– Я вас не приглашал, – бурчу я, хотя меня никто не слышит.

Плетусь за ними – а куда деваться?

Наверху не протолкнуться. Столики сгрудились в центре – по сути, на широком балконе с видом на главный зал. Диванчики обтянуты рыжеватой кожей, стулья обиты бледно-зеленым бархатом, а на некоторых столах посередине прямо целые деревья. Если честно, тут гораздо менее убого, чем обычно ждешь от аэропортовского фуд-корта.

Но до белого с золотом великолепия, ожидающего нас на свадьбе Кейли, конечно, далеко.

Почти все места заняты – похоже, не одни мы такие сообразительные. Но Джемма целеустремленно топает прямиком в центр, ловко лавируя между переполненными столами, и находит для нас свободный. Маленький, всего на двоих, но она выхватывает откуда-то пустой стул, втискивает его к нам, а потом набрасывает на него свое пальто: застолбила территорию.

Мы с Франческой пробираемся далеко не так лихо. Я слышу, как она сзади бормочет «простите», «извините», «разрешите», а мой чемодан то и дело цепляет ножки чужих стульев. Держу сумку поближе к себе, чтобы снова не зацепить куртку Франчески.

Пристраиваем чемоданы с пустой стороны. Джемма аккуратно их группирует, после чего одаривает нас лучезарной улыбкой и усаживается на диванчик.

– Я буду флэт уайт на овсяном молоке. И две порции ванильного сиропа, если у них есть.

Чудненько. Теперь мы покупаем для нее кофе.

– А если нет? – спрашивает Франческа, но Джемма только смеется.

Франческа направляется к стойке в углу – там продают сэндвичи и кофе. И мне опять некуда деваться, кроме как побрести следом. Не рассчитывать же, что она возьмет кофе и на меня.

Франческа притормаживает, чтобы рассмотреть витрину с выпечкой у касс. Мужчина средних лет расплатился, развернулся и, уткнувшись в телефон, идет прямо на нее. Видимо, наступает ей на ногу – и крепко, судя по тому, что она отскакивает с болезненной гримасой.

– Эй, – рявкает он, – смотри, куда прешь!

Я мрачнею. Вот скотина.

Но Франческа лишь бормочет:

– Простите, пожалуйста, я просто…

– …Ни хрена не смотрела по сторонам!

Он громко цыкает и, тут же снова уставившись в свой телефон, идет к стойке за кофе. Я уже готов вмешаться, но Франческа вместо того, чтобы поставить лицемера на место, просто опускает голову и, проглотив оскорбление, спешит в хвост очереди.

Не знаю, чего я замешкался. В голове звучит голос Кейли: «манипуляторша», «гарпия». Я что, ждал, пока она не начнет его… я не знаю… соблазнять, чтобы вынудить извиниться?

Конечно, нет, но… Что-то не тянет эта кроткая овечка на хищную охотницу за чужими мужьями.

Я пристраиваюсь к очереди прямо за ней, но пытаюсь держать дистанцию. Разглядываю сэндвичи в открытом холодильнике (на вид не слишком аппетитные), притворяюсь, что занят делом. Но Франческа пристально меня разглядывает. Я физически ощущаю эти лазерные лучи, которые сверлят мой череп: невозможно слишком долго их игнорировать.

В конце концов я сдаюсь:

– Ну чего?

– Мне кажется, мы неудачно начали.

– Ч-что?

Она стискивает руки перед собой: между пальцами – кошелек и телефон. Кошелек потертый, старенький, из выцветшей темно-синей кожи. Чехол телефона – прозрачный, пластиковый, с засушенными цветами внутри. Да и вся она какая-то, я не знаю… эклектично-разномастная. Теперь я могу как следует разглядеть эмалевые значки, густо усеивающие ее черную джинсовую куртку: бело-розовая стопка книг, какая-то витиеватая надпись (не разобрать), знак зодиака, желтый тюльпан, персонаж из видеоигры, грибочек – красный, в белую крапинку, с милой мордашкой – и, наконец, значок с Тейлор Свифт^[10]. Интересно, она их годами с любовью собирала? Друзья надарили? Или это все для вида – просто чтобы выглядеть «странненько», как некоторые женские персонажи в фильмах? Нарочито, фальшиво, но привлекательно – такая вся необычная, «не как другие девушки».

