Ее здоровье подкосилось уже после того, как от нас ушла сестра. Может, если бы она каждый день находилась рядом с больной матерью, знала бы, каково это, и помогала бы ей просто так, а не за услугу. Но я стараюсь не обманываться. Снежана всегда была цинична и эгоистична. Так что не факт, что она прониклась бы нашей проблемой.

Утром я бегу в супермаркет и покупаю мамину любимую моцареллу на завтрак. К ней свежайшие булочки и вкусный рассыпной чай.

За завтраком мама поглядывает на меня искоса.

– Сегодня ты выглядишь лучше, – говорю я, потому что тишина в помещении ощущается как-то слишком некомфортно. – Щеки порозовели.

– Откуда лекарства, Алена? – спрашивает мама. Голос еще пока слабый, но тон уже довольно требовательный.

Ночью, пока мама спала, я все продумала. Я не стану говорить ей, на что согласилась. Скажу только полуправду.

– Снежана объявилась. – Глаза мамы вспыхивают, а надежда в них заставляет внутренности сжаться. – Она согласилась нам помочь.

– Снежка звонила тебе? Она придет повидаться?

– Пока не знаю, мам. Она согласилась только помочь финансово, – я решаю не давать маме ложную надежду. – Купит нам квартиру, даст деньги на лечение.

– Правда? Она настолько богата?

– Да. Снежана удачно вышла замуж.

– Это хорошо, – улыбается мама. – А кто ее муж?

– Не знаю, бизнесмен какой-то, – небрежно пожимаю плечом и отвожу взгляд. Ненавижу врать маме. Да и не умею я толком. Из-за этого затея сестры пугает меня еще больше. – Есть еще новость. Снежана помогла найти мне подработку, но для этого надо будет ездить в командировки. Я найму для тебя сиделку, чтобы она помогала.

– А что за работа?

– Да помощь ее мужу в филиале каком-то, – отвечаю максимально небрежно, хотя если бы я и правда нашла хорошую работу, скакала бы по всей комнате. – Не переживай, все легально.

– Какого рода помощь? – спрашивает мама.

– Он открывает новый филиал и устраивает меня туда секретарем. Ему нужен свой человек. Временно, пока он не подберет надежных сотрудников. Буду для него шпионить, – хихикаю, все сильнее запутываясь в паутине лжи. Но чего не сделаешь ради жизни и здоровья самого родного человека?

– Как она? – спрашивает мама чуть хрипло.

– Снежана? – уточняю, а мама кивает. – Хорошо. Ухоженная, на дорогой машине…

Спустя три дня, когда я как раз усаживаю маму в инвалидное кресло, чтобы отвезти на осмотр квартиры, которую хочу купить, на мой телефон приходит сообщение с адресом салона красоты в центре города. А вторым сообщением: “Будь там завтра в восемь утра. Пока с тобой поработает косметолог, и я успею подъехать. Максимум через две недели ты должна появиться в моем доме, так что реши все свои дела до того времени”.

Я сглатываю и блокирую телефон.

Максимум две недели…

За это время я должна устроить маму с максимальным комфортом и морально приготовиться к тому, чтобы родить ребенка от самого опасного мужчины в стране.

Глава 5

– Да уж, – скептически кривит губы косметолог. – Работы предстоит много.

Я прикусываю язык, чтобы не наговорить гадостей. Меня стимулирует необходимость помочь маме. Сейчас, когда вижу, что она уже чувствует себя лучше, решаю, что сделаю ради ее здоровья все.

Пока лежу на кушетке косметолога, а она мучает меня какими-то аппаратами и чистками, думаю о том, что в суете даже забыла погуглить мужа сестры. Если там престарелое чудовище, на секс с ним еще надо настроиться.

Спустя два часа мучений я смотрю в зеркало на свое красное лицо.

– Не переживайте, краснота в течение дня сойдет, но несколько дней лицо будет шелушиться. Никаких скрабов, ничего такого, – наставляет меня косметолог. – Все должно сойти само. Вот набор для ухода, Снежана просила подобрать. – Она передает мне прозрачную косметичку с кучей баночек. – А теперь идите на покраску и стрижку.

Когда мне уже сушат волосы, в салон заходит моя сестра.

