавливается, становясь ещё толще, чем прежде.

– Она слишком сильна, – признаёт монах после нескольких часов безуспешных попыток. – Тот, кто её создал, вложил в неё огромную мощь. Мы не можем её разорвать.

– Значит, всё бесполезно? – спрашиваю, чувствуя, как в груди поднимается отчаяние.

– Не бесполезно, – возражает Сакура-онна, которая всё это время молча сидела в углу. – Мы не можем разорвать связь, но можем научить тебя ею управлять.

– Как?

– Завтра начнём тренировки. А пока тебе нужно отдохнуть.

Мне выделяют маленькую комнатку в гостевой части храма. Простая циновка на полу, низкий столик и окно с видом на горы. Никаких излишеств, но атмосфера умиротворяющая.

Я ложусь на циновку, укрываясь тонким одеялом. За окном уже стемнело, а в храме царит полная тишина. Впервые за много дней чувствую себя в относительной безопасности.

Но заснуть не удаётся. Как только закрываю глаза, в голову лезут мысли о том, что происходит в городе. О Ханако, которая наверняка волнуется, не понимая, где я. О хозяине «Ракуна», что может пострадать от монстров. О тысячах обычных людей, которые стали жертвами чужой войны.

В конце концов я встаю и выхожу на веранду. Ночной воздух прохладен и свеж, полная луна освещает окрестности серебристым светом.

– Не спится?

Оборачиваюсь и вижу, как ко мне подходит Хаято.

– Слишком много мыслей в голове, – признаюсь я.

– Понимаю. – Он садится рядом со мной на деревянные ступени. – Хочешь узнать последние новости?

– Плохие?

– Очень.

Когда уже будет что-то хорошее?

Он достаёт телефон и показывает новостные сводки. То, что я читаю, заставляет сердце сжаться.

«Токио объявлен зоной чрезвычайного положения. Начата массовая эвакуация населения».

«Число жертв аномальных происшествий за последние сутки превысило тысячу человек».

«Представители „Танака Групп“ заявили о готовности взять под контроль эвакуацию и обеспечение безопасности».

– Он использует хаос, – понимаю я. – Чем больше паники, тем больше власти он получает.

– Именно. А наши источники сообщают, что половина правительственных чиновников уже получили предложения о сотрудничестве от «Танака Групп».

Смотрю на фотографии в новостях. Разрушенные улицы, перевёрнутые автомобили, люди с испуганными лицами, которые несут свои пожитки, покидая город.

– Какой же кошмар, – шепчу я. – Этого можно было бы избежать, если бы… меня не было?

– Нет, – твёрдо говорит Хаято. – Это из-за Хироки. Ты не выбирала стать его мишенью.

– Но если бы не моя метка…

– Он нашёл бы другой способ. Такие, как он, всегда находят.

Мы сидим в молчании, глядя на звёзды. Где-то далеко внизу виднеются огни другого города: маленького, мирного и не знающего о том кошмаре, который разворачивается в столице.

– Хаято, – тихо говорю я. – А что, если мы проиграем?

– Не проиграем.

– Откуда такая уверенность?

Он поворачивается ко мне.

– Потому что у нас есть то, чего нет у Хироки.

– Что?

– Люди, за которых мы сражаемся. Причина, ради которой стоит рискнуть всем.

Я думаю о его словах. Ханако и её новая любовь. Хозяин «Ракуна» и его тёплая улыбка. Постоянные посетители лапшичной, которые стали для меня почти семьёй, пусть они об этом и не знают. Все эти обычные люди, которые просто хотят жить своей жизнью, не подозревая о существовании параллельных миров и древних богов.

– Да, – медленно соглашаюсь я. – Есть за что бороться. Ты прав.

* * *

Утром меня будят странные звуки за окном. Выглядываю и вижу Сакуру-онну, которая тренируется во дворе храма. Её движения плавные, даже, можно сказать, танцевальные, но в них чувствуется смертельная грация. У неё в руке тонкий изогнутый меч, лезвие которого словно впитывает свет.

– Кенбу, – с улыбкой объясняет она, заметив мой взгляд. – Танец мечей. Хочешь научиться?

– Я умею обращаться с оружием, – отвечаю. – Меня учили в мире онрё.

Конечно, на уровне… на таком себе уровне. Но умею!

– Покажи.

Она протягивает мне запасной меч. Я принимаю стойку, которой меня обучал Кудо, и выполняю несколько базовых выпадов.

– Неплохо, – кивает Сакура-онна. – Но тебя учили сражаться с врагами из плоти и крови. Хироки – другой противник. Он атакует не только тело, но также разум и душу.

Она показывает мне новые движения. Они более текучие и менее предсказуемые. Движения, которые защищают не только от физических атак, но и от ментального воздействия.

