Белый медведь желает жениться. Алиса в сказке на Старый Новый Год (страница 3)
А потом я слышу хлюпающий, отчаянный звук из пролома. Это Димка. Он пытается выкарабкаться.
Материнское сердце не выдерживает. Инстинкт. Это тупая, животная сила, которая выжигает всё на своём пути: страх, логику, осторожность. Плевать на разоблачение. Плевать на зевак. Он там.
Я делаю шаг на лёд. Потом ещё один.
– Эй, гражданка! Стой! – орут мне сзади.
– Сумасшедшая! Лёд же тонкий! – вопит какая-то баба из толпы.
«Пошла к чёрту, я бы посмотрела, если бы это был твой малыш», – думаю я и осторожно иду дальше.
Голоса доносятся как сквозь вату. Мои ноги сами несут меня вперёд, к тёмной дыре. Лёд подо мной трещит, прогибается, но я не останавливаюсь. Пусть провалюсь. Зато рядом с сыном, у меня больше никого нет.
Я падаю на колени у самого края полыньи. Вода чёрная, и вдруг из неё с хриплым всхлипом показывается огромная медвежья голова. Глаза Димы, широкие от ужаса, смотрят прямо на меня. Он цепляется за скользкий край лапами, когти впиваются в лёд со скрежетом. Он пытается вылезти, но тушу медведя тянет вниз намокшая шерсть и паника. Его рык больше похож на стон.
Я ложусь на живот, растягиваюсь по льду, хватаю его за огромные, скользкие лапы выше когтей. Шерсть ледяная.
– Держись, малыш! Сейчас! – шепчу я. – Дим, слушай меня! Надо обратно, в человека! Понимаешь? Вернись! Плевать на зевак. Мальчик мой, прошу…
Он смотрит на меня, тяжело дыша. Из ноздрей летят брызги. Он фыркает, коротко и растерянно. Он не умеет, не может это контролировать. Он же первый раз. Я всё понимаю, но это надо почувствовать, других вариантов нет…
– Ладно, ладно… – бормочу я, с ужасом понимая, что не вытяну его. – Потап? Где мужчина? Ты его видел?
Димка на секунду отрывает взгляд от меня, смотрит в чёрную воду за своей спиной и снова фыркает, мотая головой.
Чёрт. Чёрт! Значит, тот тонет где-то там. Или уже…
И что мне делать? Его могло отнести течением так далеко, что я при всём желании не найду его. Даже профессионалы не всегда могут спасти тех, кто провалился под лёд.
Но я должна попробовать, он рискнул всем, чтобы спасти моего малыша. Набираю в грудь побольше воздуха, ощущаю, как медведица рвётся наружу, и тут вода рядом с Димой вздымается.
Из чёрной глубины показывается сначала рука, потом плечо, потом бледное, напряжённое лицо Потапа. Он выныривает с резким, хриплым вдохом отплёвываясь.
Радость бьёт в голову как цунами, что я на секунду теряю дар речи.
– Хватайся! – кричу я, отпуская на секунду Диму и протягивая Потапу руку.
Его пальцы сжимают моё запястье, холодные как лёд, но сильные. Я упираюсь ногами, тяну изо всех сил. Он тяжёлый, неподъёмный. Но он хватается за лёд и помогает. Ещё одно усилие – и он выползает на сушу, рухнув рядом, тяжело дыша.
Оранжевый пуховик на правом рукаве разорван до плеча. Торчит во все стороны, а под ним – тёмная ткань свитера тоже в труху. Я сразу понимаю. Димка. В панике, под водой. Дёрнулся, когти…
– О Боже… – лепечу я, чувствуя, как по щекам текут слёзы – от облегчения, страха, от всего сразу. – Прости… прости нас… Он не хотел… он испугался… Спасибо… Спасибо, что помог вытащить его…
Потап поднимает на меня взгляд. С него течёт вода, ресницы слиплись, а в этих ледяных глазах вдруг появляется едва заметная улыбка.
