Сакура-онна? Как Юки-онна? В какой-то миг она чуть поворачивает голову, и кажется, что по её белой шее течёт алая кровь. Но тут же всё проходит. Я моргаю. Да, точно показалось.

Сакура-онна кивает собранию, но её взгляд направлен на меня.

– Я видела его жертв, – говорит она, и её голос похож на шелест листьев. – Двести лет назад и сейчас. Поначалу он попытался поглотить мою сущность, но ему это не удалось. Я изменилась и начала работать на него. – Поднимает руку, и я вижу, что её пальцы испещрены тонкими чёрными линиями. – Метка, которую он оставил на тебе, не просто связь, – продолжает она. – Это якорь между реальностями. Через неё он проникает в твой мир и начинает его разрушать.

– Разрушать? – переспрашивает Осакабэ.

– Сливать, – поправляет Цукуёми. – Он хочет объединить все реальности в одну, где будет безраздельно править. Мир живых, мир мёртвых, параллельные планы бытия – всё станет его владением.

– А метка Ямады – ключ к этому процессу, – добавляет Сакура-онна. – Через неё он получает доступ к её родному миру, откуда она пришла.

Меня словно бьёт током. Мой родной мир. Я почти забыла, каков он и что попала сюда случайно из-за какой-то аномалии. Но Хироки помнит.

– Он уже начал, – продолжает Сакура-онна. – То, что происходит сейчас в городе – только первая фаза. Он ослабляет границы и создаёт хаос, чтобы люди потеряли веру в реальность.

– А потом? – спрашиваю я, хотя боюсь услышать ответ.

– Потом он поглотит этот мир и через твою метку проникнет в следующий. И так далее, пока не останется только он и его бесконечная империя.

По комнате проносится шёпот ужаса. Чувствую, как ноги подкашиваются, и хватаюсь за спинку стула.

– Какой кошмар, – шепчу я.

– Да, – вздыхает Сакура-онна. – Танака Хироки планировал это веками. Ты – только последняя деталь мозаики, которую он собирал столетиями.

– Но без этой детали план не сработает, – холодно замечает один из онрё. – Значит, решение простое. – Он поднимает руку, и вокруг неё начинает собираться тёмная энергия. – Убить девочку, и проблема решена.

– Нет! – Окадзава мгновенно оказывается между мной и онрё. – Я не позволю!

– И я тоже. – Хаято занимает позицию рядом с ним.

– Вы защищаете источник катастрофы! – кричит онрё.

– Мы защищаем единственную надежду на спасение! – рявкает Окадзава.

Атмосфера накаляется до предела. Я вижу, как несколько ёкаев поднимаются с мест, словно готовясь к бою. Якудза тянутся к оружию. Онрё концентрируют тёмную энергию.

– Стойте! – Ледяной голос Цукуёми будто разрезает пространство. Лунный свет, исходящий от него, становится ярче, заставляя всех зажмуриться. – Убийство Ямады не остановит процесс, – говорит он, когда свет медленно тускнеет. – Хироки уже использовал её метку для создания первичных якорей. Даже если она умрёт, связи останутся.

– Тогда что делать? – отчаянно спрашивает Осакабэ.

– Единственный способ сорвать якоря, – отвечает Сакура-онна, – это заставить самого Хироки отозвать их добровольно. Или…

– Или что?

– Или убить его.

Повисает тяжёлая тишина.

– Но для любого из этих вариантов, – продолжает она, – нам нужна Ямада. Живая и способная использовать связь с ним.

– Мне не нужна эта связь, – бормочу под нос. – Я просто хочу, чтобы всё это закончилось.

– Ямада-сан, – мягко говорит Осакабэ. – У нас нет выбора. Либо ты помогаешь нам остановить Хироки, либо…

– Либо мы тебя изолируем, – заканчивает за неё онрё в белом кимоно. – В месте, где твоя метка не сможет причинить больше вреда. Навечно.

– Это не решение! – протестует Хаято. – Это смертный приговор!

– Лучше одна смерть, чем гибель всех миров, – холодно отвечает онрё.

Я смотрю на лица вокруг. Страх, решимость, отчаяние – всё смешалось в один тяжёлый клубок эмоций. И все эти эмоции направлены на меня.

Надо ли говорить, что мне не нравятся ни варианты со смертью, ни с изоляцией?

