Любопытствующие стали расходиться, а я, не раздумывая, подошла к ребёнку и присела рядом. Медленно протянув руку, я нежно погладила мягкие волосы, пытаясь хоть немного успокоить этот маленький напуганный комочек. Малыш вздрогнул от неожиданности, но не отстранился. Он вдруг подался вперёд, вцепился в мою шею маленькими ручками и уткнулся лицом в плечо, словно ища защиты. Его рыдания усилились, став глухими и надрывными.

– Тише… тише… иди сюда, вот так… – я подняла ребёнка на руки.

Двери в очередной раз резко распахнулись, и в них стремительно вошёл падишах. Его грозный взгляд скользнул по телу Джании-бегум, над которым уже склонился лекарь, а затем задержался на мне, прижимающей к себе маленького мальчика.

– Принцесса, отдайте шахзаде его няньке, – тихо произнесла Зарнигар-ханум, кивая на молодую женщину, которая тут же протянула руки.

– Амир, идите ко мне, мой дорогой шахзаде…

Но мальчик ещё сильнее вцепился в меня. Я почувствовала, как его горячие слёзы обжигают кожу. Видя это, Повелитель нетерпеливо взмахнул рукой, требуя, чтобы ребёнка оставили в покое. Его взгляд снова вернулся к телу жены.

– Что случилось, лекарь?

Врач поднял на него взгляд, указывая на пузырёк из тёмного стекла, лежащий рядом с Джанией-бегум на полу.

– Яд, мой Повелитель. Джания-бегум приняла его сама. Сердце вашей супруги не выдержало мучений после того, как луна за луной тосковала по утраченному чаду. Та беда, что забрала нерождённое дитя, не отпускала её душу. Все мои снадобья, все мои отвары не смогли утихомирить этот пожар отчаяния в груди госпожи.

Видимо, бедняжка не могла смириться с тем, что родила падишаху больного ребёнка, а после ещё и выкидыш произошёл, догадалась я. На душе стало как-то муторно.

Арсалан Джахан-салар медленно выпрямился и молча покинул покои жены. * * *

Падишах вошёл в свою личную приёмную, где его уже ждали ближайшие советники. Мудрый и опытный визирь Шейх Ахмад, а также несколько влиятельных эмиров и сановников. Как только Великий Могол занял своё место на подушках, визирь первым нарушил тишину:

– Повелитель, лекари доложили нам о результатах осмотра раджкумари Налини. Их выводы весьма обнадеживающие: удар не причинил ей серьёзного вреда, и память может вернуться. Однако они также дали необычный совет, который мы осмелились обсудить.

Арсалан Джахан-салар кивнул, показывая, что слушает внимательно.

– Мы считаем, что предложение лекарей взять обеих сестёр в жёны, – продолжил визирь, – содержит в себе зерно великой мудрости.

Один из эмиров подался вперёд:

– Мы не знаем, чья звезда будет ярче. С двумя жёнами вы обеспечите себя большим количеством возможных наследников. Ваши милостивые супруги, к сожалению, одарили трон лишь прекрасными дочерьми, а наш единственный дорогой шахзаде, слаб здоровьем. Две новые раджкумари могут принести вам крепких наследников.

– И не забудем о землях, Повелитель. Раджа Кайрав Синг Манвар не произвёл ребёнка мужского пола. Если раджкумари Пари выйдет замуж, её доля земель и богатств неизбежно уйдёт к супругу, что ослабит вашу власть в том регионе. Женитьба же на обеих сёстрах означает, что все владения их рода целиком перейдут под вашу благословенную руку, укрепляя границы и пополняя казну без единого боя.

И снова заговорил визирь:

– С политической точки зрения, Повелитель, этот шаг неоценим. Он не только укрепит ваши позиции на южных рубежах, но и покажет всем соседним раджам и князьям вашу мудрость и прозорливость. Вы свяжете кровными узами два влиятельных рода, устранив потенциальные конфликты и возможные притязания на наследство.

– Я обдумаю ваше пожелание – падишах окинул своих советников задумчивым взглядом тёмных глаз. – Младшая принцесса хороша собой, этого не отнять. Но меня беспокоит её нрав. Я вижу в раджкумари дерзость, отсутствие должного почтения и неспособность скрывать свои истинные эмоции, что совсем не подобает будущей супруге правителя. Более того, её характер может стать источником раздора и интриг в гареме, что недопустимо.

