– Хай буде красны, – согласился тесть водителя. – Для молодого хлопца ничего. Ну что, Сашок, поедем к своей хате? Жена и дочка заждались. Егорыч сказал, что сам доедет. Семеновна, – он повернулся к женщине, – спасибо вам за чай.

– Вам дзякуй! – отозвалась мать. – Пачакай хвилинку!^[13]

Она метнулась в дом и через минуту появилась вновь с бутылкой водки.

– Вось! – сунула ее мужчине. – Замочите машину, каб добра ездила.

– Спасибо, – тесть Саши улыбнулся, забрал бутылку и засунул ее в карман фуфайки. – Поехали, сынок!

Они ушли. Кир с матерью отправились к себе. В доме за столом у самовара сидел Егорыч и пил из чашки чай. Кир поздоровался.

– Ну, как машина? – поинтересовался председатель. – Понравилась?

– Водитель ваш сказал – нормальная, – ответил Кир.

– Ну, Саша в этом разбирается, – заметил председатель. – Если проблема будет, он поможет – у хлопца золотые руки. На учет поставил?

– Приехали на номерах. Спасибо вам за помощь.

– Садись, сынок, – засуетилась мать. – Паешь. Галодны жа с дароги.

Кир сел за стол, а мать захлопотала у печи.

– Хотел спросить тебя, Василич, – продолжил председатель. – Ты в радиотехнике разбираешься?

– Смотря какой, – насторожился Кир.

– Динамиках, проигрывателях и магнитофонах.

– Отремонтировать надо?

– Нет, техника исправная, – ответил председатель. – Тут другое дело. Через декаду день восьмого марта – короче, женский праздник. Мы в клубе проведем собрание, поздравим наших женщин и наградим передовиков. А после будут концерт художественной самодеятельности и танцы. Их надо провести. Имелись у меня ребята, которые все это делали, но осенью их забрали в армию. Осталась лишь одна Карина, но ей одной не справиться – помощник нужен.

– Карина – это кто? – поинтересовался Кир.

– Наш фельдшер в ФАПе. Хорошая девчонка, активистка. Не замужем, красивая, – Егорович улыбнулся. – Вот заодно и познакомишься. Ну как, согласен?

Кир на мгновение задумался. Лезть в это дело не хотелось. Не потому, что техника здесь сложная – для инженера из Обитаемых миров она простая как топор. К тому же, проживая в общежитии, Кир видел, как его соседи по блоку проводили дискотеки, и был уверен, что отлично справится. Но помогать какой-то там девчонке… Однако отказать нельзя: они обязаны председателю. Устроил мать на легкую работу, помог им с «запорожцем».

– Попробую, Николай Егорович, – ответил Кир. – Но, если что не так, не обижайтесь. Я не артист.

– Не скромничай, – председатель хмыкнул. – Ты хлопец грамотный, язык подвешен, к тому ж писатель. В Москве в Литинституте учишься. Других таких в районе не найдешь. Думаю, что и в Минске их немного. Уверен – справишься. Но не затягивай. В субботу ФАП работает до четырех, вот и езжай к Карине. Машина есть.

Он улыбнулся.

– Водить же не умею, – развел руками Кир.

– Научишься – чего там сложного? – пожал плечами председатель. – Машина, она же сама едет, ты только направляй.

– Прав нет.

– А кто их спросит? ГАИ сюда заглядывает два раза в год – на посевную и уборку. Проверяет водителей и технику. Вот если в райцентр поедешь, тогда права нужны. Но как научишься водить, мне скажешь. Я позвоню в район, и выдадут тебе права. Понятно?

– Да.

– Тогда я ухожу. Семеновна, спасибо.

Председатель встал, накинул куртку и вышел. Через минуту за окном послышался чуть различимый шум мотора. А мать тем временем поставила на деревянную подставку сковородку со шкварками, плеснула в горячий жир сметаны и примостила рядом блюдо с теплыми блинами. Кир взял один, сложил конвертом и обмакнул в домашний соус. Откусил и аж зажмурился от удовольствия. Как вкусно!

– Сто грамм налить? – спросила мать. – Машину треба замочить.

– Не нужно, – отказался Кир. – Чего ее мочить – и без того поедет.

