– Торопись, – шипит на меня охранник. Открывает боковую дверь и буквально заталкивает меня в нее. – Второй этаж. Комната справа. Спрячься там, Снежана Владимировна сама тебя найдет. Не высовывайся.

С этими словами он закрывает дверь, и я остаюсь одна в маленьком помещении. Справа лестница, слева и прямо какие-то двери. Развернувшись, как было велено, поднимаюсь на второй этаж.

Здесь тоже три двери. Прямо, направо и налево. Что сказал охранник? Какая дверь?

Хмурясь, иду прямо. Из головы совершенно вылетели его наставления, потому что нервное напряжение буквально достигло пика. Кровь грохочет в ушах, а сердце гулко отбивает чечетку. Так, вроде прямо, нет?

Аккуратно поворачиваю ручку и приоткрываю дверь.

– Платон, я же сказала, скоро все получится, – слышу голос сестры. – Сегодня была у врача, он подтвердил, что я здорова.

– Намекаешь, что со мной что-то не так?

От голоса мужа сестры волоски на теле встают дыбом, и по коже пробегает холодок. Тон низкий, спокойный. Но вот есть такие люди, которым и голос повышать не надо. Один их взгляд или брошенное слово – уже само по себе угроза. И ты чувствуешь ее на каком-то инстинктивном уровне. Как будто у тебя в генетическом коде зашито сторониться таких людей.

– Нет, что ты? А вообще я… готовлю тебе сюрприз.

– Снежана, ты знаешь, я их не люблю, – сухо отрезает муж сестры.

– Этот тебе точно понравится. Он будет как глоток свежего воздуха. Платон, ты что делаешь? – ее голос становится сдавленным. – Отпусти. Прошу тебя.

Мое сердце разгоняется, когда я слышу мольбу в голосе сестры.

Инстинкты подсказывают рвануть на ее голос и спасти. Но, думаю, в таком случае именно я окажусь той, кого он задушит или прибьет. А мне нельзя, у меня на руках мама.

Сжав холодные руки в кулаки, замираю и не дышу, слушая дальше.

Муж сестры что-то негромко говорит ей. Слов не разобрать, но тон такой, что и смысл сказанного знать необязательно. Он угрожает ей, и это не пустая угроза.

– Хорошо, я поняла. Пару дней потерпи, пожалуйста.

Я замираю, потому что на этаже появляется женщина средних лет в темно-сером платье с аккуратным пучком на затылке. Надо бы спрятаться, но уже поздно. Если я сейчас закрою дверь, точно привлеку ее внимание. Замираю и не дышу, глядя на то, как она подходит к одной из дверей.

– Снежана, мне не нравится то, что происходит в последнее время, – слышу голос мужа сестры.

Женщина в сером внезапно останавливается перед дверью и медленно поворачивает голову в сторону приоткрытой двери, за которой стою я. Прищуривается, а мои глаза расширяются, потому что она начинает идти в мою сторону. Сердце пропускает удар.

Если меня сейчас застанут здесь, мне конец. Можно было бы прикинуться Снежаной, но эта женщина наверняка слышала, что Платон разговаривает с ней за закрытой дверью.

Думай, Алена, думай.

Быстрее думай, потому что женщина уже в паре шагов от двери.

На коже выступает ледяной пот. У меня такое ощущение, будто я сейчас умру на месте. Меня пока спасает только то, что дверь приоткрыта совсем чуть-чуть, а я скрыта темнотой коридора во флигеле. Но если эта женщина чуть внимательнее всмотрится в темноту или откроет дверь пошире, то сразу обнаружит меня.

Как же сильно хочется сбежать!

Даже ноги трясутся.

Женщина тянется к ручке двери, а я зажмуриваюсь. Это точно конец. Прямо сейчас меня обнаружат, и муж моей сестры наверняка прикажет своим головорезам убить и расчленить меня. В назидание сестре мои останки наверняка закопают в том же лесу, в котором стоит их роскошный особняк.

А я маме нормальную страховку оформить не успела… Черт подери, надо было хотя бы этим всерьез заняться.

Распахиваю глаза. Женщина хватается за ручку двери, в десяти сантиметрах от которой стою я.

Это конец… Так и закончится моя жизнь.

