– Попросили найти и доставить, – ответил Кононов без раздумий.

– Кто? Куда? Отвечай лучше сразу со всеми подробностями! Кто просил? Отец?

– Отец? – лицо Алексея вытянулось. – Ему-то зачем вшивый технарь?

– Да мне тут напели, что папка у тебя видный человек.

– Видный, два десять ростом, – улыбка Кононова переехала на одну сторону, и он замолчал, а потом и выражение на лице изменилось, став каким-то плоским.

– Эй, – я слегка толкнул его в грудь, но Алексей всего лишь слегка пошевелился, как парализованный. – Кто к тебе приходил до меня?? Кто?!

Тот лишь раскрывал рот в немом возгласе, который по скудности мимики и криком назвать нельзя было. Надо было бежать, решил я, так как признаки инсульта распознать мог.

Надеясь, что Оксана увела полицейского не в ординаторскую, я вернулся обратно, ступая осторожно, но естественно: мало ли кто попадется навстречу. К счастью для меня, девушка оказалась большой умницей. А я – нет.

– Простите, вы кто? – другая медсестра, одетая в точно такой же белый халат, только на пару размеров больше, повернула ко мне интеллигентное лицо, скрытое большими прямоугольными очками, и взялась сверлить взглядом, как алмазным буром.

– К Оксане пришел, – тут же соврал я. Или не соврал, а только недосказал часть правды.

– И как вас только сюда пустили, – она постучала карандашом по столу, отбивая ритм. – Но вы вроде бы не буйный?

Я чуть не подавился:

– С чего бы мне быть буйным? – поинтересовался я достаточно вежливо для человека, которого потенциально могли обвинить в убийстве. К тому же теперь найдется свидетель, который скажет, что я был в больнице.

– Какой нормальный человек, выйдя из такого заведения, вернется сюда обратно? – спросила меня медсестра.

– Влюбленный, – я подмигнул ей.

– Оксанка-Оксанка, – изображая суровую мать, проговорила ее напарница. – Вертит мужиками, как хочет!

– Да я ее только на пару слов. Видел внизу на таблице, что она сегодня работает, а вот скоро ли придет – не заметил.

– Она где-то тут на этаже должна быть, – медсестра сняла большие очки и положила их на стол. – Вот, наверное, идет!

И правда, стук каблуков за дверью подсказал, что Демидова уже возвращается обратно. Уложиться в пару минут с отвлечением полицейского – почти профессиональный подход.

– Премного благодарен за компанию, – ответил я и приоткрыл дверь прямо перед носом у Оксаны: – Привет! – гаркнул я ей в лицо и тут же подмигнул.

– Ой… – испуганно ответила та и пару раз быстро посмотрел на коллегу. – Привет!

– Мне бы тебя на пару слов, – я поспешил выйти из ординаторской, чувствуя, что шансы мои вляпаться в очередную неприятную историю тают на глазах, вызывая такой сильный приступ радости, что Демидову захотелось приобнять прямо в коридоре.

– Да… пожалуйста, – она позволила мне выйти и спросила, как только закрылась дверь: – Ты все успел сделать?

– Нет. Ничего не успел, – выдохнул я, не оборачиваясь. Полицейский должен был остаться на своем месте, но при этом ничего не заподозрить. – Выведи меня отсюда, пожалуйста, минуя охрану, а я пока все расскажу, как есть.

– Хорошо, – она потянула меня к лестнице.

– У Кононова инсульт. На вмешательство у вас есть еще минут пятнадцать, чтобы сохранить его мозг, так что я буду предельно краток: кто-то хотел его убрать. Возьмите анализы, какие потребуется, чтобы понять, что вызвало…

– Мы не давали ему никаких препаратов, – негромко ответила Оксана.

– Дослушай и не перебивай, – вежливо, но твердо произнес я. – Он спал, я его разбудил. Вы же не давали ему кровоостанавливающее и не от балды лечили всем подряд – в этом я уверен. Поэтому сейчас, как только я уйду, проведай Кононова, возьми сразу все, что нужно, а потом, когда выяснишь, найди меня. Сейчас я живу на Пионерском проезде, сорок восемь, верхний этаж. Не забудь.

Мы уже спускались по лестнице, ведущей к черному ходу.