– Хай так, – не стала спорить мать. – В субботу, значица, поедешь в ФАП. В нядзелю^[14] адвязешь мяне у царкву.

Кир чуть не подавился. Не зря он не хотел машину. Теперь припашут. Но поздно – «запорожец» во дворе стоит…

* * *

В ФАП Кир отправился на «запорожце». Прав оказался председатель: научиться управлять автомобилем не сложно, тем более, инженеру из Обитаемых миров. Тут главное – плавно отпустить сцепление и одновременно притопить педаль акселератора. Подгазовать, как говорили здесь. Назавтра, встав на рассвете, Кир и попробовал водить. Системник подсказал порядок действий, Кир сел в автомобиль, завел мотор, и, дав ему прогреться, потихоньку задом выбрался на улицу. Неспешно прокатился до околицы, там развернулся и – обратно. Убедившись, что у него неплохо получается, сгонял в соседнюю деревню. Четыре километра по лесной дороге «запорожец» преодолел легко, спокойно выгребая по заснеженной грунтовке. В селе Кир развернулся и вернулся в свое Заболотье – туда уже стекались пациенты.

Дни после возвращения из Минска он занимался позвоночниками, в субботу – тоже, завершив прием к четырнадцати. Неспешно пообедал, сел в «запорожец» и отправился в Октябрьское, где находились ФАП, правление колхоза, клуб и магазин. Село большое. До революции называлось Жиросперы, но большевики его переименовали, как многие деревни в Белоруссии. И, к слову, поступили правильно, поскольку зачастую прежние названия слух не ласкали. Как вам Гибайловичи или, к примеру, Блошники? Вот спросят где-нибудь тебя: откуда родом? И что ответишь?

Только теперь Кир оценил удобство от владения машиной. Не будь ее, он топал бы пешком четыре километра по снегу и морозу. Потратил бы на это час. Вдобавок ветер нес колючие снежинки – пришлось бы поднимать повыше воротник и прикрывать лицо ладонью. А так в тепле он проскочил дорогу за четверть часа. Затормозив у ФАПа, Кир заглушил мотор и выбрался наружу. Закрыв автомобиль, поднялся по ступенькам просторного крыльца и потянул за ручку двери.

В приемной не было ни души. Скамьи для пациентов пустовали: их или уже приняли, или больные в этот день не приходили. Скорее, первое. У местных было принято вставать с рассветом и заниматься неотложными делами, включая посещение врача. Это у Кира прием обычно начинался позже, что и понятно: пока к нему доедешь… А здесь, как видно, закончились больные. Кир подошел к двери с табличкой «фельдшер» и, приоткрыв ее немного, заглянул. Открывшаяся картина впечатлила. Спиной к нему стояла девушка в светлой блузке и широкой юбке до колен из шотландки. Густые волосы укрыли плечи, достигнув поясницы. Девчонка занималась странным делом: упершись ручками в бока, поочередно махала ножками над спинкой стула: правой, левой…

Кир потихоньку просочился внутрь и замер у порога, не в силах оторваться от приятной сцены. От махов юбка задиралась, показывая ноги незнакомки почти до паха. И ножки эти вызывали восхищение – точеной формы, узкие в колене и лодыжке. Обтянутые черными колготками, они мелькали в воздухе, что не мешало их детально рассмотреть. Кир так увлекся, что забыл о времени.

Как видно, незнакомка почувствовала его взгляд, поскольку махи прекратила и повернулась к двери. У Кира будто бы остановилось сердце. На него смотрели огромные глаза под длинными ресницами, голубые, как небо в ясный летний день. Хотя, скорее, васильковые. Овальное лицо с чуть смуглой кожей, немного длинноватый носик с едва заметною горбинкой, четко очерченные карминовые губы и упрямый узкий подбородок. Все это он впитал мгновенно, внезапно поняв, что видит редкую красавицу.

– Что вы тут делаете?

Красавица насупилась, атласный лоб ее прорезала морщинка.

– Любуюсь, – искренне признался Кир.

– Вас не учили, что прежде, чем войти, положено постучать?

– Учили, – Кир принял покаянный вид. – Но я забыл науку. Извините.

– Вы на прием?

– Нет, я здоров. Прислали к вам помощником.

– И кто же?

– Николай Егорович. Сказал, что нужно вместе подготовить вечер к празднику восьмого марта. Ведь вы Карина?

