– Во–первых, я не дурак, чтобы показываться всем подряд и подставляться под проклятие. А во–вторых, даже если увидят, уничтожить не посмеют. Эта крепость построена на моих костях. Изгнать меня, все равно что оставить дом без хозяина. Все пойдет наперекосяк.

– Вы сказали, что крепость построена на ваших костях? Как это? Я не ослышалась?

– Было и такое в истории Перекрестья, – Дедушка удрученно вздохнул. Глянул на меня глазками, оказавшимися голубыми, словно небо в ясный день. – Когда в стародавние времена закладывали строение, что должно стоять века, всегда приносили жертву. Привязывали к нему Хозяина, чтобы тот следил за водой, едой и порядком.

– Приносили человеческую жертву?! – ахнула я.

Я никогда не задумывалась, кем на самом деле являются домовые. Только сейчас до меня дошло, что Дедушка – никто иной, как призрак. Вечный страж крепости, магически привязанный к ней через кровь.

– И человеческую тоже, – кивнул старик. Скривившись в лице, он нервно оглянулся на вход. Мне показалось, что у старика шевельнулись уши, когда он услышал шаги на лестнице.

Через мгновение в дверь вошел высокий мужчина. Эльф. Белые прямые волосы, длинный, почти до колен серый сюртук. Штаны заправлены в высокие замшевые сапоги. Бледное лицо, пронзительный взгляд стальных глаз, плотно сжатые губы. Красив, но красота его была холодной, пугающей.

– Это и есть ректор. Лорд Эль–Кассаль. Тебе к нему, – шепнул Дедушка и растворился в воздухе.

Я торопливо поднялась со стула и вытянулась в струнку, не зная, ни как обратиться к руководителю академии, ни как начать разговор. Милорд? Ваше Высочество? А может, Светлость?

– Следуй за мной, – бросил мне эльф, даже не посмотрев в мою сторону.

Судорожно схватив сумку, я полетела следом за ректором Темной Академии Магии. Уж не его ли лицо было изображено на фаидоре? Но Лоуренс сказал, что там выгравирован профиль основателя академии, а дата на обратной стороне монеты слишком велика для любого существа. Девятнадцать тысяч сто лет со дня основания ТАМ? Нет, тут что–то другое. Эльфы столько не живут. Наверняка нынешний ректор далекий правнук основателя.

А может, он бессмертный? Если это так, то…

Меня передернуло, когда я представила, как ректор кладет тщедушное тельце старика на алтарь, чтобы с тем же холодом в глазах вонзить ему в грудь нож и кровью жертвы окропить место, где появится крепость. Древние жестокие обычаи жертвоприношения.

Я знала, что домовые на Руси существовали еще с языческих времен и носили разные имена и лики. Даже Дедушка подтвердил, что он может обратиться в любое животное. «Хоть в кошку, хоть в птичку». Выходит, не на пустом месте простроена гипотеза, что кот Баюн – как раз один из обликов домового? Песни напевает, баюкает, сказки рассказывает. Вроде бы добрый котик. Но нет. Неугодному он споет такую колыбельную, что тот никогда не проснется.

Не с Перекрестья ли и они все к нам пожаловали?

Был Дедушка Тенью или нет, то мне доподлинно неизвестно, но Тина–кикимора точно из них. Вот и Лоуренс того же мнения. А раз в моем городе водятся кикиморы, значит, и остальной нечисти в России немало. Только ее никто, кроме притворщиков, не замечает. И я одна из тех, кому дан такой дар. Не удивительно, что я оказалась в Перекрестье.

Фея при появлении ректора поднялась с места и расплылась в притворной улыбке. Фальшивая вся насквозь. Заметив меня, зашедшую следом, секретарша улыбку спрятала. Посмотрела так, словно заподозрила в настырном преследовании ректора. Даже сделала бросок, желая отсечь меня от эльфа, скрывшегося в своем кабинете.

Я живо представила, как она грудью закроет дверь и грубо советует выметаться из святая святых. Ничего, потерпит. Ректор нашего универа тоже был из шишек, однако снизошел для личного общения.

