Ваш вылет задерживается (страница 10)
Глава тринадцатая. Джемма
Вот это драма! Прямо пальчики оближешь.
Ради таких моментов и стоит жить, честное слово.
Франческа стоит столбом, вся серая, челюсть отвисла – будто забыла, как дышать. Сбоку Леон – глаза вылупил, губы в нитку. Правда, я-то думала, он будет вне себя от ярости, а у него на лице написано… торжество.
А я – локти на стол, подалась вперед и прямо чувствую, как в глазах плещется азарт, улыбка хищная, оскал какой-то. Хотя, если честно, Франческа не имеет к этому ни малейшего отношения.
Ну и картина у нас тут рисуется. Ренессансная фреска, не иначе. Мы втроем – посреди урагана (и образного, и буквального), а вокруг все та же унылая суета. Аэропорт все-таки. Люди балансируют с подносами еды, родители укрощают капризных или замотанных детей, одинокие путешественники уткнулись в гаджеты – пытаются работать, отгородившись от мира… И никто даже не догадывается, что сейчас тут разверзнется натуральный ад.
Божечки, как это прекрасно.
Маркусу, конечно, браво за убедительность. За эту убедительную ширму невиновности. Его сообщения – прямо ходьба по лезвию: это не то, что вы подумали, мы просто дружим… Но меня-то не проведешь. Как и любую уважающую себя девушку, которая взрослела в цифровую эпоху. Все мы в детстве специально выходили из чата и заходили обратно, чтобы краш[16] заметил.
Мы знаем все эти штучки.
Сообщения Маркуса – не как в приложениях для знакомств. Они, как ни странно, даже хуже. Милые, непринужденные – как бывает только в устоявшихся отношениях. Достаточно длинные, но не слишком длинные: в самый раз, чтобы поддержать разговор. Хотя, насколько я успела заметить при быстрой прокрутке, он почти не реагирует на писанину Фран и никогда не задает ей вопросов. Делает абсолютный минимум, чтобы и заинтересованность изобразить, и не перетрудиться. Знает же, что она откликнется на любую его эгоцентричную пургу.
Можно особо не стараться с комплиментами – ее же не надо завоевывать. Он вечно при нас ржет, как смешно она в него втрескалась: вроде, говорит, и мило это, а вроде и убого, жалко ее ужасно.
Примерно так Кейли разговаривает со мной. Сразу узнаёшь этот тон.
Мне все равно, что там Маркус на самом деле думает о влюбленности своей «офисной жены». Главное – он виноват в том, что ей подыгрывает.
А зная Маркуса – он бы палец о палец не ударил без выгоды для себя. Он ничего не делает просто так, всегда думает в первую очередь о себе. Прямо как Кейли, кстати.
Интересно, Кейли в курсе, что он так нежничает с Фран в переписке? В курсе, что они вообще переписываются? И довольно регулярно, между прочим. Я прокрутила всего ничего, но за последнюю неделю – минимум раз в день. Страшно представить, что там выше по чатику. Да нет, была бы она в курсе – наверняка бы со мной поделилась.
И что же я думаю? «Надо ей срочно рассказать! Моя лучшая подруга собирается за этого подонка! Да он весь – один сплошной тревожный сигнал! Она должна обо всем узнать! Я обязана ей сообщить!» Так, что ли?
Нет. Я думаю: «Охренительно же».
Еле сдерживаюсь, чтобы не заржать в голос. От Маркуса я ничего другого и не ждала, а Кейли взбесится, если я ей расскажу, – хотя с ее-то двойными стандартами это дико смешно. И как же весело будет наблюдать, как разлетается вдребезги ее идеальная-преидеальная жизнь.
Она же с таким удовольствием смотрела, как разлетается вдребезги моя.
Тогда и видео не понадобится. Стану архитектором ее краха, даже не замарав руки.
Но я все-таки ее лучшая подруга, так что мое едва скрываемое злорадство выглядит для Франчески и Леона как праведный гнев и победное «Ага, попалась!». Все остальное сейчас неважно.
Леон поворачивается к Фран, а та съеживается, прижимая к себе наши с ней пустые стаканчики.
– Что-что? – напряженно повторяет он и бросает на меня мрачный взгляд. Я и бровью не веду. – Что это вообще за хрень? Ты знала об этом?
– Только что узнала. Мельком глянула на их переписку. Похоже, наш дорогой Маркус ходит налево.
Тут у Леона в глазах какое-то чувство – оно настолько не в тему, что я даже малость подвисаю. Точно такой же взгляд я изо всех сил пытаюсь спрятать.
Он ошалело переводит взгляд с меня на нее и обратно:
– Почему? Что он написал? Вы про то сообщение, которое он тебе сейчас прислал? Из-за этого весь сыр-бор? Дайте посмотреть.
Фран уже вся трясется, бедняжка, но возмущается прямо шикарно:
– Мы с Маркусом просто друзья. Нечего там смотреть, ясно? Я же не лезу в твой телефон в поисках всякой ерунды, из которой потом можно раздуть скандал. Но если так уж хочется – смотри. Давай! Мне скрывать нечего!
Она кое-как выуживает телефон одной свободной рукой, судорожно его разблокирует – на экране все еще открыта переписка – и швыряет на стол, после чего уносится прочь.
Лишь бы про овсяное молоко не забыла.
Леон хватает телефон еще до того, как сесть. Чуть не промахивается мимо стула – так увлекся сообщениями. Вижу, хмурится все сильнее: читает медленно, прокручивает вверх, потом обратно – боится что-то упустить, наверное. Наконец отрывается от телефона, смотрит на меня и говорит именно то, что я и ожидала:
– Я чего-то не понимаю? Ты же сказала, что он изменяет Кейли.
– Я такого не говорила.
Фыркаю и забираю телефон Фран, кладу его на стол. Симпатичный чехольчик – засушенные цветочки, розовые и желтые. Миленько. Банально, но миленько. Тычу пальцем в экран.
– Читай между строк, Леон. Смотри. Видишь, какие простыни он ей строчит? Думаешь почему? Зуб даю, это когда рядом нет Кейли – ушла куда-то, или дрыхнет, или еще чего. Это не то же самое, что перебрасываться короткими сообщениями весь день напролет. И он даже не отвечает на половину того, что она пишет, – просто сердечки ставит, чтобы изобразить внимание. А несчастная Фран, наверное, сидит себе и думает: «Надо же, как я ему интересна!» Ох, бедняжка.
Леон кивает – один раз, медленно, – но явно не догоняет.
– Ну смотри, на кой было отправлять ей селфи с голым торсом? Или вот это – из зала, в зеркале, после тренировки? Вот на хрена вообще? А теперь глянь, что он ей сейчас понаписал: «жалко, что ты там застряла», «без тебя будет совсем не то», «эх, была бы ты рядом» и прочая муть. Звучит по-дружески, да, но если ты в кого-то по уши влюблена, а он шлет тебе такие сообщения…
– …То воспринимается это совсем не по-дружески, – заключает он, наконец врубаясь.
Откидывается на спинку стула, трет рот ладонью, мрачно глядя на экран.
Они с Кейли совсем не похожи, даже удивительно. Она вся такая утонченная – острые черты лица, изящная фигурка, грациозная осанка, а Леон… ну, увалень. Квадратное лицо, приплюснутый нос, вечно взъерошенные волосы, здоровые ручищи и ножищи, ладони в мозолях. Он, конечно, тягает железо – вечно постит у себя скучнющие отчеты о своем прогрессе, – но у него совсем не образ типичного качка.