Она легонько проворачивает ручку и…

Глава 7

– Ирина, что случилось? – из комнаты выходит муж моей сестры, а следом появляется она сама. Стреляет в сторону двери взглядом, и ее глаза расширяются

– Ничего такого, Платон Аркадьевич, – отвечает женщина и закрывает дверь. – Пришла позвать вас на ужин, – слышу приглушенный голос.

Я медленно выдыхаю. Теперь я надолго запомню, что дверь напротив точно ведет не туда, куда мне нужно. Поворачиваюсь к ней спиной, и тут вдруг в голове всплывает голос охранника, который четко сказал: “Дверь справа”.

Справа, блин, Алена!

Дергаю дверь справа от лестницы и попадаю в довольно просторную спальню, в глубине которой расположена маленькая ванная комната. В самой спальне только кровать, прикроватные тумбочки по обеим сторонам, комод, кресло и небольшой шкаф. Окно тоже не слишком большое. Оно занавешено тюлем и плотными шоколадного цвета шторами. Сейчас они раздвинуты, и в спальню проникает свет от фонарей.

Подхожу к окну, но не отодвигаю тюль, чтобы меня не увидели с улицы.

Осматриваю двор. У будки возле ворот ходит та же пара охранников, бегают два добермана. Господи, тут еще и собаки.

Вздохнув, снимаю куртку, сапоги. Открываю шкаф, чтобы повесить верхнюю одежду и вижу, что он практически полностью забит. Провожу пальцами по нежным тканям стильных домашних костюмов и платьев. Я таких никогда и не трогала даже.

Внезапно дверь в комнату открывается, и я, вздрогнув, резко оборачиваюсь, прижимая к себе куртку, как щит от незваного гостя. Выдыхаю, когда вижу, что это моя сестра. Она быстро закрывает дверь и торопится ко мне.

– Ты сдурела? – шипит. – Тебе разве не сказали, какая комната?

– Я перепутала с перепугу, прости.

– Не тупи, Алена. Платон очень внимательный и умный мужчина. Если будешь так тормозить, он быстро поймет, что к чему. Так, большой свет не включать. Шторы блэкаут, так что…

– Блэ…что? – хмурюсь.

– Блэкаут. Когда закроешь их, в комнату не будет проникать дневной свет, а ночью не будет видно, что у тебя горит ночник. Только его используй. Никакой музыки, голосов, пения. Ничего, слышала? Через комнату от тебя наша с Платоном спальня. Завтра утром, когда он уедет, я приду к тебе и все расскажу. Послезавтра прислуга выходная, так что я покажу тебе дом. Расскажу, чем и как пользоваться, чтобы ты не попала впросак. У нас будет целый день, потому что муж уезжает в загородный гольф-клуб.

– Разве в такое время года играют в гольф?

– А кто тебе сказал, что он поедет туда ради этого? Пара дней тебе освоиться, а потом пойдешь к Платону. Затягивать нельзя. Висящие в шкафу вещи использовать только синхронно со мной, завтра все покажу и объясню. А пока носи свое. – Сестра идет к двери. – Ужин я тебе принесу чуть позже, когда прислуга уйдет в свой домик. И да, – она берется за ручку двери и оборачивается, – я сказала Платону так, как ты попросила. Ну, почти. Держу интригу. Если облажаешься, я тебя на ленты порежу, ясно?

– Конечно, ясно, – отвечаю чуть дрожащим голосом. – А что ты сказала?

– Что у меня для него сюрприз. О том, что это якобы восстановленная девственность, скажешь сама. И научись разговаривать более низким голосом. Твой по сравнению с моим писклявый немного. Тренируйся, короче.

Снежана стреляет в меня взглядом и выходит. Я иду задергивать шторы, после чего в комнате становится так темно, что я не вижу ни одного силуэта. Кое-как на ощупь добредаю до кровати, на которую положила сумку, и нащупываю в ней телефон. Включив фонарик, иду к прикроватной тумбочке, чтобы включить ночник.

Повесив в шкаф сумку и оставив обувь у двери, беру из сумки нижнее белье, спортивные штаны и растянутую футболку, после чего отправляюсь в ванную. Я еще никогда не лежала в ванне. Вообще ни разу в своей жизни. Но как же мне нравилось смотреть, как это делали героини в фильмах! Выглядело все так, будто они были невероятно довольны ощущениями.