– Привет, девочки! – восклицает радостно. – Ну как тут моя подопечная?

– Все лучше и лучше, – улыбается мастер за моей спиной. – Надо только брови привести в порядок и нарастить ресницы, как у вас.

– И маникюр с педикюром, – добавляет сестра, устраиваясь в соседнем кресле. – А еще депиляция. На лазерную времени нет, так что воск, девочки.

– Сегодня? – спрашиваю ее, обалдевая.

– А что? Спешишь куда-то?

– Мама одна осталась.

Снежана закатывает глаза.

– Найми уже ей сиделку. Кстати, я деньги привезла. Квартиру выбрала?

– Еще нет. Надо такую, чтобы подходила для мамы. Она же в инвалидном кресле передвигается.

– Да? – спрашивает Снежана, и мне кажется, что на мгновение в ее глазах проскальзывает нечто, отдаленно напоминающее сочувствие к собственной матери.

– Да, – подтверждаю.

– Я скину тебе телефон риелтора, он быстро подыщет, что надо. А сиделку стоит нанять уже сейчас, потому что через два дня у тебя опять салон. Потом шопинг.

Дальше другой мастер берется за Снежану, обновляя ей маникюр, пока моя заканчивает с волосами.

Мы вместе выходим из салона и садимся в машину сестры.

– В следующую среду ты уже должна появиться в доме, – говорит она, передавая мне пухлый конверт с деньгами, который я сразу прячу в рюкзаке. – До этого надо быстро решить все вопросы.

– Самый главный вопрос с моей девственностью, – напоминаю ей.

– Это не вопрос, – фыркает Снежана. – Отведу тебя к своему гинекологу. Чикнет твою преграду, и дело с концом.

– Я так не могу, – качаю головой.

Как и всякая девушка, я мечтала лишиться невинности с мужчиной, которого люблю. В романтической обстановке. Среди лепестков роз и свечей. Мечтала, что он будет нежен со мной. В общем, грезила о том, о чем и все девочки.

– Напоминаю про двенадцать миллионов, – строго говорит сестра.

– Я помню о них! – бросаю раздраженно.

– Ну так не выпендривайся и соглашайся на все.

– Может, как-то по-другому…

– Как, например? Сказать моему мужу, что у нас так давно не было секса, что у меня там все заросло? – Снежана смеется и, приоткрыв окно, закуривает.

– Ну, делают же подобные операции.

– И как ты себе это представляешь? Я приду к нему и скажу: “Дорогой, я восстановила девственность, чтобы тебе было приятно, а мне больно”?

Она снова смеется, а я сглатываю.

– А это сильно больно? – спрашиваю чуть севшим голосом.

– У врача будет с обезболом. В постели моего мужа – нет. У него такой размер, что наверняка будет адски больно.

– А тебе было?

– А я к нему попала не девственницей. Первый у меня был с таким членом, что я толком и не поняла, лишилась я невинности или нет, – сестра криво усмехается. – Короче, через два дня в этот салон на десять. До того момента найди матери сиделку и встреться с моим риелтором. Процедура наращивания ресниц и ногтей займет у тебя полдня. Там, – кивает на мой рюкзак, – четыре миллиона. Хватит на все. Меня в салоне не будет, но девочки знают, что делать. Все, иди. Я только на два часа вырвалась из-под наблюдения охранников. Дальше уже не получится так  делать. Все остальные вопросы по телефону. Пока.

Неделя пролетает слишком быстро. Как бы я ни пыталась замедлить ощущение ускользающего времени, ни черта не выходит. Целыми днями я то в салоне, то у врача сестры, который берет всевозможные анализы, чтобы проверить фертильность, то занимаюсь поиском сиделки и квартиры.

За два дня до назначенного времени я наконец перевожу маму в новую квартиру. Она требует ремонта, но я откладываю это на потом, когда вернусь после своей миссии. По крайней мере, тут практически все приспособлено к жизни инвалида. Остальное будут дорабатывать в процессе.

Приглядывать за мамой соглашается женщина средних лет. Она эмигрантка из Узбекистана, у которой уже есть опыт ухода за инвалидом. По образованию медсестра и просто приятный человек. Мама уже третий день остается с ней, пока я ношусь по делам сестры. И она довольна, а это главное.

