– А зачем? – спросила Эльза. – Вот ты тоже бреешь подмышки, а руки не моешь. Почему?

– Мы много двигаемся и потеем в этих местах. От подмышек запах исходит, и зараженные далеко его чувствуют. Волосы долго хранят запах пота человека, поэтому я брею подмышки. На теле пот высыхает и не издает резкого запаха. Мы питаемся белком, поэтому запах еще тот. На него зараженные бегут, как пчелы на мед.

– Да? Не знала… А там… надо брить? – помолчав, тихо спросила она, став пунцовой.

– Где там?

– Какой ты непонятливый, дед. Открыто говорю, в зоне бикини.

– А это где? Я не знаю такой зоны.

– Ну ты в самом деле темный дед, как можно не знать таких вещей.

– А что знать-то? – удивленно воскликнул Сан Саныч. – Ты человеческим языком скажи. Бикини – это острова в Тихом океане… вроде… Что там брить-то?

– Бикини – это открытый купальник, который прикрывает место между ног, дед, я и спрашиваю: там брить?

– А что, уже и там выросли? – оторопев от напора Эльзы, спросил Саныч.

– Нет, дед, – вздохнула Эльза, – ты не джентльмен. Такое у девушек не спрашивают. Мы с тобой не подруги… И да, выросли. Если хочешь знать.

– Не хочу я это знать, – отступил Саныч и перекрестился: – Свят-свят. Там не надо, и хватит об этом, а то у тела стоим и такие неприятные беседы ведем. И слушать не хочу. – Он подхватил тело и вынес к реке. Быстро вернулся и застал Эльзу на том же месте. Обошел ее и первым зашагал по коридору. – Начнем с конца, как всегда, – не оборачиваясь, распорядился он и не увидел, с каким торжеством во взгляде провожала его Эльза.

Глава 2

Спортивный комплекс находился на этаж выше, без подвала, и внешне мало чем отличался от тех двух, что Саныч видел ранее. Видимо, там, откуда кластер переносил его, спортивные мероприятия пользовались большой популярностью. В мире Саныча такого не было. Дворцы спорта и спортивные лагеря существовали, но они строились по единым типовым проектам, подходящим для всех видов спорта – от легкой до тяжелой атлетики. Здесь же развитие спорта шло по иному пути, и Саныч не мог точно сказать, хорошо это или плохо.

«Наверное, хорошо… для меня», – подумал он.

Саныч продвигался по правой стороне коридора в поисках номеров, где проживали мужчины. Таких номеров было больше, чем женских, и Саныч предполагал почему. Мужчины больше увлекались, как он назвал этот атлетический вид спорта, культуризмом. Он искал конкретно одежду под свой размер. Быстро расширяясь и вырастая, он оказался в сложном положении. Если штаны, шорты или спортивные костюмы, вернее, нижнюю часть, он еще мог носить, то вот сверху ничего не могло на него налезть. Плечи Саныча были очень широкими, хотя в талии он был узок. Хорошо, что он обувь не носил, а то появилась бы еще одна проблема. Где найти обувь сорок восьмого размера?

Все это случилось от недостатка знаний. Саныч принял за аксиому, что для развития энергоструктуры тела нужно большое тело, и это была ошибка. Он это понял после того, как проглотил красную жемчужину. В большом теле были большие кластеры – места хранения и накопления маны. Так магическая энергоструктура развивалась у зараженных. Кластеров было мало, и энергия росла с увеличением объема кластеров. Для этого требовалось большое тело. А для большого тела нужно больше белка. Получался замкнутый круг. Красная жемчужина увеличила количество кластеров на порядок. Капсулы были небольшие, но количество накапливаемой энергии значительно возросло. Это понимание к Санычу пришло не сразу, и как только Саныч понял, что делать, он перестал накачивать свое тело и стал концентрироваться на увеличении размеров тех кластеров, которые возникли в его теле после того, как начала действовать жемчужина. Для этого ему нужна была прокачка с помощью «черноты». Кластеры как мускулы: чем больше их задействуешь, тем активнее они развиваются.

