Развод с генералом. Дважды истинная (страница 6)
– Давай сюда документы, – произнесла я, не глядя. – Тебе срочно? У тебя там невеста плачет?
“Подпиши документы, а потом покажи лицо!”, – нашептывал мне дьявол, потирая ручки.
“Нет!”, – резко ответила я. – “А что если эффект временный? К тому же… я очень обижена… на него! Пусть живет, как хочет и с кем хочет. Так будет правильно!”.
– Жди здесь! Я сейчас подпишу и вернусь! – как можно спокойней произнесла я, направляясь по лестнице наверх.
Я нарочно отвернулась, словно рассматриваю портреты предков, чтобы он не заметил изменений в моей внешности. Я зашла в комнату, дрожащими от волнения руками взяла письменный прибор. Чернила оттаяли от тепла, и я обмакнула в них перо.
“Ты ведь еще можешь попытаться…”, – пронеслось в голове, когда я смотрела на слова "Расторжение брака".
– “Покажи ему новую себя, и он может передумать!”, – настаивал внутренний голос. Это шептала гордость.
Перо застыло над бумагой, потому что пальцы онемели от холода, который шёл не снаружи, а изнутри. Из груди. Там, где раньше билось сердце, теперь – пустота.
"Пусть увидит, кого потерял! Пусть локти кусает!", – шептала гордость, а ее предложение казалось таким соблазнительным. Я даже представила, как снимаю вуаль, как смотрю ему в глаза… Как муж все осознает, как…
Но тут же мотнула головой, отгоняя эту мысль. Нет!
“Любить человека за внешность? Да разве это любовь?! Разве тебе нужна такая любовь? Ты любила его бледное лицо с прожилками черных вен, любила его серые губы, любила заострившиеся черты лица, спутанные в бреду волосы… Ты любила даже рану, которая выглядела так ужасно, что хотелось отвернуться… Ты любила все. А он – только оболочку. Длинные ресницы и красивые глаза, фарфоровую кожу и улыбку!” – пронеслось в голове.
Я все еще сомневалась, словно цепляясь за прошлое. Сердце отчаянно сопротивлялось, но гордость шептала: "Подписывай!".
И я поставила подпись, скрепив ее родовой магией. Все. Это – точка.
Документы вспыхнули заклинанием. Развод состоялся.
Глава 19
Скинув с зеркала скатерть, я посмотрела на свое отражение. А потом нацепила вуаль. Если на улице при дневном свете лицо было видно, то сейчас тени от светильников делали свое дело, скрывая даже черты. А в холле намного темнее, чем здесь! Там светильники работают через один!
Мои губы задрожали. Мне было так обидно. А ведь случись чудо немного раньше, до того как появилась Эллен, до того как я услышала в открытую, что меня не хотят и хотеть не могут, все было бы иначе…
Обида сжала сердце. Ну почему все именно так?
А вдруг дело не в красоте? Вдруг дело… в ней? В красавице Эллен? Вдруг он и правда влюбился в нее?
Я ударила кулаком по стеклу.
– Зачем?! – беззвучно закричала я, и мир разорвался на части. – Зачем ты вернулась?! Зачем теперь?!
Красавица в разбитом зеркале плакала, словно зная, что трещины не зарастут. А я стояла, сжимая окровавленную руку, и понимала: даже эта красота – не моя. Она родилась из ошибки, случайности. И, вероятно, она уже никому не нужна. Даже ему.
Его сердцем владеет другая.
Пальцы дрожали. Одно движение – и он увидит. Увидит, что я всё ещё достойна быть его истинной. Но что, если он скажет: «Я рад за тебя…» Что, если дело не во внешности? А в другом?
Поправив вуаль и вытерев кровь с руки, я расправила плечи.
Я спустилась, стараясь не смотреть на мужа, стоявшего в холле. Но все равно смотрела. Холодный, высокомерный, сильный генерал смотрел на меня и на бумаги, которые я сжимала в руках.
