– О, ты та самая подруга Маркуса! «Офисная жена»!^[8] Дорогуша, безумно рада знакомству!

Обнимаю и ее тоже – хотя бы для того, чтобы скрыть шок, который наверняка написан у меня на лице.

Черт, «офисная жена». Божечки. Не могу. Просто не могу-у-у.

Правда, устраивать ей разнос прямо тут, посреди зала вылета, я не буду – нам же еще завтра весь день изображать милых подружек на свадьбе. Я, может, и стервоза порой, но не чудовище же.

В голове не укладывается, что Маркус ее пригласил. Что Кейли ему разрешила. И что она вообще приперлась. Эта девица вешается на него при любом удобном случае, сохнет по нему как школьница, вечно выдумывает какие-то убогие дебильные поводы, чтобы с ним пересечься…

Спорим, они переспали?

Хотя нет, эта лупоглазая фея совсем не в его вкусе. Но все-таки… Судя по тому, что я слышала о ней от Маркуса и Кейли… Не, точно переспали. В смысле… алло, кто тут заказывал секси-секретаршу? А в этой страшной мужской куртке она и вовсе вылитая киношная «энергичная девушка-фея из снов»^[9] или как там ее.

Леон недовольно хрюкает – издает натуральное «хрюк», честно, – и мы обе оборачиваемся к нему. Челюсти у него сжаты, и об этой «офисной жене» он явно того же мнения, что и Кейли. Франческа, кстати, слегка розовеет. До противного хорошенькая. Очаровашка, и глазищи, и губки бантиком, и небось без всяких уколов красоты.

Ну да ладно. Сейчас есть дела поважнее.

Я поворачиваюсь к мужчине за стойкой, опираюсь на нее локтем и одариваю его улыбкой. Яркой, ослепительной и беспощадной.

– Бонжур, мсье. Ну сом…

– Я говорю по-английски, мадам, – сообщает он с бирмингемским акцентом.

– Ага. Ну, привет, – говорю я. – Я с ними. Мы все летим на одну свадьбу. Что там у нас? Нашелся новый рейс? Нам позарез нужно быть там сегодня вечером, понимаете? Вопрос жизни и смерти. Дел по горло! Я подружка невесты, – добавляю я и напускаю на себя самый важный вид.

Бедолага, он уже как выжатый лимон. И зыркает на меня укоризненно.

– Как я только что объяснял вашим друзьям, – даже он произносит это так, будто понимает, что мы едва знакомы, – большинство рейсов сейчас задерживаются из-за шторма. Ожидается, что через пару часов погода наладится, но…

– Так посадите нас на рейс через пару часов.

Клянусь, я прямо вижу, как он переосмысливает все свои жизненные решения и теряет волю к жизни. Кое-как, правда, маскирует закатывание глаз серией морганий.

– У нас все забито. Вы же понимаете, праздничные выходные. Большинство рейсов уже укомплектовано. С учетом задержек…

– А может… ну, не знаю, на автобусе как-нибудь? Когда поезд отменяют, всегда же есть автобус, – подает голос Франческа, и мы все смотрим на нее с таким неодобрением, что она заливается свекольным румянцем.

– Ну да, автобусы вместо поездов – это отличная идея, – бурчит Леон.

– Хотите, посадим вас на автобус до Испании? – спрашивает служащий, и я не виню его за этот откровенный сарказм. Франческа, похоже, мечтает, чтобы земля разверзлась и поглотила ее. – Не хотите. Так я и думал. Варианты такие: можем найти вам билеты на ближайший свободный рейс, который должен был вылететь сегодня вечером, но мы ничего не можем гарантировать – неизвестно, сколько продлится задержка из-за непогоды…

– Вы издеваетесь, что ли? – говорю я. – Мы не собираемся торчать тут всю ночь в надежде, может быть, куда-нибудь улететь!

– Или, если хотите, можем разместить вас в отеле на ночь. Думаю, смогу посадить вас на десятичасовой утренний рейс…

– Нет! – вопим мы хором и одновременно кидаемся к стойке. Парень испуганно шарахается, чуть не падает, и я бы расхохоталась, если бы все не было так адски хреново.

– Не пойдет, – говорит Леон, явно пытаясь держать себя в руках. – Церемония в десять тридцать.

– Тогда можете ждать следующего доступного рейса прямо здесь.

