Завтра я стану огнём (страница 7)
Развернувшись, я быстро выбралась на верхнюю палубу, перестав сдерживать дурноту, и там меня всё-таки вывернуло прямо за борт.
Зато стало так безразлично, что подумают матросы, Бьёрн, другие пассажиры или кто угодно. Я повисла вниз головой, сплёвывая привкус желчи, впиваясь пальцами во влажный борт корабля, падающего то вверх, то вниз. На несколько мгновений даже испытала облегчение, откинула кудри и подставила лицо, склонённое к борту, солнечным лучам и ветру, не думая больше ни о чём.
Я всё равно выберусь оттуда. Стану лучшей, сильной, настолько, чтобы со мной считались, – и сама решу свою судьбу. И если без помощи этого дархана – так даже лучше!
Утром разбудил удар в гонг. С непривычки я вздрогнула и едва не врезалась макушкой в низкую полку над головой. У нас на Корсакийских не были в ходу гонги, смесь веры в Четверых богов и местных традиций привела к сочетанию мелодичных молитв под звуки наших привычных на Юге инструментов – струнных и бубнов.
Гонг звучал так долго и пронзительно, шесть ударов подряд, когда не затихающие колебания одного удара догоняли звуки сильного второго. Я накрыла голову хлипкой подушкой, представляя, что это именно Бьёрн долбит в здоровенный металлический диск мне назло.
И почему-то он предстал перед мысленным взором в самом диком и воинственном виде – обнажённый по пояс северянин с пронзительным взглядом, с рассыпавшимися по плечам короткими прядями волос, бледнокожий под яркими лучами нашего, ещё южного, солнца, бьющий в гонг большим молотом. И молитвы, что срывались с его губ, звучали низко и гортанно – «во славу Четырёх», – кидая в дрожь.
Да уж, представила чересчур подробно – и сама же глухо простонала. Мама всегда говорила, что у меня слишком живое воображение: мне сочинять бы истории для выступлений на сцене.
Преодолев утреннюю тошноту, я даже умудрилась что-то съесть на скудном завтраке: разгрызла какой-то сухарь и запила водой. Вопреки моим фантазиям, полуголого Бьёрна, бьющего в гонг, на верхней палубе не оказалось – я послонялась по натёртому до блеска дереву, не нашла себе места среди снующих туда-сюда матросов и резких команд капитана и боцмана и вернулась обратно вниз.
Я знала, что дарханы ещё обязаны выучить даори – мёртвый язык предков, на котором уже не говорят, но одарённые считают, что именно он обладает магическим звучанием, способным достигать Четырёх богов.
От скуки и лёгкой дурноты я пыталась отвлечься, завести общение с кем-то из моей каюты, но люди попадались неразговорчивые или неинтересные, и стало ещё скучнее. Лучше уж было проводить время в перечитывании легенды на корсакийском или воображать свои собственные истории.
– Любите читать? – подошла и заглянула через щель в шторке взрослая женщина, которую я видела всего пару раз, когда валялась на узкой койке, упершись ногами в стенку, чтобы меньше качало.
– Здесь больше нечем заняться, – пожала я плечами, откладывая книгу в сторону и почему-то прикрывая ладонью название, выведенное на истрёпанной кожаной обложке.
Женщина выглядела благородно: убранные наверх тёмные волосы, опрятное платье, дорогие украшения на пальцах и на запястьях.
– Присаживайтесь, кирия, – предложила я, отряхнув накрытую тонким покрывалом койку.
Пассажирка, явно искавшая повод с кем-то поговорить, вздохнула и опустилась неподалёку, сцепив пальцы на коленях.
– Вы тоже следуете на Итенский архипелаг? У вас там родственники? – участливо поинтересовалась я, раздумывая, что же могло на самом деле подтолкнуть к такому не самому востребованному месту для путешествий: чаще всего с Корсакийских островов отправлялись за редкими товарами и развлечениями в бывшую столицу Энарийского королевства – Аркетар, который был всего в нескольких днях пути.
– Да… Мой сын, – вздохнула женщина. – Его вскоре должны отправить на службу.
– Он тоже маг? – поняла я. – И проходит обучение в Сеттеръянге?
– Как вы это поняли? – нахмурилась женщина и обернулась ко мне вполоборота, не скрывая тревогу во взгляде. – Мне разрешили навестить его, прежде чем его величество Сиркх отправит на Север… Мой мальчик. Мой Тир, ему всего семнадцать. Когда его отца не стало, он стал для меня всем, а теперь… – Она резко отвернулась в сторону. – Все говорят о новых завоеваниях императора, и каждый раз я вздрагиваю, когда думаю об этом. Неужели ему мало того, чем он уже владеет?!.
Разговор принял опасный поворот, и я насторожённо оглянулась. Среди матросов я увидела много ивварцев и слышала дежурные восхваления силы и могущества их правителя. Одно дело на наших Корсакийских островах сетовать на жестокое и немилосердное к обычным людям правление Сиркха, к тому же вера в Четырёх богов у нас соседствовала с другими традициями, с поклонением Великим Духам, Ао и Теа; но делать это там, где нас могут услышать ивварцы, гордящиеся своим выходцем, покорившим за эти двадцать лет целых полмира, – совершенно другое.