Выбора действительно нет. Либо я соглашаюсь стать орудием в борьбе с Хироки, либо меня запрут где-нибудь до конца дней. А может, и не до конца… Или просто убьют, несмотря на протесты Цукуёми.

– Мне нужно время подумать, – тихо говорю я.

– Времени нет, – отвечает Осакабэ. – Каждый час промедления…

Она не успевает договорить. Воздух в комнате внезапно сгущается, свечи начинают мерцать, а температура резко падает.

Чувствую знакомое жжение метки на губах и понимаю, что Танака близко.

– Хироки, – шепчу я.

В центре круга начинает формироваться знакомый силуэт. На этот раз проекция гораздо более плотная и реалистичная, чем раньше. Хироки материализуется почти полностью. Я вижу каждую деталь его дорогого костюма, каждую морщинку на его самодовольном лице.

– Какое трогательное собрание, – говорит он, оглядывая присутствующих. – Боги, духи, якудза… Даже моя дорогая Сакура здесь. Не думал, что ты вот так уйдёшь, жаль-жаль…

Сакура гордо вздёргивает подбородок, и я вижу, как лепестки красных цветов в её волосах начинают осыпаться.

– Хироки, – шипит она.

– Всё ещё злишься? – улыбается он. – А зря. Посмотри, какой подарок я тебе сделал. Ты стала практически бессмертной.

Снова шипение, похожее на проклятие.

– Мелочи, – машет он рукой и поворачивается ко мне. – А вот моя новая избранница. Как дела, Ясуко? Хорошо спишь?

Чтоб тебя перекосило.

Метка на губах вспыхивает болью, и я невольно прижимаю пальцы ко рту.

– Убирайся, – выдавливаю сквозь зубы.

– Как грубо, – качает он головой. – А ведь я пришёл с предложением.

– Каким ещё предложением? – рычит Окадзава.

– О, только для Ямады, – Хироки даже не смотрит в его сторону. – Ясуко, дорогая, у тебя есть выбор.

– Какой?

– Присоединиться ко мне добровольно. Стать моей королевой в новом мире, который я создам. – Его глаза загораются нездоровым блеском. – Подумай только: никаких границ, никаких ограничений, власть над всеми реальностями…

– Не хочу власти, – отвечаю я.

– Тогда чего ты хочешь? Покоя? Счастья? – смеётся он. – Я могу дать тебе всё. Твоя подруга Ханако может жить вечно. Твои новые союзники получат больше силы, чем они могут представить. А ты… ты будешь свободна от всех страхов.

– Взамен на что?

– Просто перестань сопротивляться. Позволь связи между нами углубиться. Стань тем мостом, которым ты уже являешься, но сделай это осознанно.

– И что будет с остальными?

– С теми, кто подчинится – ничего плохого. С теми, кто будет сопротивляться… – Он пожимает плечами.

И правда, к чему мне эти подробности.

– Ни за что, – говорю я, чувствуя, как внутри поднимается волна ярости. – Слышишь? Ни. За. Что!

Его лицо темнеет.

– Очень жаль. Я надеялся, что ты проявишь мудрость.

– Моя мудрость заключается в том, чтобы послать тебя подальше.

– Тогда тебе придётся заплатить цену за своё упрямство.

Он поднимает руку, и я чувствую, как метка на моих губах пылает. На этот раз боль гораздо сильнее, чем прежде. Она распространяется по всему лицу, спускается к шее, груди…

– А-а-а-а! – Хватаюсь за горло, не в силах дышать.

– Ямада! – Хаято бросается ко мне, но Хироки взмахивает рукой, и его отбрасывает к стене невидимой силой.

– Не вмешивайся, – холодно говорит он. – Это между мной и моей избранницей.

Боль усиливается. Я падаю на колени, чувствуя, как рёку внутри меня бурлит и пытается вырваться наружу. Метка расширяется, и теперь она покрывает не только губы, но и щёки, подбородок…

– Прекрати! – кричит Окадзава, но и его попытка приблизиться заканчивается тем, что он отлетает в стену.

– Она сделала свой выбор, – спокойно отвечает Хироки. – Теперь пусть живёт с последствиями.

Боль становится невыносимой. Я чувствую, как сознание начинает плыть, а в ушах нарастает звон.