На краю ванны стоит розовая баночка. Заткнув слив, настриваю воду и читаю, как пользоваться пеной для ванн. Открыв крышку, нюхаю и кривлюсь. Слишком сладкий запах. Пошлый какой-то. Но другого нет, так что я наливаю пену прямо под струю и жду, пока ванна наполнится. На стене напротив висит небольшой телевизор, а на полочке под ним лежит пульт.

Телевизор в ванной? Серьезно?

Хватаю пульт и включаю телевизор. Клацаю каналы, пока не попадаю на тот, на котором мама смотрит свой любимый сериал, который, судя по всему, никогда не закончится. Мне он неинтересен, но я хочу ощутить, как будто я сейчас с мамой дома. В привычной – хоть и не такой роскошной – обстановке.

Сбрасываю с себя одежду, кладу на край столика большое пушистое полотенце и наконец погружаюсь в ванну.

– Боже-е-е, – тяну, закрывая глаза. – Какой кайф, – шепчу.

Не знаю, сколько времени провожу, лежа в ванне. Я просто не могу выбраться отсюда. Периодически поглядываю на свои пальцы со сморщившейся кожей, а потом снова прячу их в воде под плотной шапкой пены.

Выбираюсь, когда просто добавлять горячую воду уже не помогает. Она тут же становится холодной. Все тело наливается тяжестью. Вытершись, заворачиваюсь в пушистый белый халат, выключаю телевизор и иду в спальню.

Почему-то меня не покидает ощущение, что я на пороге больших перемен. И не факт, что хороших. Как будто то, что мы с сестрой задумали, заранее обречено на провал. Может, стоит согласиться на лишение невинности путем операции? Это, по словам Снежаны, безболезненная процедура. К тому же, это отведет подозрения мужа сестры.

Ложусь на кровать и глазею в потолок.

Надо собраться с мыслями и просто сделать это. Только вот стоит попросить сестру подсказать мне, как вести себя в постели. Если в восстановленную невинность ее муж еще может поверить, то в неопытность моей сестры – вряд ли. Особенно учитывая, что, по ее словам, она попала к нему в постель не девственницей.

Ох, и непросто все это будет!

Но я справлюсь. Точно справлюсь. Потому что иду на это ради мамы и ее здоровья.

Только вот я совершенно не готова к тому, что случится в спальне Платона. А пока у меня еще есть пара дней счастливого неведения.

Глава 8

– Платон не любит, когда я проявляю чрезмерную инициативу в постели, – говорит Снежана. – То есть, ты можешь соблазнять, но до момента, пока он не начинает действовать сам. Дальше ты уже только получаешь удовольствие. Не веди себя слишком тихо. Надо стонать.

– О, господи, – заливаясь алой краской, прячу лицо за большой чашкой чая.

Завтрак мне в горло не лезет, хотя все выглядит невероятно вкусно. Хрустящие тосты с яичницей и красной рыбой, которую я никогда не пробовала. Сливочный сыр. Фрукты, блинчики, политые каким-то сиропом.

Если бы не наш со Снежаной разговор, я бы умяла все это за три минуты. Но сестра говорит о таких вещах, что я сгораю от стыда и умираю ста смертями, стоит мне только представить, что придется соблазнять мужа сестры.

Пока что я вижу перспективу нашей совместной ночи с Платоном так. Я прячусь с головой под одеялом и делаю вид, что меня не существует. Он каким-то чудесным образом берет меня, и с первого раза наступает беременность. Это идеальный вариант развития событий. Но даже я понимаю, что о таком не стоит даже мечтать.

После завтрака, рассказав мне в подробностях, что любит ее муж, сестра уезжает по своим делам до двух часов дня. Потом появляется, приносит мне еду, и мы еще час разговариваем.

– Перед сном он может читать новости индустрии на планшете. В этот момент его желательно не отвлекать. Он любит зеленый чай, перед сном – теплое молоко. Греет себе сам. Любимая группа – “Металлика”. Любимый цвет – темно-серый. У него есть сестра Варвара, родители и племянник Сева, которому три года. Начальника службы безопасности зовут Антон. Экономка в доме Ирина. Две горничные, Татьяна и Анна.

У меня в голове калейдоскоп фактов, имен и должностей. Они смешиваются с родственными связями, превращаясь в густую, вязкую кашу.