– Живой… пока что, – выдавливает он кашляя. А потом его лицо снова становится каменным. – А ты… я же сказал… на берегу… сидеть! Зачем рискуешь собой?
Опешиваю, а Димка тут же рычит на него, явно защищая меня. Только вот мой малыш не может взобраться на лёд и продолжает виснуть на краю.
– Я, он… – мой голос срывается.
– Я бы его вытащил! – рявкает Морозов, поднимаясь на ноги. Он шатается, но движется к Диме. – Ладно, помогай, раз ты здесь.
Мы вдвоём хватаем Диму. Потап подсовывает плечо под его мощную грудь, я тяну за лапы. Лёд трещит, осыпается, но сын, почувствовав опору, отчаянно дёргается вперёд.
Ещё один рывок – и огромная мокрая туша вываливается на лёд, заваливаясь набок.
Мы отползаем, тяжело дыша. Потап сидит на корточках, смотрит на Диму, который лежит, поскуливая и трясясь от холода.
– Совсем ещё малыш, – тихо говорит он. – И не злой. Так почему же устроил эти гонки?
Я сглатываю. Надо соврать. Быстро.
– Пистолеты, наверное, – выдавливаю я. – Он оружие не любит. А там… все наставили.
Потап смотрит на меня долгим, тяжёлым взглядом. Прямо в глаза. Я не отвожу взгляд, пытаюсь не дрогнуть. Кажется, он верит. Или делает вид.
– Ладно, – встаёт он. – Идём. Пока лись в ледышки.
Мы идём к берегу, навстречу ликующей толпе. Да, не каждый день увидишь, как человек достаёт из воды медведя. Кто-то хлопает, кто-то свистит. Словно мы только что цирковой номер отыграли, а не чудом не утонули.
В метрах двадцати от берега Потап вдруг останавливается. Его взгляд прилипает к чему-то в толпе. Всё его тело напрягается, как у пса, учуявшего волка.
– Вот чёрт, – произносит он тихо.
– Что случилось? – тоже смотрю на берег.
– Теперь серьёзные проблемы у меня. И у вас, кстати, тоже, потому что вы со мной.
Я замираю. Что? Какие проблемы? Мы же всё уладили!
– Что… что случилось? Почему? – в панике кручусь и пытаюсь понять, что на этом берегу его так ошеломило.
Потап не отвечает. Он смотрит через залив, на другой, тёмный берег, где маячат огни каких-то складов или цехов.
– Туда, – говорит он резко. – И быстро.
– А как же машина? – автоматически спрашиваю я.
– К чёрту машину. Уходим. Сейчас.
Я оборачиваюсь на толпу. И вдруг вижу. На краю, чуть в стороне ото всех, стоит одинокая фигура в длинном тёмном пальто. Шапки нет. Он просто стоит и смотрит. Прямо на нас.
В животе внезапно холодеет. Я его помню. Площадь. Этот же человек был рядом, когда Димка впервые превратился.
Это не случайность.
– Бежим, – хрипит Потап и хватает меня за руку.
– Но лёд…
– Димка, держись за мной, – говорит Потап и смотрит на медведя.
Сын мой в шоке, но кивает как может.
Мы почти бежим. Оглядываюсь, не в силах совладать с нарастающим страхом. Вижу, как из толпы отделяется ещё пара фигур и начинает движение вдоль набережной, не спеша, но настойчиво.
– Кто они? – задыхаясь, спрашиваю я Потапа, который идёт впереди, прокладывая путь к другом берегу.
– Доброжелатели, – бросает он через плечо без тени иронии. – Надо добраться до складов раньше их.
– Кого «их»? – настаиваю я, спотыкаясь о скрытый снегом камень.
Но объяснений нет. Только его широкая спина, разорванный пуховик и быстрый шаг…
Да кто этот Морозов такой? И куда я вляпалась?
Глава 5
Лёд под ногами трещит последний раз, и мы вываливаемся на берег – уже другой стороны. Здесь пахнет рыбой, но о еде я даже думать не могу. Ноги подкашиваются, но Потап не даёт остановиться.