А у меня, между прочим, пока я болталась в коридоре, появился козырь против секретарши. Я все четче видела, что под маской милой феи скрывается злобный фейри. Интересно, ректор знает, что его секретарь – это мальчик, облаченный для визуального обмана в женское платье? Или его специально здесь держат, чтобы вместо цепной собаки натравливать на посетителей?

Я читала, что фейри даже при маленьком росте дерзкие и неимоверно сильные существа. Я бы в схватке с ним точно проиграла. Надо бы поговорить с Дедушкой. Уж он–то наверняка знает правду, почему фейри прячется за маской феи. Жаль, что я не спросила домового, где он обычно обитает, чтобы наведаться в гости.

Злого фейри одним взглядом остановил ректор. Фея побледнела и замерла в полете. Только ее стрекозиные крылышки быстро–быстро трепетали.

– Проходи, студентка Беленица, – произнес ректор, странным образом сократив мою фамилию. Он стоял у двери до тех пор, пока я не прошла к огромному письменному столу. По кивку, указавшему на стул, опустилась в него. Сам же эльф, заперев дверь и проведя по ней ладонью, отчего на деревянном полотне задрожала белесая дымка, прошел за стол и занял кресло, больше похожее на трон.

Я огляделась. Два витражных окна, высокие книжные шкафы, диван и еще пара кресел у камина, красивый ковер на полу. На стене большой портрет высокомерного эльфа в короне. Тут я уже не засомневалась, что именно его лик был отчеканен на золотой монете, приведшей меня в Перекрестье. Как хорошо, что на руках сидящего напротив меня эльфа нет крови Дедушки, принесенного в жертву. Правда, я не была уверена, что ректор ни разу в жизни не притрагивался к оружию.

По выправке он походил на военного – подтянутого, не тратящего силы на лишние движения. Когда эльф сел и расстегнул пуговицы сюртука, я обратила внимание на ремни с множеством металлических пряжек. Из–за полы показался кинжал в ножнах.

Глава 6

На противоположной стене кабинета, как раз между шкафами, висело еще несколько портретов. Совсем старых и выполненных так, словно их рисовал сам Рублев: точно такими же глазами с русских икон смотрят святые.

– Верхний слева – это родоначальник рода Беленицыных, – ректор заметил, что галерея картины меня заинтересовала. – Федор Беленица. Хороший был человек. Гордый. Не стал поклоняться чуждому, за что и был сожжен.

– Его сожгли Тени? – прошептала я, вперив взор в потемневшее от времени лицо бородатого мужчины.

– Нет. Его убили по приказу Хана Батыя. Про Золотую Орду слышала?

Я кивнула.

– Тяжелое было время и для твоей земли, и для Перекрестья. Много тогда наших полегло. Тени умеют стравливать народы.

– Федор Беленица тоже был притворщиком?

– Нет, он был чистильщиком. Охотился за одной тварью в женском обличие.

– Он уничтожил ее? – я смутно понимала, чем притворщики отличаются от чистильщиков, но знала, что последние приходят за тварью, когда уже точно известно, за какой личиной она прячется. По моему разумению притворщики были разведчиками, а чистильщики – палачами.

– Нет. Не успел. Хотя проник в самое сердце Золотой Орды.

Когда ректор рассказывал о родоначальнике моей семьи, его глаза сделались теплее.

– Скажите, пожалуйста, откуда вы знаете, что я потомок Федора Беленицы? Вам Лоуренс подсказал? – я помнила, что называла свою фамилию только ему и Рилу.

– Нет, мне прислал Вестника с информацией о тебе Владимир Ильич Голицын.

– Ректор моего университета?! – спросила я и тут же осеклась. Чему я удивляюсь? С самого начала было понятно, что он и бухгалтерша тесно связаны с Перекрестьем. Иначе зачем им разбрасываться золотыми фаидорами?

– Да, – эльф, видя мою реакцию, впервые улыбнулся.

– Владимир Ильич тоже притворщик? – я сделала строгое лицо. Я была обижена на ректора. Он не дал мне попрощаться с родителями.