Похоже на правду, судя по тому, что я о ней знаю.

– Мне кажется, мы неудачно начали, – повторяет она. – В самолете. Или в очереди внизу. Или и там, и там?

Ее голос взлетает выше, чем нужно для вопросительной интонации, – нервничает, наверное. Прикусывает губу, затем спохватывается, затем пытается улыбнуться. При этом чуть наклоняет голову вбок, и где-то на краю сознания мелькает: мило. Или бесит. Еще не решил.

Она пытается что-то добавить, но я ее перебиваю:

– Ты подруга Маркуса по работе. Франческа.

– Вообще-то мы близкие друзья и вне офиса, мы…

– Ты его «офисная жена».

Когда Джемма это сказала, она покраснела. Я заметил. Но сейчас она слегка отшатывается – будто мои слова ее ударили – и упрямо повторяет:

– Мы друзья.

Но уверенности в голосе – только ли в голосе? – поубавилось.

– Ясно. А я Леон. Брат невесты. Вот и познакомились, теперь начали более удачно. Довольна?

Слова вылетают резче, грубее, чем обычно, – я сам себя не узнаю, да и Франческа, похоже, слегка задета. Но это только распаляет что-то у меня в груди. Я никогда не страдал синдромом старшего брата-защитника, когда дело касалось Кей. Хоть я и старше на четыре года, Кейли всегда вела себя так, будто младшая тут не она. Была громкая, яркая, смелая, а я… я в основном просто растворялся на ее фоне. Плыл по течению в ее тени.

Но, черт возьми, Франческа ухитрилась вытащить из меня именно этот синдром. Хотя дело, думаю, скорее в моей неприязни к Маркусу, чем в желании защитить Кей. Ладно, самокопанием займусь как-нибудь потом. Или вообще никогда.

Может, Франческа и правда просто его подруга. Может, она искренне не видит в этом ничего плохого. Может, она считает, что просто едет поддержать приятеля и погулять на его свадьбе. Может, она и не подозревает, как это выглядит со стороны и как Кей изо всех сил старается делать вид, что ничего не происходит.

Она сглатывает – с усилием, даже я слышу. Закрывает рот – губы образовали удивленное «О» – и вздергивает подбородок. Делает резкий вдох (я слышу и это). Ее глаза – еще секунду назад распахнутые и блестящие, как будто она вот-вот заплачет, – леденеют. Они бледно-голубые, замечаю я. Почти серые.

Больше Франческа ничего не говорит, но я понимаю, что она имеет в виду: «Ах так? Ну и ладно. Ну и пожалуйста».

Извиняться я не собираюсь.

Глава девятая. Франческа

По правде говоря, я бы с радостью взяла свою чашку чая и забилась куда-нибудь далеко-далеко – насколько это возможно в тесном аэропорту, где предстоит провести девять часов, – подальше от этого противного братца Кейли и ее грозной лучшей подруги. Скоротала бы время до рейса с электронной книгой, представляла бы, что я скажу Маркусу, когда увижу его, а что он скажет мне в ответ, как отреагирует…

Он называет меня своей «офисной женой». Он рассказывает обо мне. Рассказывает!

Должно же это что-то значить, ну правда ведь?

Но просто сбежать не получится – хотя бы потому, что у меня кофе подружки невесты, а у нее все мои сумки.

Так что я возвращаюсь к столику, который она для нас заняла, и ставлю на него напитки.

– Один флэт уайт на овсяном молоке с двойной ванилью, – докладываю я.

– О-о-о, ты прямо огонь! – Джемма обхватывает бумажный стаканчик обеими руками, притягивает к себе и издает невнятные звуки одобрения, блаженно вдыхая сладкий аромат. О возврате денег она даже не заикается, а я не знаю, как ей намекнуть, чтобы не показаться грубой. Ну да ладно, это всего пара фунтов^[11]. Переживу.

Она тычет пальцем в экран телефона: там целый ворох уведомлений, но нужного, похоже, нет.

– От Маркуса, я так понимаю, ничего?

– Нет.

Я написала ему, пока мы стояли в очереди на досмотр, – предупредила про задержку. Мы должны были после ужина пойти выпить – он, шафер, его друзья и еще пара человек, – однако теперь я точно не успею. Но я заверила его, что скоро буду, и пожелала хорошо повеселиться в компании.

