– Можно, – ответила распорядительница гарема. – Для женщин гарема есть внутренние сады, скрытые от посторонних глаз. Туда можно выходить утром или ближе к вечеру, когда спадёт жара. Но только в сопровождении служанок или под моим присмотром. Одной – никогда. Здесь у всего свой порядок, принцесса. Я сегодня ещё зайду. Отдыхайте.

Я услышала удаляющиеся шаги, а потом хлопнула дверь. Воцарилась тишина, разбавленная трелями птиц. Мне очень не хватало этого спокойствия. Снова разболелась голова.

Но моё одиночество длилось недолго. Буквально через несколько минут в дверь постучали, и в покои вихрем влетела Майя.

– Принцесса! Вашу сестру готовят представить Великой Госпоже! – возбуждённо прошептала она. – Вы не знаете, что бы это могло значить?

Я не успела ответить, как за моей спиной раздались два девичьих голоса:

– Мы знаем!

Удивленно обернувшись, я увидела служанок, приставленных ко мне. Фатима держала в руках поднос с едой, а Зейнаб, выглянув в коридор, плотно прикрыла двери, словно опасаясь, что кто-то подслушает.

– Простите, принцесса! Мы услышали разговоры, которые ходят по гарему! – Фатима поставила поднос и поклонилась, сложив руки на груди.

– И что же это за разговоры? – я почувствовала, как холодные пальцы дурного предчувствия забрались под одежду.

– Раджкумари Пари прочат Повелителю третьей женой! Он возьмёт вас обеих! – нетерпеливо выдохнула Зейнаб. – Поэтому её хочет видеть Махд-и-Муаззаме!

М-да-а-а… Ситуация была не просто неприятной, она была опасной. Но нет. Мои чувства – это теперь моя крепость. И никто не должен знать, что происходит за её стенами. Никто. Нужно действовать и как можно быстрее.

– Да? – мой голос прозвучал удивительно ровно, почти скучающе, словно новость о моей сестре, которая, возможно, станет женой падишаха, ничуть не задела меня. – Что ж, это выбор Повелителя.

Внутри же, за этой безразличной маской, мозг уже лихорадочно работал, перебирая варианты, просчитывая ходы. Игра изменилась, ставки выросли, и теперь нужно было мыслить ещё изощрённее. Если падишах возьмёт нас обеих, это значит, что мне придётся бороться не только за его внимание, но и за выживание в этой новой, ещё более коварной шахматной партии.

– Шади-бегум недовольна! – продолжала тем временем Фатима. – После того как Джания-бегум отправилась к Аллаху, она стала первой женой Повелителя! И, узнав, что раджкумари Пари обладает несравненной красотой, просто взбесилась! Ох, что ждёт гарем! Представить страшно!

Шади-бегум? Ах да… видимо, это вторая жена падишаха. Которая только что получила статус главной супруги.

– Тело Джании-бегум уже омыли, и вскоре прозвучит Салат аль-Джаназа*, – горько вздохнула Зейнаб. – А после тело госпожи предадут земле. Она была очень доброй…

– Так быстро? – я с любопытством взглянула на служанку. Женщина только умерла, а её уже хоронить собираются?

На лице девушки отразилось удивление.

– Конечно, принцесса. А как по-другому? По нашим обычаям, тело правоверного должно как можно скорее вернуться к Аллаху и земле, из которой оно было сотворено. Пророк Мухаммад завещал нам не откладывать похороны, а спешить с ними. Считается, что чем быстрее душа отправится в свой путь, тем лучше. Если человек умирает днём, его стараются похоронить до захода солнца, а если ночью, то на рассвете следующего дня.

– Всем приказали молчать о том, что случилось, – ещё тише произнесла Фатима. – Вообще не вести об этом разговоров! Иначе ждёт наказание, принцесса! Очень суровое!

Ну, здесь я немного понимала. Самоубийство – грех. И для дворца лучше скрыть причину смерти первой жены Повелителя.

Зейнаб предложила мне небольшой кувшинчик с каким-то напитком и услужливо произнесла:

– Шербет из розы и лимона, госпожа.