– Он из портальщиков. И весьма талантливых. Фаидоры – это его работа. И Вестники тоже. Как только я получил от него сообщение, тут же отправил своих ребят встречать гостей. Кто же знал, что у церкви появятся совсем иные гости? Случился прорыв Теней, и ты попала в самый эпицентр боя.

– А как вы узнали, что портал выкинет меня у церкви? – я уже не стала говорить, что в полной тьме не только не разглядела кресты на маковке, но и что–либо в городе.

– Как у вас в России говорят? «Все дороги ведут в храм»? Для Голицына это не просто поговорка. Он глубоко верующий человек, поэтому считает, что церковь всегда поможет и защитит.

Я с сомнением хмыкнула. Вспомнился тот же «Вий», где нечисть бесчинствовала именно в церкви.

– И много таких, как Владимир Ильич, в СтарьГраде?

– Достаточно. И все они наши ученики.

Я любила свой город и с самого детства чувствовала, что в нем живет волшебство. Взять хотя бы метро, состоящее из двух веток. Если посмотреть на план города, то легко можно заметить, что ветки метро, пересекаясь, образуют крест. Почти такой же, как на куполах многочисленных церквушек, теснящихся вокруг древнего городища. А как известно, крест – это символ веры и оберег от нечисти. Стоит вспомнить фильмы, где крест выставляют перед собой, когда хотят защититься. Только нечисть нынче пошла такая, что ее трудно чем–либо удивить.

– А в других городах России есть выпускники ТАМ? – мне было так интересно, что я почти не дышала. Рядом со мной всю жизнь творилось волшебство, а я не замечала!

Ректор вздохнул.

– Есть, но не так много, как в СтарьГраде. Это обусловлено географически. Он граничит с Перекрестьем, поэтому здесь наибольшая концентрация Теней. Случается, что Тени вырываются за пределы города, и тогда ориентировка о них посылается во все уголки России, где обосновались наши. При обнаружении беглецов туда выезжает группа чистильщиков. Вот еще одна причина, почему так важно опознать Тень еще в СтарьГраде.

– Разве существует сила, способная удерживать нечисть в пределах города? – я тут же ухватилась за пугающую мысль.

– Есть. Магический купол.

Я помотала головой, показывая, что ничего не понимаю. И тогда ректор терпеливо объяснил, что такое защитный купол. Как оказалось, сложный магический артефакт был создан для удержания нечисти, но действовал и на людей. Вдали от СтарьГрада его жителей начинало тянуть назад, словно они были связаны с городом невидимыми нитями. Притяжение исчезало только тогда, когда человек возвращался домой.

– Пришлось смириться с этим побочным эффектом, чтобы не дать Теням расползтись по всему свету.

– Ой, я понимаю, о чем речь! Когда мы ездили на море, я уже через неделю скучала по дому.

– В СтарьГраде все сделано для того, чтобы люди не захотели уезжать отсюда. Лучшие университеты, интересная работа с высокой зарплатой, красивые места для отдыха и масса развлечений для любых возрастов.

Здесь я была согласна с ректором. У меня ни разу не появилось желание уехать учиться в Москву или Питер. Но меня смущало одно – сам купол. Он ограничивал не только пространство, но и межчеловеческие связи.

– В замкнутом на долгое время пространстве непременно происходит вырождение человека. Нужен приток новой крови. У нас хоть и большой город, но могут случиться близкородственные браки. Это известно всем, – осторожно заметила я.

Ректор понял, о чем я говорю.

– Правительство заинтересовано, чтобы город продолжал существовать, поэтому намеренно направляет в СтарьГрад людской ресурс.

– Точно! У нас в группе учились студенты по обмену, – вспомнила я, успокаиваясь на том, что о существовании Теней и угрозы, идущей от них, знают на самом верху.

– Не забывай про Перекрестье. Оно тоже снабжает город переселенцами из других миров.

– Среди нас не только Тени, но и иномирцы?! – я думала, что меня уже нельзя удивить.

– Немного магии, и они как все.

– Кстати, насчет Маски Лицедея, – я решилась открыть обнаруженное в себе качество. – Я вижу, кто скрывается под масками.

– Не может быть… – ректор насторожился. – Маска Лицедея – один из древнейших артефактов, и до сих пор она надежно скрывала личины.