– Ты же перепрыгнешь через забор, не мальчик, – полушутя ответила Оксана, хотя на лице ее не было ни тени шутки.

– Разумеется, – ответил я и повторил: – не тяни, когда все выяснишь.

– Мог бы ради приличия обозвать это свиданием, – заявила она, когда мы оказались между двойных дверей почти в полной темноте, а чуть позже, когда ее губы перестали прижиматься к моему рту, добавила: – или герои так не поступают?

– Герои? – замешкался я, а она уже открыла дверь.

– Иди, пока охрана не заметила, – в слабом свете, что пробивался с улицы, я заметил на ее лице улыбку. – Кононова спасем, не переживай.

Затем она буквально вытолкала меня наружу, захлопнув больничную дверь. Глуповато, как мальчишка, я улыбнулся сам себе, покинул двор и отправился обратно домой.

Зря потраченное время для дела обернулось шансами на более близкое знакомство с приличной девушкой. Но приятности потом, а пока надо было спешить – я дошел до трамвайной линии и на ходу вскочил в вагон.

Кто-то хотел избавиться от Кононова. Кто-то… Вариантов много, но цель оставалась прежней – этот кто-то подчищал хвосты. И едва ли речь шла про отца Алексея. Который, с его слов, не был таким уж видным деятелем.

Раскидывая варианты, я не заметил, как добрался до ближайшей к дому остановки. Покинув трамвай в полной неуверенности, что же делать дальше, я поднялся наверх, машинально вынул из кармана ключи и, еще не успев вставить их в замочную скважину, услышал едва различимые шаги.

Отпустил ключ, сунул руку к пистолету и собрался было развернуться, как вдруг услышал:

– Я безоружен, не стреляйте.

– Если что, мой пистолет направлен прямо тебе в брюхо, – солгал я.

– Позвольте, я… – шаги, уже нормальные, определили линию движения нежданного визитера. Ловкач нарисовался перед моими глазами, только узнал я его не сразу – все лицо покрывали не успевшие зажить раны и кровоподтеки.

Не убирая руки с пистолета, я провернул ключ в замке и открыл дверь:

– Позволяю.

Кажется, предстоял новый серьезный разговор.

Глава 11. Ловкач

Персонаж вел себя спокойно, как и полагается любой побитой собаке. Ни одного лишнего движения, ни одного ненужного слова. Но спокойно прошел, отыскал взглядом стул и тут же опустился на него, не спросив разрешения. Я посчитал, что в его состоянии можно и не спрашивать, но после двух глубоких вдохов ловкач произнес:

– Нога болит, не могу стоять.

– Мог бы и не оправдываться, – я пожал плечами. – Пить будешь?

Тот лишь помотал головой. Я заметил, как он сжимает пальцы, и понимающе промолчал, сев за стол, но перед этим надежно заперев входную дверь.

– Даже не проверишь, есть ли у меня оружие? – он точно пробовал отшутиться, но это у него получалось из рук вон плохо: отчасти из-за его вида, отчасти из-за содеянного. – Ладно. Наверное, мне стоит извиниться. Я не думал, во что ввязываюсь. И пришел к тебе.

– Звучит, как покаяние, – саркастично прокомментировал я, чувствуя, что мое колено после того, как приложили дубинкой, поднывает – долго и много ходить с травмой было не лучшим моим профессиональным решением.

– Каяться я буду не тебе, уж извиняй, – ловкач перестал ломать пальцы, но все равно выглядел напряженным.

Как бы я ни изображал из себя человека спокойного и терпеливого, скрещенные на груди руки обозначали лишь близость пальцев к «стрельцу». Дернется ловкач, схлопочет пулю, несмотря на мое внешнее спокойствие и благодушие.

– Да еще бы, – я поддержал разговор ни о чем и решил перейти к более важным темам: – Так зачем пришел, если не рассказать чего?

– Предупредить, – он сипло вдохнул, поморщился, потом кашлянул в кулак.

Я заметил брызги крови на его пальцах и машинально протянул платок, взятый со стола, почти не вставая. Но ловкач заметил мой пистолет и, аккуратно потянувшись, забрал платок с осторожностью.

– Не планирую стрелять без нужды, – сообщил я. – О чем предупредить?