– Меч – это продолжение твоей воли, – объясняет она. – Если она крепка, никто не сможет её сломить.

Мы тренируемся до полудня. Я чувствую, как постепенно осваиваю новые техники, но понимаю, что до мастерства Сакуры-онны мне далеко.

– Расскажи мне о Хироки, – прошу, когда мы сидим и отдыхаем в тени древней сосны. – Откуда он взялся? Как стал таким могущественным?

Сакура-онна долго молчит, вертя в руках опавший цветок.

– Это долгая история, – наконец говорит она. – И начинается она не в этом мире.

– Что ты имеешь в виду?

– Я родом из твоего мира, Ямада, – улыбается она, только вот как-то невесело. – Из того места, откуда пришла и ты.

Замираю. Кто-то ещё из моего мира? Это невозможно.

– Как? – шепчу.

– Это было очень давно. Больше тысячи лет назад, но это не точно. Возможно, время там течёт иначе. Я жила в маленькой деревне в горах, была дочерью местного кузнеца. Простая девушка с простыми мечтами: выйти замуж, завести детей и состариться в окружении своей семьи.

Молчу, не рискуя перебивать.

Она замолкает, и я вижу боль в её глазах.

– Что случилось? – Всё-таки не получается просто ждать.

– Влюбилась не в того человека, – горько усмехается она. – Он был из знатного рода, а я всего лишь дочь ремесленника. Мы тайно встречались, он обещал жениться на мне, когда получит наследство…

– Но не женился?

– Женился. На дочери другого аристократа. А когда я пришла к нему с новостью, что жду ребёнка, велел слугам выгнать меня.

Чувствую, как сжимается сердце. История стара как мир, но от этого не менее болезненна.

– Я родила дочь, – продолжает Сакура-онна. – Прекрасную девочку с его глазами и моими волосами. Но в деревне нас не принимали – незамужняя мать была позором. Мы голодали, жили в разрушенной хижине на краю леса.

– И что дальше?

– Дочь заболела. Зимой, когда ей исполнилось три года. У меня не было денег на лекаря, а деревенские отказались помочь. – Голос Сакуры-онны подобен льду. – Она умерла у меня на руках прямо под старой сакурой, которая только-только расцвела.

Протягиваю руку и сжимаю её ладонь. Кожа у неё тоже ледяная.

– После этого я сошла с ума от горя, – продолжает она. – Вина, злость, отчаяние – всё это превратило меня в злобного мстительного духа. Убивала, не в силах отличить добро от зла.

Она не заканчивает фразу, но я понимаю.

– И как попала сюда?

– Меня остановила наследница клана Шенгай. Молодая, сильная и отчаянно смелая. Она не стала меня уничтожать, а вместо этого отправила в этот мир через заколдованные тории, что находились на территории её поместья. Назад пути не было. Хоть я и пыталась найти его.

– И нашла?

– Частично. Не сам путь, конечно. Но когда я попала сюда, то всё ещё была полна ярости и жажды мести. Именно этим и воспользовался Танака Хироки.

– Так он тоже тебя… нашёл?

– Он находит всех потерянных, – кивает она. – Предложил мне то, чего я больше всего хотела: возможность отомстить. Не только своему обидчику, но и всему миру, который допустил такую несправедливость.

– И ты согласилась?

– Да. Много лет служила ему. Убивала по его приказу, собирала информацию, приводила новых последователей. Почему-то становилось легче, думала, что нашла цель в жизни. Вернее, в смерти.

– Что изменилось?

– Время. И понимание того, что месть не приносит покоя. Она только порождает новую боль. – Сакура-онна смотрит на храм, где монахи готовят обед. – Хироки питается чужими страданиями. Он находит сломленных и отчаявшихся, предлагает им ложную силу взамен на душу.

– Как много у него таких последователей?

– Сотни. Может быть, тысячи. Из разных миров, разных времён. Все мы несём его метки, все связаны с ним.

Мне становится дурно.

– То есть я не единственная?

– Далеко не единственная. Но твоя метка особенная. Она не только связывает тебя с ним, но и открывает путь между мирами. Через неё он способен поглотить и тот мир, откуда мы пришли.

– А остальных просто… контролировать?

– Хуже. Он может вбирать наши жизненные силы. И с каждой поглощённой душой становится сильнее. – Сакура-онна встаёт, отряхивает одежду. – Именно поэтому мы должны его остановить. Не только ради этого мира, но и ради всех тех, кто стал его пленниками.

– А есть способ освободить их?

– Только один. Уничтожить источник всех меток. То есть убить самого Хироки.

– И как это сделать, если он настолько могущественен?

– Обратить его силу против него самого, – отвечает она, направляясь к храму. – Использовать связь, которую он создал, чтобы проникнуть в самое сердце его власти.

– А цена?

Сакура-онна останавливается на пороге.