Джемма цокает языком.

– Вот засада. А у Кейли телефон выключен. У них там уже коктейльный час перед ужином… Ну да ладно. Скоро всё сами узнают. Теперь уже ничего не поделаешь.

Я выдавливаю смешок, но получается нервно и неловко. Джемма, спасибо ей, вежливо делает вид, что не заметила, и продолжает мне улыбаться.

Не знаю, что о ней и думать. Она постоянно мелькает во всех соцсетях Кейли – они дружат со старших классов, учились в одной школе, даже устроились в одну компанию, вместе снимали квартиру. Они неразлучны. Вечно зависают в барах, ходят на модные концерты или закатывают роскошные вечеринки – в общем, живут на полную катушку.

В жизни Джемма такая же яркая, как на фото. Медно-рыжие волосы до подбородка – рваная стрижка, художественные волны, – ума не приложу, свои или на них ушло два часа с в обнимку с дорогущим Dyson^[12]? Очки в тонкой восьмиугольной оправе смотрятся на ней шикарно и стильно, кожа сияет. По-моему, она даже не накрашена. Она не то чтобы красивая в общепринятом смысле, но от нее веет такой уверенностью, такой харизмой – мне бы хоть капельку быть на нее похожей. Это женщина, которая точно знает, кто она такая, и тщательно следит, чтобы все вокруг тоже это понимали.

Но ее улыбка, кажется, какая-то колючая. Опасная, что ли, и немного фальшивая. Эти глаза, уверена, все подмечают, несмотря на непринужденно-безразличное выражение лица.

На мгновение она будто видит меня насквозь. Будто знает, зачем я здесь на самом деле, что собираюсь сделать.

Будто она знает, что «нет, от Маркуса ничего» на самом деле означает: он прочитал мое сообщение. Поставил лайк.

Наверное, просто пробежал глазами и не успел нормально ответить. Он вечно так делает. Напишет, когда освободится, – он всегда пишет.

Я топчусь у столика – медленно убираю кошелек, делаю вид, что копаюсь в сумке и что-то ищу. Может, сбежать? Может, сослаться на какое-нибудь «срочное дело по работе»? А если поймают на вранье? Аэропорт не такой уж большой, они непременно заметят – о, сидит с книжкой, а вовсе не работает. Сразу поймут, что я все выдумала…

А вот и Леон – плюхается на стул, который Джемма подтащила к нашему маленькому столику.

– От Кей ни слуху ни духу, – говорит он.

– Мы с ней, – Джемма машет рукой в мою сторону, – как раз об этом! Честное слово, не могут потерпеть до медового месяца, прежде чем забить на весь остальной мир? Обнаглели вкрай! Ой, Фран, котик, да садись ты уже. Портишь нам всю картину! Все равно спешить некуда, верно?

Она смеется, и даже смех у нее и красивый, и какой-то наигранный. Слишком идеальный для настоящего.

Гоню прочь эту мысль. Ну да, Кейли любит немного задирать нос…

Бросаю взгляд на Леона. Это у них, похоже, семейное.

Так-то оно так, но при чем тут Джемма? К тому же мы все тут застряли на девять часов – а потом мы отправимся на один и тот же курорт, причем на все выходные.

Если свадьба вообще состоится…

А если все-таки состоится? Что тогда?

– Ты как? – спрашивает Джемма. – Что-то ты совсем никакая, Фран.

– Н-нормально. Все хорошо.

Я сажусь, пропихиваю сумку между коленями, ставлю ее на пол. Желудок сводит.

Я ведь не загадывала так далеко… Весь мой план – поговорить с Маркусом, признаться ему в своих чувствах. А потом он скажет, что тоже меня любит, и…

Сейчас, когда напротив меня сидят подружка невесты и брат невесты, все эти мечты кажутся наивными, детскими какими-то. Я так и слышу укоризненные вздохи и мягкие упреки друзей и родных, если бы они узнали всю правду. Наверняка приговаривали бы: «А ведь мы предупреждали…», даже пытаясь успокоить мою душевную боль.

Старшая сестра обняла бы меня, погладила по спине и сказала: «Милая моя, так ему и надо! Но, если уж на то пошло, он ведь собирался жениться… Тебе не кажется, что пора бы и перерасти эту глупую влюбленность?»