Сначала показался берег с привязанными у пирса лодками. Такое Саныч видел впервые. Потом появился ухоженный газон с подстриженной травой, затем дорожки, посыпанные красным песком. Крыльцо входа в три ступени в спортивный центр, стеклянные двери и большие окна первого этажа. Всего в здании оказалось три этажа, и сам центр был длиннее прошлых. По берегу, зевая, шла женщина в синем халате и с метлой в руках. Она повернулась в сторону реки и замерла с открытым ртом. Затем метла выпала у нее из рук, и она стала тереть глаза. Саныч непроизвольно заулыбался. Ему было знакомо это чувство – когда-то он так же ошарашенно смотрел на воду, которой быть не должно. Но тут дело было в другом: перед женщиной был незнакомый противоположный берег. Она долго пялилась на реку, потом стала искать телефон, достала и начала пробовать звонить. Вскоре поняла, что связи нет, и поспешила к дверям центра. Забежала туда и вышла в сопровождении мужчины в черной форме. Саныч приложил к глазам бинокль, висевший на груди, и прочитал надпись на кармане форменной куртки: «Охрана».

Охранник тоже уставился на реку и молчал. Так продолжалось довольно долго, затем он побежал обратно.

«Видимо, будет звонить по проводному телефону», – догадался Саныч.

Минуты медленно, но неуклонно тянулись, превращаясь в часы, и берег оживал. Из здания центра показались первые женские фигуры – словно призраки из утреннего сна. Они потихоньку пробуждались, протирая глаза, и с опаской, словно исследуя неведомую землю, устремляли взоры на реку и противоположный берег. Их присутствие добавляло этому месту новую, едва уловимую, но значимую нотку жизни, как первый луч солнца, пробивающийся сквозь облака. Но Саныч знал, как призрачно это впечатление беззаботности и праздности. Вскоре все круто изменится: одни умрут, другие станут испуганными пленниками арийцев.

Постепенно стал нарастать явственно слышимый шум на берегу. Людей прибавилось. Они выходили и выходили, молодые, крепкие, здоровые, с удивлением смотрели на реку, пробовали звонить по мобильным телефонам и что-то кричали, требовали.

– Еще не понимают, что случилось, – раздался негромкий голос у Саныча за спиной, он от неожиданности вздрогнул, повернул голову и увидел сонную Эльзу. Она подошла неслышно, словно невесомая тень, и стала смотреть на людей. – Что, напугала? – без усмешки спросила она.

Саныч признался:

– Да, напугала. Как ты смогла подойти так неслышно?

Эльза пожала плечами:

– Просто захотела, и все.

– И все? – удивился Саныч. – Это же, видимо, новое умение. А ты так безразлично говоришь: «И все»?

Эльза подпрыгнула на месте и захлопала в ладоши.

– Ты чего делаешь? – изумился Саныч.

– Радуюсь, как ты хотел.

– Радуется она, – проворчал Саныч. – Но молодец, что пользуешься дарами. Садись, раз пришла.

– Не, мне неинтересно. Я помоюсь, поем, там рыба жареная, потом приду смотреть на представление, а лучше на крышу вагончика заберусь, там подстилка, можно лежать и смотреть. Это тебя, здорового дядьку, заметят, а я маленькая. – Она ушла, оставив Саныча в недоумении.

В последнее время Эльза вела себя странно. Она вроде бы как стремительно повзрослела. А он не перестал относиться к ней как к ребенку, часто забывался и получал словесный отпор, который не ожидал, вот как вчера перед сном.

– Акселератка недоделанная, – проворчал ей в спину Саныч. Эльза, не оглядываясь, ответила:

– Я все слышу.

Саныч тоже поднялся и пошел следом за Эльзой. Его позвал зов желудка и напоминание Эльзы о рыбе. Большой здоровый организм Саныча требовал много пищи. До приезда арийцев было еще часа четыре. Они появлялись перед тем, как начинало происходить превращение людей в зараженных мутантов. Они знали, с чем имеют дело, и набег у них был отработан до мелочей.

Саныч накрыл стол, поставил сковородку, чайник с кипятком, мед, вчерашний хлеб, что испекла Эльза, две банки тушенки и нарезанный кольцами лук. Стал ждать девочку. Та пришла, с подозрением посмотрела на Саныча.

– Ты в туалет ходил? – спросила она.

– Ходил, – неохотно ответил он.

– Руки мыл?

– Мыл в протоке.

– И туда же сходил по-маленькому? – опасно сузив глаза, спросила Эльза. Саныч отвернулся и кивнул. – С мылом?

