– А почему не в медицинском?

– Там нет заочников, а на стипендию мне жить не хочется. У меня ведь только мать, которая работает в колхозе. Зарплата маленькая, помочь не сможет, к тому же стыдно здоровому мужчине сидеть на шее женщины.

– А я готовлюсь в медицинский, на лечебный факультет, – сказала вдруг Карина. – Вот к лету у меня накопятся два года стажа, и я буду поступать как льготница. Но я английский плохо знаю, хотя он для поступления не нужен.

– Язык несложный, – пожал плечами Кир. – В нем нет склонений и спряжений, как в русском. С временами англичане намудрили, но реально используется небольшая их часть. Три сотни слов запомнил – и можешь разговаривать, а выучил тысячу – считай, что академик.

Карина засмеялась. Карминовые губы обнажили ровный ряд зубов, красивых от природы. «Для стоматолога тут нет работы», – подумал Кир и хмыкнул мысленно: сидит же в нем профессия! Ведь, вроде, передумал дальше зубы делать…

Колхозный Дом культуры располагался в центре. Одноэтажный, но увенчанный крыльцом с колоннами, он выглядел как кирпич, положенный на землю широкой частью. Кир перед ним затормозил, оба вышли и направились к дверям. Она была закрыта на замок, но у Карины нашлись ключи. За дверью обнаружилось фойе с вешалками для одежды, за ним – кинозал с фанерными сиденьями, сценой и большим экраном в глубине.

– Вот тут все и проходит, – сказала спутнику Карина. – Торжественное заседание, концерт и танцы.

– Сиденья танцам не мешают? – Кир удивился.

– После концерта их растащат к стенам, – ответила Карина. – Проходы возле них широкие. Для танцев места предостаточно. Идем, покажу аппаратуру.

По ступенькам оба поднялись на сцену.

– Динамики, микрофон со стойкой, – стала показывать Карина. – Магнитофон, проигрыватель, пульт. Имел с такими дело?

– Приходилось, – соврал немного Кир.

– Там, в подсобке на столе – пластинки и бобины с записями. Они подписаны, так что найти, что нужно, просто. Но ты пока займись аппаратурой – проверь и подключи. Ты, кстати, не голодный? Накормить?

– Обедал, – отказался Кир.

– А мне есть хочется. Я сбегаю домой, перекушу, после чего вернусь обратно.

– Так, может, подвезти?

– Не нужно, тут не далеко. Все, я побежала.

Кир проводил Карину взглядом, вздохнул и занялся аппаратурой. Все оказалось просто, тут даже перепутать подключения не сможешь – везде свои штекеры. Соединил, включил питание, проверил микрофон. Тот слегка фонил, и Кир нашел причину – отошел провод «массы». Поправил контакт, затем сходил в подсобку за бобинами с пластинками. Сначала подключил магнитофон, поставил на него катушку из коробки с надписью «Танцы», прокрутил одну мелодию, затем смотал обратно и вернул в коробку. Работает, что дальше? Он включил проигрыватель и стал перебирать пластинки. Чего бы поставить? Внезапно он наткнулся на конверт с надписью «Минусовки». А это что такое? Текст на конверте пояснил, что это мелодии популярных песен, но только музыка. Понятно. Своего оркестра или ансамбля в колхозе нет. На новогоднем празднике, как рассказала Киру мать, концерт в Октябрьском давала областная филармония. Но каждый раз ее не дозовешься, к тому же это дорого. А с самодеятельностью проще и дешевле: нашел нужную мелодию и пой.

Кир пробежал глазами список на конверте. Преобладала популярная советская эстрада, но нашлись и заграничные мелодии. Так, «Sway»… А это что такое? Послушаем. Он положил пластинку на диск проигрывателя и опустил иглу головки возле записи. Из динамиков полилась задорная мелодия, красивая, ритмичная.

«Ты знаешь эту песню?» – спросил Кир у системника.

«Да, медик-инженер, – раздалось в голове. – Англоязычная версия мексиканской мамбо, довольно популярная за рубежом. Написано давно».

«Слова мне сбросишь?»