Леон фыркает и отходит, а «офисная жена» Франческа мечется туда-сюда как неприкаянная, и толку от нее ноль. Я упираюсь обеими руками в стойку и улыбаюсь нашему новому бирмингемскому другу, изо всех сил стараясь не испепелить его взглядом.

– Мне кажется, вы не понимаете всей серьезности ситуации. У нас свадьба. Моя лучшая подруга выходит замуж, и мне нужно быть на свадьбе. Ему нужно быть на свадьбе. Ей, – тыкаю пальцем в Франческу, – нужно быть на свадьбе. Что нам нужно сделать, чтобы туда попасть?

– Обратитесь к Зевсу, – невозмутимо отвечает он.

Леон опять хрюкает, и я оборачиваюсь к нему:

– Это типа менеджера?

– Это греческий бог грома. Ну, знаешь… «Геркулеса» диснеевского смотрели? Царь богов… Вы с Кейли друг друга стоите, честное слово.

Ну, спасибо за комплимент, стервец.

Мужчина за стойкой распечатывает нам посадочные талоны. Протягивает их, и я забираю все три.

– Пройдите на досмотр в терминал и следите за табло. Информация о рейсе в посадочных талонах. Плюс ваучеры на еду – авиакомпания приносит извинения за неудобства.

– Но… – протестую я.

– Минуточку… – встревает Леон.

– Постойте, мы еще не… – верещит Франческа.

А сотрудник рявкает:

– Следующий!

И я понимаю: все, приехали.

Прикидываю: может, упереться рогом и заявить ему четко и недвусмысленно – нет, мы с вами еще закончили, – но… а стоит ли? Ну пролечу я мимо вечерних коктейлей – это что, конец света? Ужин я уже пропустила, даже если бы мы вылетели прямо сейчас. Подумаешь, не придется пару лишних часов терпеть самодовольную улыбочку Кейли и ее идеальную-преидеальную жизнь. К тому же у меня есть Леон, он подтвердит мою историю.

И, если уж начистоту, мне бы приберечь энергию на завтра, а не изводить этого хмыря, чтобы он снял кого-то с более раннего рейса ради нас. Вот именно, «нас» – мы втроем теперь команда: из кожи вон выпрыгнем, но доберемся на свадьбу Кейли и Маркуса.

Раз уж мы застряли тут вместе, может, это как-то… ну, скрасит ситуацию?

Хотя, зная Кейли, тут ничто не поможет. Провал – он и есть провал. Она будет попрекать меня этим провалом до конца моих дней. Жду не дождусь.

Ну да ладно, напяливаю на себя бодрую маску, выдавливаю еще одну победную улыбку и поворачиваюсь к Леону и Франческе:

– Ну что, ребятки, погнали. Курс на досмотр. Ту сюит!

Глава восьмая. Леон

Рейс AFR13 Орли – Барселона ЗАДЕРЖИВАЕТСЯ.

Ожидается в 02:35

«Да вы издеваетесь», – бурчу я, обращаясь скорее к себе, чем к девчонкам. Те маячат по обе стороны от меня: Джемма стоит со скрещенными руками, выставив ногу вперед, словно пытается взглядом склонить информационное табло к повиновению, Франческа нервно теребит сумки и телефон, покусывая губу. Тру лоб костяшками, зажмуриваюсь и отворачиваюсь от слепящего света табло, которое сообщает, что до рейса теперь девять часов.

Ну а это – знак свыше? Застрять на полпути в Барселону до самого утра, угодить в бурю… Наверняка знак.

Но знак чего? Что свадьбу надо отменить? Или что не стоит затевать этот внезапный разговор с сестрой?

Снова смотрю на табло, будто оно способно ответить на все мои вопросы, но там без перемен.

ЗАДЕРЖИВАЕТСЯ.

Новость, конечно, не из приятных, но могло быть и хуже. Вообще не успеть на церемонию, например.

Видимо, я произношу это вслух, потому что Джемма фыркает:

– А я ей говорила, что назначать церемонию в пол-одиннадцатого утра – дурацкая затея, так нет же, уперлась. Ей позарез нужна уйма времени на фотосессию…

– А-а-а, – отзывается Франческа, – вот оно что. Я еще удивлялась, почему так рано.