Шейх Ахмад тут же почтительно склонил голову:

– О, Свет мира, женский нрав можно и должно успокаивать всеми доступными способами.

– Возможно, в ваших словах есть истина, – ответил Арсалан Джахан-салар, отворачиваясь к окну.

Низко кланяясь, советники покинули приёмную.

Глава 12

Как только падишах вышел, Зарнигар-ханум тут же коротко приказала няньке:

– Забери шахзаде Амира.

Женщина снова мягко попыталась отцепить руки мальчика от моей шеи. И его тоненький отчаянный плач резанул по ушам. Но, несмотря на протесты, нянька все же забрала у меня ребёнка.

– Вам нужно идти в свои покои, принцесса, – обратилась ко мне старшая по гарему. – Повелитель наверняка недоволен тем, что застал вас здесь. Ещё и с шахзаде!

Я молча кивнула, после чего покорно последовала за Зарнигар-ханум. Мы вышли во внутренний двор, и яркий солнечный свет на миг ослепил меня после полумрака коридоров. Как только разноцветный калейдоскоп перед глазами остановился, я увидела целую процессию женщин, неспешно идущих к нам.

Зарнигар-ханум резко остановилась и схватила меня за локоть.

– Быстро опусти глаза! – прошипела она, низко склонившись. – И поклонись! Это сама Махд-и-Муаззама!

Последовав её примеру, я уставилась на каменные плиты у своих ног. Интересно, кто это? Что-то знакомое промелькнуло в трудно произносимом то ли титуле, то ли имени. Лихорадочно начала перебирать обрывки воспоминаний. И вдруг меня осенило: «Да это же мать падишаха!».

Тем временем процессия остановилась прямо перед нами.

– Зарнигар-ханум, – прозвучал гневный голос. – Что происходит в гареме?! Где Далат-хан?

Распорядительница гарема подняла голову и, волнуясь, ответила:

– Великая Госпожа. У нас случилось горе… Джания-бегум приняла яд. Ее душа отошла к милостивому Аллаху.

– Всевышний! – воскликнула Махд-и-Муаззама. Ее голос был полон гневного разочарования. – Я так и знала, что этим всё закончится! Джания всегда была слаба духом, словно хрупкое стекло, готовое разбиться от малейшего прикосновения! В своё время, преклоняясь перед волей Всевышнего, я сносила боль и горечь, когда пять раз подряд моё сердце рвалось от потери сыновей, которых Он призывал к себе преждевременно! И каждый раз я находила в себе силы не сломаться, чтобы продолжать жить, уповая на Его милость! А эта несчастная…

Матушка падишаха резко оборвала фразу. Я почувствовала её взгляд, даже не поднимая глаз. Казалось, что он пронзает меня насквозь.

– Кто это с тобой, Зарнигар-ханум? – требовательно поинтересовалась Махд-и-Муаззама.

– Пока вы отдыхали в своем загородном дворце, Великая Госпожа, прибыли раджпутские принцессы, – почтительно произнесла распорядительница гарема.

– Принцессы? – удивленно переспросила матушка падишаха.

– Да. Раджкумари Налини, – старшая по гарему подтолкнула меня вперёд. – И раджкумари Пари.

– Подними голову, дитя, – приказала Махд-и-Муаззама. – Я хочу взглянуть на тебя.

Я медленно подняла голову, и наши взгляды встретились. Передо мной стояла женщина лет пятидесяти. Черты ее красивого лица были благородными и полными величественного достоинства. Статную фигуру подчёркивало богатое платье из тяжелого шелка цвета индиго, расшитое золотым орнаментом. На шее сверкало массивное изумрудное ожерелье с вкраплениями крупных жемчужин, а голову украшал небольшой тюрбан, увенчанный изящной брошью в виде полумесяца.

Махд-и-Муаззама сняла с меня вуаль и некоторое время внимательно изучала моё лицо.

– Тяжело тебе придётся в гареме… – наконец задумчиво протянула она. – Твоя младшая сестра красивее тебя?

– Да, – спокойно ответила я. – Пари очень красива. Но не думаю, что это главное.