«Получите!» – сказал системник, как показалось Киру, весело и лихо. Скучает на орбите искусственный интеллект, поэтому немного хулиганит. Ну, это не беда. Несколько минут Кир слушал музыку, накладывая мысленно мелодию на текст. Красиво. Спеть, что ли? Он раньше этого не делал. В зале ни души, свидетелей позора не останется. Заодно проверит проигрыватель с микрофоном.

Кир встал и подтащил последний вместе со стойкой, и опустил его до уровня груди. Сел за проигрыватель и вновь поставил «Sway».

When marimba rhythms start to play
Dance with me, make me sway
Like a lazy ocean hugs the shore
Hold me close, sway me more…

(Когда заиграет маримба,
Потанцуй со мной, чтобы мы покачивались в такт музыке.
Обними меня крепко,
Как ленивый океан обнимает берег. Потанцуй со мной…)

Увлекшись, Кир не заметил, как повысил голос, и тот, усиленный динамиками, зазвучал мощно, но одновременно мягко. Кир раньше никогда не пел, но теперь ему понравилось, тем более что «Sway» не требовала мощного вокала – простая, разбитная песенка. От удовольствия он прикрыл глаза.

I can hear the sounds of violins
Long before it begins
Make me thrill as only you know how
Sway me smooth, sway me now…

(Я слышу звуки скрипок
Задолго до того, как начинает звучать музыка.
Заставь меня трепетать одной тебе известным способом.
Будь со мной нежной, потанцуй со мной…)

Он смолк, и тут внезапно в зале раздались аплодисменты. Кир удивленно посмотрел – в проходе между креслами обнаружилась Карина.

– Теперь я знаю, кто со мною на концерте будет петь, – сказала девушка, взбежав на сцену. – А уверял, что не умеет.

– Я? Петь? – Кир растерялся.

– Конечно! – она тряхнула головой. – Как соловьем тут заливался! Кстати, ты слова откуда знаешь? Эта мелодия нам с парнями тоже нравилась, но текста не нашли. О чем хоть песня?

– Давай с тобою потанцуем и покачаемся в танце, как на волнах в океане, – ответил Кир. – Sway по-английски – это качаться.

– Годится! – одобрила Карина. – Ты не ответил: текст откуда знаешь?

– Учили… – воспроизвел Кир интонацию Саида из популярного кинобоевика. – А может, все-таки не буду петь?

– Придется, – Карина покачала головой. – Номеров в концерте мало. Вот, посчитай, сначала литмонтаж…

– Что это? – Кир удивился.

– Еще писатель! – фыркнула Карина. – Выйдут дети и прочтут стихи о мамах – каждый по четверостишию. Их завуч в школе подберет, заставит заучить, сама же прочитает другое стихотворение целиком. Потом станцуют детки, а я спою, вот, получается, и весь концерт. Раньше ребята помогали, гораздо больше было номеров, но их забрали в армию, – она вздохнула. – Так что споешь вот этот «свей» и что-нибудь со мной дуэтом. Еще мы можем станцевать, к примеру, танго.

– Я не умею! – испугался Кир.

– Петь тоже не умел, – Карина хмыкнула. – А вон как выводил! У меня на сердце так сладко стало. Еще стихотворение прочтешь, к примеру, из Асадова.^[15] У меня есть его сборник. Сегодня все разучим, а завтра – генеральная репетиция, общий прогон концерта.

– Мне завтра маму в церковь нужно отвезти, – сказал ей Кир.

– Успеешь! – хмыкнула Карина. – Там служба в девять начинается, а репетиция – в четырнадцать. Так, отыщи в пластинках танго…

Домой Кир возвращался поздно вечером. «Запорожец» неспешно ехал по заснеженной грунтовке, светили фары, на поворотах выхватывая из тьмы стволы деревьев, а в голове крутились слова песни, которую ему назначила для исполнения Карина, решив, что Sway будет мало:

Что-то случилось этой весною.
Что-то случилось с ней и со мною.
И все вокруг, словно тогда.
Откуда вдруг эта беда?..^[16]