Надо сказать, мама в шоке от перемен во мне. Когда я первый раз вернулась из салона и села на край ее кровати, она погладила мои светлые волосы и вздохнула.

– Зачем перекрасилась? У тебя были такие красивые каштановые волосы.

– Захотелось перемен, – соврала я, а она еще два дня сокрушалась по поводу моего нового имиджа.

Утром понедельника мне звонит сестра.

– Через два часа ты должна быть у врача и решить проблему с девственностью.

– Снежана, я… я так не могу. Пожалуйста, давай скажем твоему мужу, что ты восстановила невинность, чтобы… ну, порадовать его.

– Ты дура? – взрывается сестра. – Хотя что я спрашиваю? Дура, конечно. Да он разорвет тебя! Но и фиг с ним, если хочешь такое терпеть! Но, блин, ты забываешь, с кем ляжешь в постель! Он не идиот и может быстро просчитать, что это подмена!

– Я сделаю все так, чтобы он не понял.

– Как? Напоишь его? Порошок для изнасилования подсыпешь в стакан?

– Я найду способ.

– Делай как знаешь, – психует сестра. – Но если это выйдет мне боком, я тебя закопаю. И это не пустая угроза, ясно? Я реально похороню тебя.

– Я поняла, – отвечаю, и Снежана бросает трубку.

Как, блин, я собираюсь это провернуть?!

Пока не знаю. И от одной мысли мне становится плохо. Потому что соблазнительница из меня, прямо скажем, никакая. Я за свою жизнь только два раза целовалась. О сексе знаю лишь из роликов для взрослых и картинок. Все. Опыт у меня не то что нулевой, он с отрицательным значением.

Так, надо наконец посмотреть, с кем мне предстоит иметь дело. Может, это натолкнет меня на мысль, как соблазнить такого мужчину и обвести его вокруг пальца?

Быстро захожу в поисковик и вбиваю в строку имя мужа моей сестры.

Платон Гордеев

Даже пальцы дрожат, так сильно я боюсь увидеть этого мужчину. Я еще не знакома с ним, а он уже пугает чуть не до остановки сердца.

Когда высвечиваются его фотографии, у меня натурально отвисает челюсть.

А можно как-то отмотать все назад?

Потому что я не готова и вряд ли буду…

Глава 6

Сестра сама покупает для нас одинаковые вещи, потом я улаживаю последние вопросы с врачом мамы и сиделкой. Беру с собой только телефон и документы. Маме оставляю деньги.

Вечером в среду я выхожу из такси фактически в лесу. Мы со Снежаной договорились, что я не стану подъезжать к  дому, чтобы не привлекать внимание охраны.

По ее указанию обхожу высоченный забор через заросли и останавливаюсь с правой стороны от него. За забором огромная территория особняка, в котором живет моя сестра. С этого места мне не видно вообще ничего, но я уже дрожу, осознавая масштабы.

Как только на улице темнеет, в заборе открывается калитка, которую я раньше не заметила. В проеме появляется огромный мужик весь в черном.

– Алена? – спрашивает тихо.

– Я здесь, – делаю пару шагов от деревьев, чтобы он меня увидел.

– Бегом за мной, – бросает сухо и скрывается за калиткой.

Я тороплюсь за ним. Сестра предупредила меня, что надо безоговорочно слушаться этого охранника, чтобы успеть спрятаться во флигеле.

Зайдя на территорию, я замираю. Она огромная. И это только то, что я вижу перед домом. Круглая подъездная дорожка, огибающая, судя по всему, фонтан. Он чем-то накрыт. Вокруг всего этого извилистые дорожки, петляющие между цветниками, аккуратно подстриженными кустами и декоративными елями. Благодаря высоким фонарям, территория кажется еще более монументальной.

Дом огромный. И правда особняк. Из белого камня и стекла, он высится на три этажа вверх. Справа и слева как будто пристроенные флигели, которые эффектно дополняют архитектуру дома. Дальше в глубине еще один небольшой домик. Возле ворот – подобный, но поменьше, и рядом бродит охрана.

Тот, кто забирал меня, кивает и ведет вдоль забора к боковому входу. Я торможу, глядя на невероятных размеров задний двор с бассейном, беседкой и какими-то архитектурными конструкциями.