А семья вообще понятия не имеет, что коллега, по которому я с ума схожу, – это тот самый жених, на чью свадьбу я лечу в эти выходные…

Странно, но этот незнакомец у окна слегка меня приободрил.

Главное, чтобы мы летели на разные свадьбы.

Как только самолет садится, начинается давка – все рвутся к выходу. Двери еще не открыли, а проход слева уже забит нетерпеливыми пассажирами, и оба моих соседа – и тот, что посередине, и тот, что у окна, – уже вскочили и пытаются протиснуться мимо меня в общую толчею.

Целая вечность уходит на то, чтобы выбраться из самолета, потом мы еще дольше торчим в очереди на паспортном контроле, и наконец нас выплевывает в главный терминал аэропорта Орли – гул голосов и объявлений на французском режет слух, я же настраивалась на Испанию.

Пока не паникую. Пока.

Еще полным-полно времени, чтобы успеть на свадьбу. Может, уже через час буду лететь в Барселону! Сейчас только полшестого – пропущу ужин, но на коктейли точно успею.

Позволяю себе помечтать: вот я вхожу в бар отеля, где Маркус проводит время с друзьями, вот он поднимает глаза и видит меня – взгляд, от которого я чувствую себя Золушкой на балу, – и вот он идет ко мне с этой своей ослепительной улыбкой, мы ускользаем поговорить… признаться… поцеловаться…

Если подумать, эта задержка мне даже на руку. А то сидела бы весь ужин как на иголках, выжидая момента поговорить с ним, да еще и в окружении людей, которые думают, что празднуют его свадьбу с Кейли.

Снаружи завывает ветер, по стеклам холла хлещет дождь. Мусор летает в воздухе, зонты выворачивает, люди пригибаются, упрямо пробираясь сквозь стихию к дверям, чтобы попасть внутрь.

Скоро я уже буду в пути, и, уверена, все наладится. Никто даже не прогнозировал такой ураган – значит, он скоро утихнет. Ведь правда же?

Но даже если я пока не паникую, у меня есть миссия. Набираю в грудь побольше воздуха и ныряю в толпу людей, снующих в поисках своих стоек регистрации, – нужно найти ту самую, про которую объявляли в самолете.

Очередь уже приличная, но, кажется, мне удалось обогнать большинство семей и парочек, застрявших со своими паспортами и чемоданами. Встаю в хвост, понимая, что придется подождать. Даже представить страшно, каково сейчас персоналу – перенаправлять всех пассажиров, а вдобавок еще и разбираться с другими задержками и проблемами.

Нужно просто набраться терпения. Все как-нибудь образуется.

– Простите, извините, пропустите, пожалуйста… – Какой-то мужчина за моей спиной перегибается через ленточное ограждение к людям впереди. – Простите, можно мне пройти? Просто время поджимает. Мне прямо сегодня нужно в Барселону – у сестры свадьба.

Тот самый сосед с места у окна!

Он ловит мой взгляд, потом снова смотрит – тоже узнал, – и тут я понимаю, что глазею на него как дура: с ума сойти, решил пролезть без очереди. Пытаюсь изобразить на лице что-то более или менее нейтральное, но, кажется, не особо получается.

– Ну, знаете ли! – возмущаюсь я. – И у меня время поджимает – я тоже на свадьбу опаздываю.

– Я брат невесты, – парирует он.

– Зато жених – мой лучший друг.

Что, съел? Он открывает рот для ответа, но по очереди уже прокатывается волна сочувственных возгласов, и нас обоих пропускают под ленточку.

Наглость, конечно, но я не отказываюсь. Рассыпаюсь в благодарностях, оглядывая очередь, а вот сосед с места у окна слишком занят телефоном – только быстро бросает: «Всем спасибо».

Мы стоим почти впритык – пространство, в которое мы втиснулись, и пространством-то не назовешь, – так что я слышу гудки в его телефоне: кто-то не берет трубку.

– Черт, – бормочет он и оставляет сообщение: – Кей, привет, это я. Этот дурацкий рейс перенаправили, торчу в Орли. Это во Франции. Знаю-знаю, география не твоя сильная сторона, – добавляет он со смешком. – Короче, что-нибудь придумаю, приеду как смогу. Наверное, пропущу всю вечернюю программу, но я точно буду, поняла? И… надо бы успеть поговорить до начала, хорошо? Нужно кое-что обсудить. В общем… это… на связи. Пока.