Его запах – дым, сталь, кориандр – ударил в виски. Тело помнило это тепло. Помнило, как он прижимал меня к себе, когда мне снились кошмары, что его убили. А теперь стоял, как чужой. Как кредитор, пришедший забрать долг.
– Вот, – холодно произнесла я, протягивая ему бумаги.
Он не взял. Пока не взял.
Я опустила голову, глядя на старую мозаику пола. "Забирай уже и проваливай!", – пронеслось в голове.
– Может, тебе что-то нужно? Я привез одеяла, еду… – голос уже бывшего мужа немного потеплел.
Это прозвучало так, как тогда, когда он лежал в лихорадке и я целовала его пальцы, моля: «Дыши…». Мои колени сами захотели согнуться. Но я вцепилась ногтями в ладонь – чтобы не упасть. Чтобы не броситься к нему.
Но тут же опомнилась. Мне вдруг стало обидно. Вязкая горечь, которая обычно бывает перед слезами, наполнила рот.
Ах, мы решили позаботиться? Да? Как мило! Это так трогательно, что я сейчас расплачусь!
– У меня все есть. Одеяла есть. Еду я купила. Я справлюсь сама, – сухо произнесла я, но голос дрогнул.
Неприятный момент. Нервный. Быстрее бы он уже уехал! Что ему стоит просто взять эти чертовы документы и направиться к двери?
– Половина сокровищницы твоя, – произнес Иарменор. – Тебе ее привезут. Починишь дом. Наймешь слуг.
«Половина сокровищницы?» – захохотала бы я, если бы не боялась, что смех вырвется слезами. – «Спасибо, милорд! За мои годы, за мою молодость, за мою душу – вот вам чек на золото. Распишитесь в получении! Тратьте на здоровье! На остатки здоровья, если быть точнее!»
– Сама разберусь, – глухо и неприязненно произнесла я, хотя внутри что-то обожгло: “Ничего себе щедрость! Дракон готов расстаться с половиной сокровищницы? Это что-то новенькое!”.
Ну конечно! Он думает, что я выхаживала его за половину сокровищницы! Ха! Жизнь мне уже доступным языком объяснила, что деньги ничего не решают! Когда я предлагала сумасшедшие деньги любому, кто согласиться хотя бы подменить меня возле его кровати, чтобы я поспала и отдохнула.
Когда уже бывший муж шагнул ближе, мои плечи сами напряглись – не от страха, а от привычки: раньше он клал на них руку, чтобы я не упала от усталости. И я ждала этого.
– Может, ты не будешь упрямиться? – произнёс Иарменор, и в голосе мелькнула та самая хрипотца, что звучала тогда, когда он метался в бреду, ловил мою руку и просил: «Не уходи…»
Но сейчас это звучало как приказ. Как попытка взять под контроль то, что уже выскользнуло из когтей.
– Я понимаю, что между нами все кончено, но я хотел бы, чтобы мы остались друзьями… – его голос все еще был хриплым. Но в нем я услышала нотки надежды.
Друзьями? Серьезно?
Глава 20
Ушам поверить не могу! Мы… тадам! … друзья! Ах, как мило! Сейчас расплачусь, как вдова на похоронах! А что? Вуаль есть! Горло сжало так, будто там не голосовые связки, а верёвка палача. Я не могла глотнуть слюну – каждое движение резало, как стекло.
– Ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью, – произнес Иарменор. – И я помогу! Я в долгу перед тобой!
Я впилась ногтями в ладонь – не чтобы не плакать, а чтобы почувствовать хоть что-то кроме этой боли внутри. Но эта боль была слишком мелкой для того, что происходило в груди.
«Я в долгу перед тобой» – это не признание. Это клетка. Он хочет держать меня рядом, но не как жену. Как напоминание: «Я хороший. Я плачу за спасение».
– Совесть взыщет! – усмехнулась я, делая глубокий шумный вдох, чтобы сдержать слезы.