– Они заметают следы, – выпалил ловкач, вытирая пальцы.

– Они? – переспросил я, скрывая удивление. – Кто они? Их много?

– Достаточно. Я и сам не могу рассказать много. Только предупредить зашел. Иначе…

– Ты сам знаешь, что тебе и так не жить, – отрезал я, прекрасно понимая, что ловкач попросту хочет выторговать себе условия получше. – Ты уже пришел ко мне весь избитый. Скорее всего, за тобой следят. Но, если ты вдруг знаешь про темно-зеленый «леопард», то можешь помочь.

– Не знаю, – ловкач покачал головой.

– А кто убил Кононова? – продолжил я.

Глаза у ловкача округлились:

– Его убили?

– Полагаю, что инсульт в его возрасте – не причина злоупотребления мясом или алкоголем. Ты хорошо его знал?

– Работали вместе, – ответил ловкач растерянно.

– Знал его отца?

– Обычный человек, как и мой. Алешку не за что было убивать, мы ничего такого себе не позволяли… Чтобы ты знал – нам нужен был только Родионов.

– Зачем?

– Он же в Имперском работает, что-то там… техно какое-то. Знаешь, нам не объясняли подробностей, в детали не вдавались.

– Заказчики? – все так же кратко продолжал расспрашивать я.

– Не знаю я их! Все было через Лешку.

– Метко успели, – процедил я сквозь зубы. – Значит, от тебя я не услышу имен, не узнаю мест, а все, ради чего ты пришел ко мне, так это предупредить? Якобы, чтобы держался от этого всего подальше? В чем подвох? Кто подослал?

– Ты только стволом не размахивай, ладно? – засуетился ловкач.

– Я подумаю, – руки я так и не убрал от груди.

– Твоя фамилия на слуху. Быков. Человек, который с молодым бароненком ошивался не так давно по всему Владимиру. Которого из-за решетки еще вытащили. Знают тебя.

– Я бы предпочел совсем не такую популярность. Так. И? Фамилия на слуху. У кого? Кто?

– Да Лешка все знал… – как-то совсем погрустнел ловкач. Не наивно и наигранно, а вполне себе естественно. Не осталось у меня сомнений в том, что Кононов пока что в этом дуэте главнее. Ниточки начали переплетаться. – Но тебе бы осторожнее быть. Кстати, друг твой где? Родионов.

– Черт его знает, – отмахнулся я. Не хочет говорить всей правды, так с чего бы мне с ним откровенничать. – Но, если ты сказал «А», так говори и «Б». Иначе у меня руки зачешутся что-нибудь с тобой сделать. Я смогу оправдать труп в собственной квартире.

– Не надо угрожать, – слегка скривился ловкач. – Знаю же, что блефуешь.

– Как и ты, – парировал я. – Сведи меня с нужными людьми.

– Это опасное дело, – он нервно почесал правую ладонь. – И для тебя, и для меня. Крыша у тебя не вечная.

– Опять про революции заговорили? – усмехнулся я. – Каждые лет пять всплывает эта тема и благополучно тонет даже без лишних арестов.

– Все не те люди были, все не те, – ответил ловкач. – Со своей стороны я могу сделать только одно: сходи в «Белый лебедь». Даже не так. Походи туда. С первого раза может не получится. На входе скажешь «Столик на двоих в самом темном углу».

– Если это шутка, я тебя найду, – предупредил я.

– Я не обманываю. Я пришел тебя предупредить, но раз ты сам лезешь в капкан…

Внезапно я подумал, что визит ловкача – та еще многоходовка. Но для этого меня надо знать слишком хорошо – не успел я еще ни перед кем так раскрыться, чтобы меня действительно знали лучше, чем по слухам, которые еще неизвестно кто распускает.

– Договорились. Платок оставь себе, – сказал я.

– Прием окончен, значит, – понимающе кивнул ловкач. – Я был здесь с благими намерениями.

– Я знаю, – кивнул я. – Ты знаешь, где дверь.

Ловкач привстал и тут же сел обратно:

– И пытать не будешь?

– Я не полиция. Не имею привычки бить и пытать ради удовольствия. Ты не принес мне ничего особенно ценного, так что… Я дал тебе больше информации. Это был хороший обмен, на мой взгляд.