Он нажимает отбой и тяжело вздыхает.

– Кей? В смысле – Кейли Майклз? – спрашиваю я.

Мы стоим так близко, что я невольно замечаю, какой он высокий. Ничего удивительного, я почти всем только до плеча – но тут приходится задирать голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

Сосед с места у окна молчит, а я не отступаю:

– Так вы брат Кейли Майклз? Это на ее свадьбу вы летите?

– Вы… – Ему явно требуется усилие, чтобы вспомнить наш разговор, хотя прошло минуты две, не больше. – А, вы приятельница Маркуса.

– Он мой лучший друг, а я – его.

Он усмехается:

– Не может быть.

Я ощетиниваюсь, распрямляя плечи. Нет, я не из обидчивых, но у этого типа просто талант действовать мне на нервы.

– Простите?

– Будь вы его лучшим другом, он сделал бы вас шафером. А я знаю шафера Маркуса, и это явно не вы.

– Ладно, пусть будет лучшая подруга. – Я закатываю глаза. – Можно подумать, он доверил бы мне организацию мальчишника! Но мы очень близки.

– Ясно… – тянет он.

По тону похоже, что он мне ни капли не верит, но ему совершенно все равно. Окидывает меня взглядом с головы до ног, но скорее с любопытством – словно пытается что-то припомнить и понять, кто я такая. Я уже собираюсь нормально представиться, но он опережает:

– Слушайте, неважно, что у вас там за романтические драмы с шафером или еще с кем-то. Просто держите их при себе, ладно? Не хватало еще, чтобы люди, как та стюардесса в самолете, решили, что это просто попытка пролезть без очереди.

Я вспыхиваю – отчасти потому, что он в чем-то прав, – но не могу позволить ему оставить последнее слово за собой:

– А что такое важное вам надо обсудить с Кейли перед свадьбой?

– Что?

– Ну, вы сами сказали в голосовом сообщении. И в самолете упоминали. Что это за срочный разговор такой? Наверное, что-то очень важное, раз вы так нервничаете.

Его лицо мрачнеет, грозовому небу за окном под стать. Брови сходятся на переносице, губы сжимаются в жесткую линию.

– Ничего, – цедит он. – Не ваше дело.

– О-о-о, какие-то суперважные секреты. Как захватывающе!

Что ж, теперь я сама смотрю на него сверху вниз, но ничего не могу с собой поделать. Даже настроение чуть-чуть поднимается – все-таки задела его за живое. Всегда считала, что упиваться мелкой местью – не мой стиль, но этот разговор меня переубеждает.

Он стискивает зубы, желваки ходят ходуном – будто обдумывает, что лучше: отбрить меня, чтобы не совала нос в чужие дела, или просто послать подальше. На долю секунды его взгляд смягчается, и я гадаю – может, он все-таки подумывает, не рассказать ли мне все? Излить душу почти незнакомому человеку, просто чтобы полегчало? Но он явно отметает все эти варианты и просто отворачивается, делая вид, что меня не существует.

– М-да, – тяну я. – Намечается чудесная свадьба.

До «Я согласна» осталось 17 часов
Глава седьмая. Джемма

Божечки, только этого не хватало. Мало того, что эти бортпроводники реально потеряли мое платье подружки невесты – шутки шутками, но это полный трындец, – так пока они искали, куда его засунули, успела выстроиться здоровенная очередь. Все хотят как-нибудь убраться отсюда.

«Отсюда» – в смысле из Франции. Ну скажите, кто вообще летает через этот Орли? Старый добрый Шарль-де-Голль что, снесли?

Мимо несется какой-то качок с блестками в волосах – без багажа, один рюкзак за плечами – и бормочет себе под нос: «Черт-черт-черт». Как будто задержался на мальчишнике и торопится домой, к мамочке с папочкой.

Наверняка так и есть.

Он пристраивается в ту же бесконечную очередь, куда направляюсь и я, нервно дергает себя за космы, прикидывая, сколько народу впереди.

Да уж, чувак, я тебя понимаю.

Пока иду через терминал, звоню Кейли – само собой, натыкаюсь на автоответчик. Говорю с приклеенной фальшивой улыбкой. То ли пытаюсь убедить себя в собственной искренности, то ли у меня уже просто рефлекс выработался на общение с Кейли.