В холле на секунду стало тихо. Я пыталась вдохнуть – и не могла. Как тогда, когда он лежал в лихорадке, и я думала: «Если он умрёт – я перестану дышать». А теперь он жив… и всё равно забирает у меня воздух.
– Мне не нужна твоя дружба и помощь, – отчеканила я. – Я не хочу, чтобы нас что-то связывало. Долг твой я тебе прощаю! Спасибо. Прощай.
Иарменор смотрел на меня – и не видел. Не видел, что я снова стала той, кого он когда-то хотел показать миру. Он видел только «бывшую жену», которую надо отпустить с почётом. А я стояла в вуали, как призрак той, кем могла бы быть – если бы он позволил себе хотеть.
Иарменор не уходил. Он стоял и смотрел на меня. Слёзы не текли – они жгли изнутри, как раскалённые угли. Я моргала быстро, быстро – чтобы они не вырвались. Потому что если я заплачу сейчас, он решит, что я прошу его остаться. А я не прошу. Никогда больше.
– Я все еще ищу мага, который мог бы помочь тебе, – произнес он.
Его сапфировые глаза на секунду вспыхнули янтарём – как в лихорадке. Как тогда, когда он звал меня по имени во сне. Но сейчас он тут же опустил веки, пряча зверя.
– Мне уже не нужна помощь, – ответила я, прикрывая глаза.
“Уходи! Убирайся! Прямо сейчас! Я не могу смотреть на тебя. На мужчину, которого любила… Так сильно, что отдала за него и красоту, и здоровье. И который променял меня на другую!”.
– Почему? – спросил Иарменор.
От него шёл жар – не человеческий, а драконий. Тот самый, что грел меня ночами у постели. А теперь он стоял, как печь, закрытая железной дверцей.
От раздражения меня трясло внутри. Что? Сложно просто взять, развернуться и уйти? Сложно, да? Обязательно надо поговорить! Проявить… заботу!
– Потому что я справлюсь сама, – выдохнула я, а голос звучал тихо, но искренне. – Ты скучаешь? Тебе просто хочется поговорить? Или это чувство вины заставляет тебя открывать рот? Так скажи ему, чтобы оно прекратило! Это был мой выбор! Мой! Помогать тебе или нет!
Я понимала, что у меня больше не будет времени сказать ему это.
– Я сама приняла решение спасти тебя. Меня никто не заставлял! А значит, ответственность за этот выбор несу я одна! Скажи своей совести, чтобы она прекратила. И катись к своей Эллен. – выпалила я.
– Я ведь не прогонял тебя! Ты сама ушла! – произнес Иарменор.
Ерука приподнялась, словно хотела меня обнять. Но тут же опустилась. Я видела этот жест. Красноречивей любых слов.
– Я ушла потому, что ты выгнал меня. Из своего сердца. Из своей постели. Я всего лишь открыла дверь и вышла на улицу! – произнесла я сквозь слезы. – А теперь… уходи! Уходи, пока я не стала кричать. Хватит мне тут изображать чувство вины.
Между нами повисла тишина. Не пустая. Напряжённая. Как перед грозой. Как перед тем, как дракон приходит в ярость. Но он не зарычал. Он просто стоял. И это было страшнее любого крика.
Когда он протянул руку за документами, его пальцы дрогнули. На миг. Как будто хотели коснуться моих. Но он сжал кулак и взял бумаги. Только бумаги. Не меня.
– Прощай, – произнесла я, голосом, которым ставят точку.
В этот момент дверь резко открылась, а в нее вошел Томас. – Куда заносить? Там уже снегом все закидало!
Порыв сильного снежного ветра ударил мне в лицо, заставив зажмуриться и отвернуться.
Когда я открыла глаза, я увидела взгляд Иарменора. Он смотрел на меня так, словно увидел впервые.
Я поняла, что вуальку сдул ветер. И она сейчас болтается возле лестницы среди снежной крупы.