– Да. А вы?

– Константин Чернуха, писатель из деревни Заболотье.

– Тот самый шарлатан, который лечит спины? Ну, якобы.

– Так сразу и шарлатан, – Кир сделал вид, что обиделся. – Я, между прочим, медик, ваш коллега.

– С дипломом зубного техника. И вам в училище преподавали болезни позвоночника, – Карина хмыкнула. – Еще, конечно, обучали, как с ними справиться.

– Меня учили, – Кир выделили интонацией «меня». – Хотите, вас обследую и покажу, что я умею?

– Еще чего! – Карина снова хмыкнула. – Чтоб всякий меня лапал? Перебьешься. И лечишь ты за деньги.

– Я с пациентов денег не беру.

– Ну, мать твоя берет, – проявила девушка осведомленность. – Какая разница? В один карман.

– Позвольте вам заметить, что я не на зарплате, – ответил Кир, все больше забавляясь этим разговором. Девчонка ему нравилась. – И не обязан тратить свое время на незнакомых людей. Но как медик, дававший клятву Гиппократа, не в силах отказать болящему. А то, что люди после желают мать мою отблагодарить, на то их воля и желание. Никто не заставляет. Ведь сами едут. Добавлю, что никто еще не жаловался на мое лечение.

– Могли б устроиться в больницу, – Карина сбавила напор. – Или хотя в ФАП.

– С дипломом зубного техника? – Кир улыбнулся. – И мне бы разрешили заниматься позвоночником? Нет, вы серьезно?

– Договориться можно, – буркнула Карина.

– Ни один руководитель больницы или поликлиники не согласится взять на себя ответственность за действия специалиста, который по диплому не имеет права лечить людей. А вдруг он навредит? С кого тогда начальство спросит?

– А дома, значит, позволительно?

– Ну, в этом случае риск принимает пациент. Он обратился с просьбой к костоправу, тот согласился помощь оказать.

– А если навредит?

– Сам и ответит. Но жалоб не было, хотя у дипломированных врачей они случаются. Все люди ошибаются, но врачебные ошибки хоронят обычно вместе с пациентами.

– Ладно, – сказала девушка, решив, видимо, не спорить дальше. – Ты подожди меня на улице. Сейчас оденусь, закрою ФАП и отведу тебя в наш Дом культуры.

Кир подчинился. Через несколько минут из ФАПа вышла фельдшер. В приталенном пальто с воротником из меха норки, в такой же шапке и в коричневых сапожках она смотрелась просто изумительно. Походка легкая и мягкая – она как будто плыла, а не шла к нему. Кир вновь почувствовал, как остановилось сердце. Затем оно слегка подумало и вновь пошло.

– Садитесь! – распахнул он дверь машины.

– Ваша, что ли? – Карина удивилась. – На спинах заработали?

– Мать выиграла по облигации займа пять тысяч. Таким счастливчикам дают возможность приобрести автомобиль вне очереди. Вот и купил, на днях его пригнали.

– Везет же некоторым! – фыркнула Карина, но на предложенное место села. Кир разместился рядом на сиденье, завел мотор и покатил по улице.

– Ты петь умеешь? – спросила вдруг Карина.

– Никогда не пробовал, – признался Кир.

– Как это? – удивилась девушка.

– До двадцати лет я был глухонемым. Потом попал под молнию и еле выжил, зато стал слышать, а потом заговорил. Поэтому не пел.

– Что, правда?

– У меня на теле остался след от молнии, – пожал плечами Кир. – Фигура Лихтенберга. Не слышали? Приедем – покажу.

– Не надо ничего показывать! – поспешно отказалась девушка. – Я верю. Но это… Необычно. Я о таком не слышала.

– There are more things in heaven and earth, Horatio, than are dreamt of in your philosophy, – Кир процитировал Шекспира в оригинале и тут же перевел: – Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам.

– Это из Гамлета? – спросила девушка. – Я фильм смотрела со Смоктуновским в главной роли. Ты хорошо английский знаешь? Произношение приличное. И где тебе его поставили?

– У нас преподаватели хорошие, – ответил Кир.

– А где ты учишься?

– В Москве, в Литературном институте на заочном отделении. Но сейчас в академическом отпуске.