– Дорогая, ты не поверишь, что случилось. Адский треш. Рейс улетел во Францию, прикинь, из-за какого-то дождика! Адский, адский треш. Но ничего, наверняка меня ту сюит^[6] пересадят на другой рейс, так что не страшно. Даже не заморачивайся. На вечерние коктейльчики, наверное, не успею, но обещаю – утром наверстаем с шампусиком!

Водкой я буду наверстывать. Без ничего.

Интересно, подружке невесты сойдет с рук, если она напьется в дрова во время церемонии? Эх, мечты-мечты.

– Короче, я сразу отпишусь, как только узнаю про следующий рейс. Ты только не психуй, ладно? Все будет зашибись. Обещаю. Чмоки! Маркусу привет!

Отключаюсь, прекрасно понимая, что психовать она будет. Весь массаж насмарку. Хнык-хнык.

Интересно, а тут где-нибудь есть массаж? Я заслужила.

А еще интересно – это карма меня настигла или вселенная пытается подкинуть мне спасательный круг? Сначала платье, теперь погода… Я же, считай, сама это наколдовала. Я ведьма из «Макбета». Я Грим из чаинок, как в «Гарри Поттере». Я Неста из «Королевства шипов и роз» с ее смертоносным касанием^[7].

Сама, сама накаркала. Высказала и призвала в реальность.

Материализовала причину не попасть на свадьбу.

Но, черт, если я там не нарисуюсь – хотя бы завтра к утру! – Кейли мне этого в жизни не забудет. Ну, поржем, конечно, и она такая – да все путем, ты ни при чем, – но этот косяк будет висеть у меня над головой, как нож гильотины, лет десять, не меньше. А то и все двадцать.

Она каждый раз будет припоминать это «в шутку», стоит мне куда-нибудь опоздать. «Ой-ой, тебя что, опять через Францию понесло? Прямо как на моей свадьбе, ха-ха-ха!»

Будет тыкать мне этим в нос, когда расстроится из-за какой-нибудь ерунды: «Как в тот раз, на моей свадьбе, когда ты меня кинула». Будет использовать это как козырь в любом споре: «Вот если бы ты меня послушала и вылетела пораньше, как я просила, не пропустила бы мою свадьбу…» Будет оправдывать этим собственные косяки в нашей дружбе – «Подумаешь, пропустила твой день рождения, зато ты вон меня со свадьбой продинамила, Джем, с самым важным событием в моей жизни!»

Я вспоминаю про видео в телефоне, и уверенность, что она это заслужила, крепнет.

Я буду на этой долбаной свадьбе, даже если сдохну.

О радость, о счастье, наконец-то повезло!

Только собираюсь пристроиться в хвост этой бесконечной – нет, серьезно, бесконечной – очереди, как слышу впереди знакомый голос, и сердце подскакивает. Узнаю эту лохматую кудрявую башку! Узнаю эту коренастую фигуру!

Леон препирается с девушкой на стойке регистрации, а рядом с ним – миниатюрная брюнетка, на лице которой застыла терпеливая и дружелюбная улыбка, для искренней слишком уж натянутая.

Я несусь мимо всей очереди прямо к ним, чемодан на колесиках послушно дребезжит сзади. И ору, прерывая их диалог:

– Леон, дорогой! Вот так встреча! Бонжур, бонжур!

Быстренько обнимаю его одной рукой – он не отвечает на объятие, – а когда отстраняюсь, он все еще хлопает глазами, ошарашенный моим появлением.

– Джемма… Ты здесь.

– Конечно здесь, глупенький! Мы, похоже, летели одним рейсом.

– Я думал, ты уже давно там. Наслаждаешься отдыхом.

Ага, разбежалась. Если бы номер не стоил как почка и если бы меня не кинули с отгулами…

– Ой, ну ты же знаешь, как это бывает! А ты разве не собирался прилететь еще утром, с родителями?

– Рейс был забит. – Он мотает головой, пытаясь собраться с мыслями. Стрессоустойчивость у бедняги нулевая. – Это, э-э-э…

Он делает какой-то вялый жест в сторону брюнетки, и та одаривает меня дежурной улыбкой-заготовкой – такой же потрепанной по краям, как та, что предназначалась персоналу.

– Я Франческа, – говорит она, – коллега Маркуса…