Он был прохладным и слегка терпким. Вкус мне очень понравился. Затем служанка протянула пиалу с рассыпчатым рисом, приготовленным на топлёном масле с добавлением изюма, миндаля и щепотки шафрана, который придавал блюду легкий золотистый оттенок. Рядом Зейнаб поставила тарелку с курицей в каком-то соусе. Мясо было мягким, а соус показался мне похожим

на греческий йогурт, с добавлением имбиря, чеснока и кориандра. Ко всему этому подавались тонкие воздушные лепёшки.

Я с удовольствием поела, не переставая размышлять. Мне нужно увидеть Повелителя наедине. Но как это сделать?

Как только Фатима и Зейнаб понесли грязную посуду на кухню, я позвала Майю и сказала:

– Узнай, где бывает падишах. Чтобы я могла увидеться с ним.

– Госпожа, что вы задумали? – прошептала она, изумлённо уставившись на меня.

Я усмехнулась, чувствуя прилив азарта.

– Ещё не знаю. Но обязательно что-нибудь придумаю.

Словно заразившись моим настроением, Майя тут же преобразилась. На её лице появилась заговорщицкая улыбка.

– Хорошо! – кивнула она и исчезла за дверью, отправившись добывать информацию.

Я пока не знала, зачем мне она, но собиралась воспользоваться ею сполна. Как появиться перед падишахом, решу по ходу действий.

Мои размышления прервал стук в дверь. Прежде чем я успела что-либо ответить, она бесшумно отворилась, и в проёме появилась одна из гаремных служанок. Она низко поклонилась, а затем возвестила:

– Госпожа Шади-бегум!

В тот же момент в мои покои вошла молодая женщина. Итак, явилась с некоторых пор первая жена падишаха собственной персоной. У неё были большие миндалевидные глаза, длинные ресницы, небольшой рот с пухлыми губами. Чёрные, как вороново крыло, волосы женщины были аккуратно собраны в сложную прическу, украшенную тончайшими жемчужными нитями и заколками с драгоценными камнями. Роскошное платье из бирюзового шёлка, расшитое золотом и усыпанное мелким жемчугом, переливалось при каждом движении, словно тысячи маленьких звёзд, и оттеняло перламутровую кожу . На шее и запястьях сияли массивные украшения из золота, инкрустированные крупными сапфирами и бриллиантами. Аромат сандала и жасмина тут же заполнил комнату.

Шади-бегум неторопливо скользнула по мне оценивающим взглядом, в котором сквозило высокомерное любопытство.

– Ты не знаешь, как приветствовать супругу падишаха? – произнесла она, слегка приподняв бровь.

– Прошу прощения, – ответила я, поклонившись.

На губах Шади-бегум появилась едва заметная ядовитая усмешка.

– Вижу, ты не только не отличаешься особенной внешностью, но и, увы, не блещешь воспитанием, которое могло бы скрасить столь скромные дары природы.

Да что ж такое! Все в этом гареме решили пинать меня за отсутствие красоты? Не успела я оправиться от одного такого «комплимента», как тут же получаю новый! Но моё лицо оставалось невозмутимым, лишь уголки губ чуть дрогнули в подобии вежливой улыбки.

– Внешние дары природы часто не в нашей власти. Поэтому странно осуждать кого-либо за их отсутствие: ведь они всего лишь случайность рождения, а не результат наших усилий или выбора.

Жена повелителя внимательно смотрела на меня. Её миндалевидные глаза сузились, а тонкие брови слегка сошлись у переносицы. Она явно не ожидала такого ответа. Стало заметно, что жёнушка-прим усиленно пытается понять мою мысль.

– Упражняешься в умных речах, раджпутская принцесса? – наконец произнесла жена падишаха. – Вижу, твоему обучению посвятили немало времени.

Женщина приблизилась ко мне, и её взгляд стал ещё более пронзительным, почти хищным.

– Только запомни одно: сколько бы ни было в твоей голове ума, рядом со мной ты всегда останешься лишь тенью. Твоё место всегда будет за моей спиной.

Я ничего не ответила, и Шади-бегум стремительно вышла из комнаты. Что это было? Став первой женой, сразу начала указывать всем их место? Плевать. Пусть разбирается с Пари. Вот где закрутится противостояние! Я же буду не спеша делать своё дело.

Дверь открылась, и в комнату проскользнула Майя.

– Госпожа, я всё узнала!

Я вопросительно подняла бровь, стараясь скрыть своё нетерпение.