Саныч пробовал тратить энергию на щиты, на энергетические удары, качая магические возможности, и больше не таскал утяжеления, но заставлял это делать Эльзу. И неожиданно увидел, что Эльза идет своим путем – путем ребенка, который не знает слова «невозможно». Она захотела и получила. Он не стал ломать ее, перестраивая на свой опыт, и с удивлением и радостью смотрел за ростом ее возможностей. А она росла не только магически, но и телом, и главное, у нее проснулись половые инстинкты. Этого Саныч боялся больше всего. Возрастом она была двенадцатилетним подростком, выглядела на пятнадцать-шестнадцать, а в половом отношении он даже не знал, кем она стала. Ее ум метался в границах от ребенка к женщине, и это пугало Саныча, воспитанного в принципах того, что больше нельзя, чем можно. Понимание того, что Эльза ребенок, заставляло его относиться к ней строго, удерживая ее в рамках приличий. Но Эльза таких границ не имела. Выросшее тело дало толчок росту гормонов, и это стало все чаще проявляться в поведении и словах. Он видел, что она спешила застолбить его за собой, стать его собственницей, сделать его своим. В ней проснулись женские инстинкты. Саныч все это понимал и думал, как направить ее энергию и мысли в нужное русло. Еще поэтому он настаивал, чтобы она училась.

Он обстоятельно обходил номера и собирал то, что могло ему пригодиться: бритвы, телефоны, спиртное. Выбирал и примерял одежду. В одном из номеров он нашел джинсы, что подошли, новую упаковку трусов, шорты из спортивного костюма с надписью «Reebok».

Он сразу надел трусы, которые перестал носить месяц назад, и они ему подошли. Хоть они напоминали плавки, а не семейки, к которым он привык у себя на Земле, но зато они прикрывали его стыд, который тоже, к его ужасу, вырос. Саныч натянул шорты, поприседал и остался доволен. Осталось отрезать штанины джинсов, превратив их тоже в шорты. Он испытывал сильный дискомфорт оттого, что нужно носить одежду. Его тело требовало свободы, поэтому он носил шорты, а сверху только разгрузку.

Загрузив вещи в заплечный небольшой рюкзак, Саныч вышел из номера и увидел в номере напротив Эльзу. Рядом с ней стояло два чемодана на колесиках, и она в один из них складывала лежащие рядом кучей «шмотки». На шее и руках у нее блестело золото.

«Ну прямо сорока», – усмехнулся Саныч и решительно вошел в номер.

– Что набрала? – обличающе спросил он, и Эльза обхватила чемодан.

– Дед, тут… – Она замялась. – Немного одежды.

– Немного? У тебя два чемодана. Что там?

– Все, что нужно порядочной девушке, дед, не лезь не в свое дело.

– Что-о? – Саныч поднял бровь, подошел к набитому чемодану, стоящему рядом с Эльзой, и, открыв его, высыпал содержимое на пол. Из груды одежд, маечек, кофточек он выудил комплект с ажурными трусами и бюстгальтером нежно-розового цвета. Удивленно рассматривая находку, он спросил: – Это что такое, Эльза?

– Это комплект нижнего белья, дед. Оставь, не лазь по моим вещам. По своим лазь. У меня нет такого красивого белья…

– Нижнее белье должно прикрывать срам и служить в гигиенических целях, что тут можно прикрыть? Сзади ниточка, спереди клочок из тюля, и этот насисник такой же. Ты где это собралась носить?..

– Какое твое дело, дед? Это мое. Отдай. – Она вырвала из рук Саныча комплект и спрятала в другой чемодан.

– Эльза, у тебя куча юбок, маек, и ты носишь лишь штаны в обтяжку, шорты и тактический камуфляж. Все полки в шкафу заняты твоими вещами.

– А я выброшу вещи Валерьянки, нечего ей занимать чужое пространство.

– Ее вещи в чемодане под кроватью…

– И что это меняет, я все равно выброшу… – Эльза напоминала ежика, который выпустил иголки и не собирался сдаваться. – А мои не трожь.

– Так, – выпрямился Саныч, – давай найдем компромисс. Ты оставляешь свои выбранные шмотки здесь, спрячешь, и когда что-то понадобится, всегда сможешь взять. На остров ничего не тащишь. Ясно, понятно?

– Ясно, понятно. А белье? – Она прижала комплект к груди.

Саныч, понимая, что спорить бесполезно, он и так многого достиг в борьбе с женской жадностью, махнул рукой:

– Белье бери. – И вышел из номера.

Он обошел все номера, где жили мужчины, и вышел в коридор.

– Эльза, – позвал он девочку.