– Хватит… Пожалуйста…

– Передумала? – невинно спрашивает он.

Смотрю на него сквозь слёзы боли. Потом перевожу взгляд на Окадзаву и Хаято, которые пытаются встать после его атаки. На Осакабэ-химэ, что плетёт какое-то заклинание. На Цукуёми и Сакуру, наблюдающих за происходящим с мрачными лицами.

Все они рискуют ради меня. Все готовы сражаться с монстром, который сильнее их вместе взятых.

– Нет, – выдавливаю сквозь боль. – Не передумала.

Хироки хмурится. Он усиливает воздействие, и боль становится такой, что я готова потерять сознание.

– Упрямая маленькая дурочка, – ласково шепчет он. – Что ж, значит, будем делать всё по-другому. – Он исчезает, но его голос всё ещё звучит в воздухе: – Прощай, Ясуко. В следующий раз мы встретимся при других обстоятельствах.

Проекция растворяется, но боль не проходит. Метка продолжает жечь, а рёку внутри меня мечется как бешеная.

– Нужно её отсюда убрать, – говорит Цукуёми. – Немедленно.

– Куда? – спрашивает Осакабэ, помогая мне встать.

– В древний храм в горах. Там есть барьеры, которые могут ослабить связь. Временно.

– А потом что?

Цукуёми и Сакура-онна обмениваются взглядами.

– Потом мы научим её использовать связь, – отвечает Сакура-онна. – Или она умрёт в попытках сделать это самостоятельно.

– Весёлые у вас перспективы, – с трудом говорю я, опираясь на Хаято.

– У нас нет другого выбора, – тихо отвечает она. – Как и у тебя.

Они правы. Выбора нет. Хироки ясно дал понять: либо я подчиняюсь ему, либо страдаю. Причём страдать буду в любом случае, так пусть хоть от этого будет польза.

– Хорошо, – говорю, чувствуя, как в груди что-то окончательно ломается. – Я согласна. Научите меня использовать эту проклятую связь.

– Ямада… – начинает Хаято.

– Нет, – перебиваю. – Хватит. Я устала бегать и прятаться. Если уж мне суждено быть связанной с этим монстром, то пусть эта связь хоть на что-то пригодится.

Осакабэ кивает:

– Тогда мы отправляемся в горы. Прямо сейчас.

Пока остальные готовятся к отъезду, я стою у окна и смотрю на город. Где-то там, среди этих огней, бродят монстры, люди прячутся в своих домах, не понимая, что происходит с их миром.

А Хироки строит свои планы по поглощению реальности.

И единственная, кто может его остановить – это я. Девушка, которая полгода назад была обычной офисной работницей и мечтала только о том, чтобы сохранить любимую лапшичную.

Жизнь определённо умеет подбрасывать сюрпризы.

Глава 4

Дорога в горы занимает три часа. Три часа мучительной тишины, нарушаемой только шумом двигателя и моими попытками не застонать от боли. Метка на лице продолжает жечь, а рёку внутри меня бурлит так, словно готова разорвать меня изнутри.

Сакура-онна сидит рядом со мной на заднем сиденье, время от времени бросая на меня обеспокоенные взгляды. Красные цветки сакуры в её волосах осыпаются и исчезают, но тут же появляются новые – бесконечный цикл цветения и увядания.

– Потерпи ещё немного, – мягко говорит она. – Скоро будет легче.

Я киваю, не доверяя собственному голосу. За окном проносятся пригороды Токио, постепенно сменяясь лесистыми склонами. Чем дальше мы отъезжаем от города, тем меньше становится боль. Словно расстояние действительно ослабляет связь с Хироки.

Наконец машина останавливается у подножия горы, на которой виднеются очертания древнего храма. Постройки выглядят так, словно они стоят здесь уже тысячу лет – покосившиеся крыши, потемневшее от времени дерево, каменные ступени, заросшие мхом.

– Храм Рёандзи, – объясняет Осакабэ, помогая мне выйти из машины. – Один из самых древних в Японии. Здесь покоятся души монахов, которые посвятили жизнь борьбе с тёмными силами.

Мы поднимаемся по ступеням, и с каждым шагом я чувствую, как боль отступает. Воздух здесь другой. Более чистый, наполненный какой-то особенной энергией. Рёку внутри меня успокаивается и перестаёт метаться.