Однако беды Кир не ощущал – наоборот. Его ладони, теперь сжимающие руль, как будто вновь лежали на гибкой талии Карины, держали тонкую ладошку. Ее дыхание щекотало шею Кира. Да что же такое с ним? Кир этого не понимал, но чувство ему нравилось…

3

Концерт прошел под бурные аплодисменты, что очень удивило Кира. Прогон его не впечатлил – самодеятельность, к тому же деревенская. Школьники прочли стихи, а после станцевали польку, Карина с Киром пели – соло и дуэтом и танцевали танго. Если бы не девушка, не стал бы Кир участвовать в этом безобразии, но отказать Карине он не мог. К тому же председатель попросил…

Перед прогоном, в воскресенье, Кир свозил мать в соседнее село, где находилась церковь. Неказистая, деревянная, она ничуть не походила на собор Василия Блаженного или другие храмы, которые он видел раньше. Но верующих было много – они заполнили всю церковь. Преобладали в пастве пожилые женщины, имелись также старики, а молодых людей, как некогда в костеле, Кир не заметил. Священник тоже оказался старым – седым, в морщинах, и только дьякон – мужчиной лет пятидесяти.

Чтобы не скучать в машине, ожидая мать, Кир слушал службу в храме. Встав в уголке недалеко от входа, он наблюдал за верующими и священником, но это скоро надоело. Расслабившись, он думал о Карине – это куда приятней. Он вспоминал ее глаза, лицо, точеную фигурку – и сердце наполнялось сладким чувством. Во время репетиции и после, когда Кир провожал девушку к дому, он попытался разузнать о ней побольше. Карина не слишком-то таилась – как видно, записав его в приятели. Так Кир узнал, что по отцу она армянка, поэтому Карина Айковна. А вот фамилия от матери – Клинцевич. Из-за чего так получилось, Кир расспрашивать не стал – неловко, но сообразил, что родители Карины, скорей всего, расстались. В художественной самодеятельности Карина участвовала в школе, затем – в училище. Любит петь и танцевать, вдобавок – физкультурница. У нее есть лыжи, на которых Карина ходит, когда есть время. А в ФАПе она махала ножками над спинкой стула, разминаясь после того, как день сидела. Кир вспомнил эти ножки и вновь почувствовал, как в сердце потеплело. Какая же она красивая! Вдобавок – умная, веселая, живая.

«Влюбился, что ли?» – думал Кир, сам поражаясь этим чувствам. Старый медик, сидевший в юном теле, был удивлен, поскольку ранее считал, что на такое не способен – у него все отгорело и покрылось пеплом. Но сущность настоящего Чернухи, погибшего и воскрешенного под дубом, бунтовала, не соглашаясь с циником-врачом. Как видно, личность Константина не исчезла полностью со смертью и проявлялась так. Ведь сохранилась его память, пускай не полностью? Скорей всего, их сознания слились в единое, и вот сейчас в нем проявлялся Константин Чернуха, а не Кир Тайгер, медик-инженер второго ранга и в прошлом – врач штурмового батальона войск Республики из Обитаемых миров.

Сопротивляться этим чувствам Кир не стал – зачем? Они приятны. А дальше – как получится… Тем временем закончилась литургия, и верующие, исповедавшись и причастившись, покидали церковь, и с ними – мать.

– Хатя бы крест пацелавав, – сказала сыну за дверями храма.

– Не гигиенично, – отозвался Кир. – Его тут многие лизали.

– Тьфу на цябе! – мать чуть не плюнула. – Безбожник!

Кир засмеялся.

– Домой с безбожником поедешь? – спросил. – Или пойдешь пешком?

– Паеду! – мать мотнула головой. – Саседок тоже завязём.

Соседок в «запорожец» набилось три, и все они прекрасно разместились сзади. Прав оказался Саша – хорошая машина. Неказистая с виду, но внутри просторная. Хотя, чтоб влезть на заднее сиденье, кому-то на передних нужно выйти из машины – дверей ведь только две. Еще багажник никакой, к тому же спереди. В таком картошку не повозишь. Хотя куда ее возить? Она растет на огороде возле дома и потребляется на месте.

Соседки радовались – их свозили в церковь и привезли обратно в Заболотье, поэтому по пути благодарили мать и Кира.