– Я тут, – ответила она, – посмотри, красиво?

Саныч пошел на звук голоса и заглянул в номер, где оставил Эльзу. Она надела свое новое ажурное белье и вертелась перед зеркалом в шкафу. У Саныча глаза полезли на лоб. Он вытаращился на Эльзу, а та стала крутиться перед ним.

– Как тебе, дед, правда красиво? – Саныч отмер и криво усмехнулся:

– Эльза, перестань строить из себя взрослую женщину, тебе двенадцать лет, ты еще ребенок. И это… если хочешь красиво выглядеть, подложи вату, что ли, в лифчик. Одевайся и пошли отсюда, работы еще много. – Он вышел и услышал, как зашипела, словно перегретый самовар, Эльза:

– Ничего я не ребенок, через два года мне будет четырнадцать, в этом возрасте на Востоке девочки выходят замуж. Мужлан старый. Да ты, дед, просто козел!..

– Ага, – усмехнулся Саныч, – получила…

Перевозка вещей и продуктов заняла часа два. Саныч вернулся к спортивному центру, отогнал пикап на стоянку и приплыл к костру. Эльза прилежно раскладывала все по полочкам у себя дома, как она называла вагончик. Она была отменной домохозяйкой, этого у нее было не отнять. Продукты на полках, вещи в шкафу, сама надела рубашку и шорты. «Отдохни, дед, – выглянула она из маленькой пристроенной кухни, – скоро у нас будет царский обед». И действительно, она подала на стол свежие овощи, пюре с гуляшом и мясом под сыром. Они сытно поели, и Саныч достал бутылку коньяка, что нашел в одном из номеров. Налил себе. В благодушном настроении, сытый и довольный, стал пить маленькими глотками.

– Что будем делать завтра? – спросила Эльза.

– Будем… – ответил Саныч.

– Я это понимаю, ты отдыхать никогда не даешь, – ответила Эльза. – У нас нет выходных, одни рабочие будни. Что делать будем?

– Охотиться, Эльза, что же еще?

– А потом?

– Потом поедем в поселок, что у дома отдыха.

– А потом?

– А потом в город.

– В какой город? – Эльза замерла. – Тут есть город? Ты имеешь в виду стаб?

– Нет, я говорю про город, что у плотины. Пора выбираться в дальний рейд, Эльза, засиделись мы, Улей этого не любит.

– А что он любит? – недовольно вытирая стол тряпкой, спросила Эльза. – Плодить мутантов?

– Не знаю, Эльза, поживем – увидим. Еще надо учебники набрать и начинать учиться. – Эльза хотела что-то возразить, но Саныч поднял руку: – Не спорь. Так надо. – Он встал, забрал бутылку, стакан и ушел под навес, где коротал вечера и предавался размышлениям.

Эльза убралась и постирала свои вещи. Веревку для сушки белья Саныч еще по просьбе Валерии растянул под навесом, где проводил вечера. Раз в неделю Эльза устраивала постирушку, и вот сейчас она пришла с тазом, в котором лежали ее вещи.

– Дед, – поставив таз на пол, спросила Эльза, – у тебя есть, что надо постирать?

– Есть, – ответил Саныч, – носки.

– Давай сюда… – Потом она выпрямилась и опалила Саныча рассерженным взглядом. – Шутишь, да? Ты ни носки, ни обувь не носишь. Трусы, шорты надо стирать?

– Не надо, – лениво ответил Саныч, – я их сам стираю.

– Что-то я не видела, чтобы ты стирал свои трусы, они у тебя вообще есть?

– Есть, Эльза, есть, я их стираю, когда в реке плаваю, они потом на мне и высыхают. Удобно.

– Фр-р-р, – презрительно фыркнула Эльза, – откуда ты, дед, появился такой грязнуля?

– Как все, Эльза, вот вырастешь – узнаешь, – лениво переговаривался Саныч, – ты вон каждый день трусы меняешь, а спрашивается, зачем? Вешаешь тут… Не остров, а фрегат с сигнальными флажками, кто увидит – по ним сразу определит, тут живет баба.

– Не баба, а девочка, дед. Что ты прицепился к моему белью, фетишист-переросток. Белье надо менять каждый день, ты слышал про такое слово «гигиена»?

– Слышал, Эльза, но это было в прошлой жизни. Тут такого слова нет.