Саныч врать не стал, хотя понимал необязательность этого правила в Улье.

– Нет, – ответил он. Встал и, помыв руки с мылом под рукомойником, вернулся и сел есть.

Эльза уже вовсю уплетала рыбу, аккуратно складывала кости в тарелку и бдительно следила за Санычем, как он ест. Это уже было их неизменным ритуалом. Она учила его есть красиво и аккуратно, а он стоически терпел и отрывался на занятиях. А она платила ему той же монетой дома…

«Ну, настоящая фрау немка», – думал Саныч. Вот же кому попадется в жены. Затем перекрестился – ему же и попадет. Это Эльза решила давно и от своего не отступит…

– Дед, ты чего крестишься? Испугался чего? – спросила Эльза, но Саныч не ответил, он смотрел, как по реке плыла лодка и в ней сидели два парня. Они поглядывали на остров, но плыли к противоположному берегу. За маскировочной сеткой вагончик видно не было, и едоков тоже, но эти гребцы могли вернуться сюда, а это уже сулило им большую проблему.

– Там, – тихо проговорил он, – свежаки плывут на тот берег, потом могут сюда заглянуть.

Эльза спокойно повернула голову, равнодушно посмотрела сквозь ячейки сетки на людей в лодке и отвернулась.

– Если нормальные – отправишь их в стаб «Железный лес», если мутики, – обозвала она зараженных на свой манер, – убьешь. Делов-то. – Она говорила правильные слова, но все дело было в том, что они звучали из уст ребенка.

«Почему ребенка?» – подумал Саныч. Бойца, умудренного жизнью. Она пережила за пару месяцев больше, чем другие за годы, проведенные в Улье. Бывалым умом повзрослела, и к ее советам можно было прислушаться.

Лодка, словно раненая птица, тяжело и неровно скользила по воде, упрямо стремясь к противоположному берегу. Саныч, ощущая, как внутри него нарастает напряжение, быстро покончил с рыбой, проглотив ее в несколько жадных глотков. Затем опустошил банку с тушенкой, запив ее обжигающим какао. Держа в руках кружку, он пристально наблюдал за лодкой, словно ее судьба зависела от его взгляда.

Эльза, сохраняя хладнокровие, словно была создана для таких моментов, спокойно убрала со стола остатки трапезы и начала методично мыть посуду. Ее движения были точными и уверенными, словно она знала, что делает все правильно. Затем она быстро сбегала в вагончик и подала Санычу переговорное устройство «Оки-Доки». Забралась на крышу вагончика и, включив переговорное устройство, начала передавать Санычу сводки с берега, где располагался спортивный центр. Ее голос звучал спокойно, но в нем Саныч почувствовал скрытое волнение. Он чутьем матерого жителя Улья понял, что это волнение перед боем. Эльза была готова сражаться и защищать свое гнездышко. В ней не было страха и опасения за судьбы других людей. Как не было и детской жалости, наивного стремления безрассудно кинуться спасать этих обреченных людей. Она прошла свой ад и теперь не зачерствела, а приобрела здоровый цинизм и желание выжить.

– Они все смотрят на лодку, как будто ничего другого вокруг них нет, – сообщила Эльза. – Могли бы сесть в машину и уехать. Узнать, какая обстановка вокруг. Не понимаю я таких людей…

Саныч наблюдал за лодкой, и неожиданно случилось то, что и должно случиться: сидящий впереди развернулся и бросился на того, кто греб веслами.

– Ну вот, пошла свистопляска, – проговорил Саныч. Эльза живо поинтересовалась:

– Ты о чем, дед?

– Да, проявляться заражение стало быстро. В лодке уже идет борьба не на жизнь, а на смерть. – Лодка в это время перевернулась, и оба парня скрылись под водой.

– Можешь не комментировать, дед, я все вижу. На берегу пока все тихо. Ну как тихо… Они кричат и показывают руками на лодку, а она утонула.

Вскоре показалась голова пловца, он греб к берегу, до которого осталось не больше десяти метров, но не доплыл. Видимо, зубы зараженного повредили артерию, голова пловца скрылась, вынырнула и снова погрузилась, после чего больше не показывалась. Эльза спросила как ни в чем не бывало:

– Спасать свежака побежишь, дед?

– Нет, – отрезал он и подошел к вагончику. – Я на лавочку, смотреть за ситуацией, что-то быстро разворачиваются события… – и, не слушая, что будет говорить Эльза, пошел к протоке.

На берегу суетились, бегали, махали руками люди, но ничего с ними не происходило, часть новичков поговорили между собой и пошли прочь.