– Замолчи сейчас же! – шикнула на меня Зарнигар-ханум, и я прикусила язык, понимая, что вряд ли матушке Повелителя нужно моё мнение.

Но Махд-и-Муаззама вдруг хмыкнула, ее взгляд вновь устремился на меня.

– А что же главное, по-твоему?

– Великая Госпожа, истинное достоинство женщины кроется в остроте ума и в силе духа. Красота – всего лишь оболочка, которую рано или поздно заберёт время, – я, не дрогнув, выдержала её изучающий взгляд.

Махд-и-Муаззама вдруг засмеялась.

– Ох, дитя! Твои мысли прекрасны! Но, увы, всё совершенно по-другому, когда мужчина ослеплен страстью. А страсть, моя дорогая, рождается именно от красоты! От её блеска, что ласкает взор и затуманивает разум! Ну, ничего… Ты, кажется, умна, и это ценно. Когда родишь моему сыну наследника, сможешь спокойно жить в тишине своих покоев, не тревожа более его взгляда своей неброской внешностью.

Мне было неприятно слышать эти слова. Обида захлестнула меня с такой силой, что я почувствовала, как вспыхнули щеки. А Махд-и-Муаззама тем временем продолжала:

– Я уверена, что с тобой интересно беседовать, Налини. Отныне ты будешь при мне. Мы проведём много долгих вечеров за разговорами.

В глазах матери Повелителя не было тепла. Но не было и враждебности – лишь холодная оценка. Я задушила в себе обиду. В гареме, где каждая женщина боролась за внимание Повелителя, дружба с его матерью была прекрасным началом пути.

Махд-и-Муаззама повернулась к Зарнигар-ханум и распорядилась:

– Приведи мне вечером раджкумари Пари. Я хочу взглянуть на неё тоже.

– Хорошо, Великая Госпожа, – распорядительница гарема низко поклонилась.

Матушка падишаха бросила на меня последний долгий взгляд, а затем величественно прошла мимо нас, оставив после себя лёгкий шлейф розового масла.

Как только Махд-и-Муаззама со своей свитой скрылась из виду, Зарнигар-ханум наставительно произнесла:

– Вам повезло, принцесса. Великая Госпожа обратила на вас свой взор. Она станет вашей самой крепкой опорой в этом дворце. Ведь даже если вам предстоит стать второй женой Повелителя, не стоит питать иллюзий и ждать его особого внимания. Гарем полон наложниц, чья красота способна свести с ума любого мужчину. Если Аллах будет милостив и дарует вам сына, то это ещё больше упрочит ваше положение. Быть матерью наследника трона Великих Моголов – огромная честь. Что же касается любви падишаха… эту призрачную надежду лучше оставить.

Мы продолжили путь. А у меня внутри всё кипело от чувства несправедливости. Слова старшей по гарему, которые должны были стать отрезвляющим душем, внезапно оказались для меня личным вызовом.

"Вам повезло, принцесса. У вас останется положение… любовь оставьте красивым наложницам.".

Эта фраза засела в моей голове. Разве я не достойна любви?

Во мне вдруг заговорила та самая часть, которая всегда отказывалась плыть по течению, искала решения там, где другие видели лишь тупик. Внутреннее сопротивление становилось все сильнее.

Разве я не смогу заставить падишаха полюбить себя? У меня есть ум, стойкость, недюжинная сила духа. И я знала, что смогу использовать их. Пусть недооценивают меня. Это будет моим преимуществом. Я докажу всем, что любовь можно заслужить не только красотой, но и тем, что скрыто внутри.

Глава 13

Когда мы вошли в покои, выделенные мне, Зарнигар-ханум сказала:

– Сейчас вам принесут еду, принцесса. Отдыхайте и ни о чём не думайте. Ваша служанка может жить с вами. Для неё есть комната за этой ширмой. А вайдья, прибывший из дворца раджи, поселится в мужской половине. Он всегда сможет навещать вас, если потребуется. И вот ещё что… никаких разговоров о том, что вы видели.

Что она имеет в виду? Смерть первой жены падишаха? Но мне её не с кем было обсуждать. Я кивнула и, подойдя к окну, забранному узорчатой решеткой, посмотрела на сочную зелень.

– Мне можно выйти в сад?