Я почти их не слушаю – пытаюсь прикинуть в уме расклад. До Барселоны отсюда почти два часа, потом на паспортный контроль – сколько, полчаса? Час? Потом как минимум час езды до места…

Времени в обрез, едва хватит поговорить с Кей до того, как она начнет собираться. Усадить ее и спросить, точно ли она уверена в своем решении, точно ли уверена в Маркусе.

Тут главное не перегнуть палку. Выразить беспокойство дозированно – и чтобы она могла дать задний ход, если захочет, и чтобы ей не казалось, что мы все ее осудим, если она выберет Маркуса. По крайней мере теперь у меня есть время все обмозговать. Подобрать правильные слова. Те самые, которые мы все должны были сказать ей давным-давно.

У нее-то времени на размышления, конечно, не будет, но тут уж ничего не поделаешь. Вообще ничего не поделаешь со всей этой ситуацией – только ждать.

Джемма, разумеется, на взводе. Она же подружка невесты. У нее есть роль, обязанности. Кей держит свадьбу под железным контролем, и Джемма была втянута во все приготовления.

Нет, я не хочу сказать, что Джемма захватила бразды правления словно это ее собственная свадьба. По крайней мере в лицо я ей этого точно не скажу.

Так что у нее наверняка куча недоделанных дел – что-то организовать, за чем-то проследить.

И наверняка она бесится, что все пропускает и не может примчаться, чтобы взять все под контроль. Но это я тоже не рискну произнести вслух.

А вот почему Франческа так дергается – понятия не имею. Того и гляди расплачется или начнет задыхаться. Меня даже тянет как-то ее утешить. Впрочем, я гоню прочь эту странную мысль. Она мне не подруга. И Кейли она уж точно не подруга.

Это же просто свадьба коллеги, хочу я ей сказать. Успокойся ты уже.

Успеешь.

Хотя…

Она упомянула «одного мужчину» в разговоре со стюардессой. Не Маркуса ли она имела в виду? В голове звучит сигнал тревоги – мне вспоминается, как Кейли называла ее прилипчивой гарпией, и голос у нее при этом срывался на визг. Как-то слишком для невинной шуточки. Может, и неплохо будет, если Франческа все-таки не успеет? Кей наверняка предпочла бы, чтобы «офисная жена» Маркуса не маячила рядом с его настоящей женой. Будущей настоящей, так сказать.

На гарпию она не похожа. Но раз Кей так взвинчена – и так ее опасается – значит, есть причина.

А Маркус – он действительно ничего не замечает или просто делает вид?

А Франческа? Неужели она не понимает, что творит? Ничего себе лучшая подруга жениха – о ней вспоминают только тогда, когда Маркус отпускает шуточки про свою «офисную жену», а у Кей дергается глаз, пока она пытается посмеяться вместе со всеми. Я разглядываю Франческу, будто надеясь найти у нее на лице ответы. Вдруг у нее на лбу выведено алой помадой: «Разрушительница семейного очага».

Разумеется, ничего там такого нет. Она оборачивается – будто кожей почувствовала взгляд – и вздрагивает от выражения моего лица. У меня-то на лбу сейчас точно написано крупными буквами: «Я тебе не верю».

Она хмурится в ответ, щурит свои глазищи. И тут Джемма взрывается, отвлекая нас обоих.

– Как?! Как наш рейс успели задержать, пока мы проходили контроль? Это же полный бред. Так не бывает. И что нам тут делать целых девять часов! – вопит она.

И смотрит на меня. Точнее, на нас с Франческой, словно мы все закадычные друзья, вместе попавшие в передрягу. А ведь нас держит рядом с ней только одно – у нее и наши посадочные талоны, и ваучеры на еду. Страсть все контролировать – вот что роднит ее с Кейли. Понятно, почему они так дружат.

У них много общего.

Непонятно только, почему она на меня – на нас – смотрит так, словно мы знаем, что делать.

Наши бумажки до сих пор у нее в руке, зажаты между большим и указательным пальцами. Я тянусь за ними, забираю, делю на три части и раздаю.

– Не знаю, как вы, а я пойду возьму чаю и присяду где-нибудь. Застряли мы тут надолго, и хорошо еще, если рейс не задержат еще дольше.

– Чай – это сейчас самое то, – тихо соглашается Франческа.

Джемма энергично кивает:

– Да! Идеально! То, что доктор прописал. Так, пойдемте займем места, пока терминал не забит. Обустроимся!

И она решительно марширует к эскалатору справа – где здоровенные указатели на фуд-корт. Франческа уже семенит следом.