«Решили поехать посмотреть, какая обстановка за пределами центра», – понял Саныч. Кто остался, стали расходиться по своим номерам. Вскоре на берегу никого не осталось, но через час, грохоча моторами, подъехала колонна бронированных автомобилей и два автобуса. Первый, ощетинившийся пулеметом грузовик и автобус, не останавливаясь, проследовали дальше, а из второго грузовика посыпались вооруженные люди.

Взвод насчитал Саныч. Они быстро стали оцеплять комплекс спортивного центра. К ним выбежали пара женщин и стали махать руками. Их быстро «угостили» прикладами автоматов, сбили с ног, и лающий голос офицера приказал этих неосторожных женщин поставить на колени. Женщин схватили за волосы и под их вой и плач потащили к воде. Там пинками и угрозами поставили на колени.

Пулемет на грузовике очередью прошелся по стеклам первого этажа, а солдаты бросились внутрь здания. Оттуда стали выбегать люди, прикрывающие головы руками. Мужчин и женщин на крыльце сбивали с ног и тащили к воде. Количество стоящих на коленях людей росло.

«А тут больше спортсменов, чем в предыдущем Центре», – подумал Саныч и стал с интересом рассматривать женщин. Он тайно надеялся встретить Валерьянку. «А что, – мысленно рассуждал он, – все может быть… Или не может», – одернул он себя, но продолжал искать взглядом свою прежнюю сожительницу…

Между тем события на берегу приобрели странный характер: из окна третьего этажа вылетел солдат вместе со стеклом, следом полетел еще один, и потом третий, и следом четвертый. Стоящие на берегу солдаты замерли, но команда офицера заставила троих броситься внутрь здания, а пулемет на крыше грузовика развернулся в сторону третьего этажа. Он не успел дать очередь, а на крышу машины упала граната, она покатилась к стрелку и закатилась внутрь кузова, обшитого стальными листами. Потом раздался приглушенный взрыв, и грузовик вспыхнул ярким пламенем. Из окон раздались выстрелы, и солдаты стали разбегаться.

«А все приняло совсем другой оборот», – с удивлением подумал Саныч. Среди спортсменов оказались неробкие парни и дали отпор арийцам. Глупо, конечно, зато геройски. Жаль таких смельчаков. Люди, стоявшие на коленях, воспользовались суматохой и стали разбегаться кто куда – кто-то бросился в воду, а кто-то побежал по дороге прочь с берега. Паника охватывала берег все больше и больше. Из окон третьего этажа слышались скупые выстрелы, и то один солдат, то другой, суматошно бегая, падали на траву. Было видно, что офицер потерял контроль над ситуацией. Солдаты стреляли во всех подряд, а потом начался точный огонь из окон третьего этажа по солдатам и загнал их за автобус. Офицер тоже спрятался за автобус, вытащил пистолет и стал подавать команды, при этом он стрелял в убегающих людей и махал руками. К нему подбежал солдат с гранатометом, развернул трубу, высунулся и выстрелил в окно, из которого стреляли. Огненная вспышка и дым после взрыва закрыли видимость Санычу, а потом все стихло.

На берегу лежали гражданские и солдаты, спортивный центр горел и дымился. Офицер осторожно выглядывал из-за автобуса. Потом стал раздавать короткие лающие команды. Солдаты побежали в здание центра и вытащили оттуда три обгорелых тела. Офицер со злобой попинал их сапогами. Затем, как понял Саныч, приказал собирать разбежавшихся людей, но потом махнул рукой и отменил приказ. Бронированный автомобиль сопровождения поехал по дороге, и Саныч услышал стрельбу пулемета. Стреляли короткими очередями, и он с горечью подумал, что добивают всех, кого увидят. Офицер зашел в автобус и вышел, сел на стул, принесенный из фойе спортивного центра, и стал ждать. Через два часа подъехало подкрепление, примерно рота солдат. Они высыпали из грузовиков и разбежались по окрестностям. Приехавший с ними старший офицер подошел и отхлестал по щекам офицера, устроившего бойню. Затем содрал с него погоны и ногой отправил вслед за солдатами.

«А тут не церемонятся с теми, кто не справился с работой», – удивленно подумал Саныч.

Изредка на берегу раздавались выстрелы.

«Решили всех расстрелять в качестве наказания», – мрачнея, понял Саныч и вспомнил о тех, кто плыл по реке. Оглянулся, но там никого не было – то ли их расстреляли, то ли произошло быстрое обращение.

– Вот это да! – прозвучал в наушниках голос Эльзы. – А ты, дед, не рассказывал, что тут такие боевики происходят…