– Падишах каждую субботу проводит в Саду Тысячи Роз в гареме. Он там отдыхает, наблюдает за женщинами, слушает музыку!

– Значит, мне нужно осмотреть этот сад! – я сразу же загорелась новой идеей. В голове начали появляться первые задумки. – Сходим туда сегодня же вечером!

В этот день из-за траура было очень тихо. Лишь в коридорах изредка разносился раздражённый голос евнуха, отчитывающего наложниц за какую-то оплошность. Вечером ко мне заглянула распорядительница гарема, и я сразу же поинтересовалась:

– Зарнигар-ханум, мне уже успели рассказать о Саде Тысячи Роз. Мне бы очень хотелось посмотреть на него.

Немного посомневавшись, женщина кивнула:

– Ладно! Но не долго! Пусть Майя, Фатима и Зейнаб сопровождают вас.

Радуясь своей маленькой победе, я быстренько накинула шаль, которую дала мне Майя, и мы вышли из комнаты.

Миновав все коридоры, мы прошли через галерею с ажурными окнами и, наконец, оказались перед высокой дверью. Как только служанки распахнули её, меня окутал пьянящий, невероятно густой аромат роз. Сумерки уже опускались на дворец, окрашивая небо в нежные оттенки лилового и персикового. Но света ещё хватало, чтобы рассмотреть окружающую красоту. Повсюду, насколько хватало глаз, простирались кусты роз всех возможных сортов и оттенков: от молочно-белых до бордовых, почти чёрных. Извилистые дорожки, вымощенные мелкой галькой, петляли между клумбами, уводя вглубь сада, по углам которого виднелись небольшие беседки, увитые виноградной лозой.

Поначалу всё казалось идеальным: пышные кусты, яркие цветы, влажная земля под ногами. Но, оказавшись в дальней части розария, я поняла, что не всё так радужно. Этот кусочек находился на возвышенности, и цветы здесь выглядели жалко. Некоторые даже начали засыхать. Земля была не такой тёмной и влажной, как при входе в сад, а скорее сухой, даже слегка потрескавшейся, словно давно не видела хорошего полива. Здесь явно имелась проблема, которая требовала грамотного решения.

– Откуда поливается сад? – спросила я у служанок. – Мне кажется, что до этой половины вода просто не доходит.

– Вода идёт из большого канала, что за внешними стенами дворца, госпожа. А сюда она поступает по подземным трубам. Но только не в эту часть сада, – ответила Фатима. – Слуги говорят, что место проклятое, и цветы здесь всегда будут страдать.

Я кивнула, а сама решила прийти сюда утром. Тогда можно осмотреть все самые укромные уголочки, а также найти саму систему полива.

_______________________

* Салат аль-Джаназа – заупокойная молитва (намаз) в исламе, которая сопровождает исламские похороны.

Глава 14

На следующее утро, когда первые лучи солнца едва коснулись мраморных колонн дворца, я уже была на ногах. Мне не терпелось заняться расследованием в розарии. Утренняя прохлада ещё витала в воздухе, из открытых окон доносился щебет птиц, и настроение у меня было замечательным.

Быстро позавтракав, я вместе с Майей, Фатимой и Зейнаб снова направилась в Сад Тысячи Роз. Коридоры дворца были залиты мягким утренним светом. В окна проникал аромат цветов, слышались приглушённые голоса слуг, звон посуды. Гарем просыпался, наполняясь разнообразными звуками. Мы уже почти подошли к развилке, где коридоры разбегались в разные стороны, когда из внутреннего дворика показалась Пари. Она шла мне навстречу, окружённая своими служанками. Стоило сестре увидеть меня, как на её губах тут же зазмеилась самодовольная усмешка, а во взгляде засветилось нескрываемое превосходство.

– Доброе утро, Пари, – спокойно поприветствовала я сестру-соперницу.

– Не знаю, как у тебя, но у меня оно действительно доброе, – в голосе девушки послышалось торжествующее злорадство. – С меня сняли наказание, и сегодня я ужинаю с Махд-и-Муаззамой. Возможно, на этом ужине будет присутствовать и сам Повелитель.

На моём лице не дрогнул ни один мускул.

– Это прекрасная новость, – ответила я, стараясь не выдать никаких эмоций. – Я очень рада за тебя.

Пари язвительно хмыкнула, её глаза вспыхнули недобрым огоньком.