Курсант Империи – 7 (страница 5)
– А что будет с нами? – Мой голос прозвучал как-то очевидно нервно под нарастающий рёв маневровых движков. – То есть с пленными?
Ледогоров даже не удосужил меня поворотом головы, следя за опускающимся челноком:
– Для вас места в салоне нет.
– Значит, всё-таки в расход, господин полковник? – В голосе Волконского не было ни страха, ни мольбы – только усталое любопытство человека, который давно смирился с возможностью смерти.
– Патроны жалко тратить. Их и так почти не осталось.
На секунду – на одну идиотскую, полную несбыточных надежд секунду – я позволил себе поверить. Может, он просто оставит нас здесь? Мятежники ворвутся, найдут своих, освободят…
– Даже меня не добьёшь? – Волконский приподнял бровь, и в его голосе прозвучало неподдельное удивление.
Ледогоров подошёл к нему вплотную и присел на корточки, приблизив своё разбитое лицо к лицу умирающего врага:
– Зачем утруждаться, Дмитрий Сергеевич? Плазма прошла вдоль всего твоего позвоночника, командир. Ты и часа не протянешь, даже окажись здесь лучшие хирурги Российской Империи со всем своим оборудованием и засунули тебя в новейшую регенерирующую капсулу. – Он выпрямился, отряхивая колени и китель. – Считай это моим прощальным подарком. Умрёшь медленно, в полном сознании, с пониманием того, что всё было напрасно.
– А остальные? – Я кивнул на Зину с багровым синяком, расплывшимся на пол-лица, на деда Батю с окровавленным затылком, на всех остальных, чьих имён так и не успел узнать.
В глазах Ледогорова мелькнул странный блеск:
– Ликвидации подлежат все бунтовщики. Прямой приказ директора ИСБ, без исключений. И раз уж своими силами выполнить его я не в состоянии… – Он выдержал паузу, как будто одновременно и скорбя по своим павшим солдатам, и наслаждаясь моментом. – Найдётся тот, у кого такая возможность имеется.
– Никита Львович Трубецкой! Так?! – выдохнул я, и понимание обрушилось на меня ледяной волной, вымораживая последние остатки надежды. – Палубные орудия «Жемчуга». Вы собираетесь выжечь весь промкомплекс плазмой.
– Браво, господин Васильков, – Ледогоров чуть склонил голову, словно отдавая должное моей догадке. – Боезарядов на борту крейсера хватит, чтобы превратить этот астероид в оплавленный шлак, в мёртвый камень, плывущий в пустоте. Вместе со всеми, кто находится внутри мятежниками, всеми без исключения. Чисто, окончательно, без улик и без свидетелей. Если подумать, идеальное решение проблемы.
Зина, окончательно пришедшая в себя, издала сдавленный звук – не крик, а что-то среднее между стоном и всхлипом, звук человека, осознавшего неизбежность собственной гибели. Дед Батя прохрипел проклятие сквозь разбитые губы – старое, ядрёное, такое, какие умели складывать только люди его поколения. Я видел, как побледнели лица других пленников, как в их глазах зажёгся страх перед неминуемой смертью, от которой не скрыться и не убежать.
– Для восемнадцати лет ты и правда неглуп, – продолжал Ледогоров, обращаясь ко мне с интонацией преподавателя, оценивающего способного ученика. – Даже жаль, что ты попал под раздачу. Из тебя мог бы выйти толковый директор корпорации, может, даже хороший – с твоими-то мозгами и упрямством. Но, видно, не судьба. Звёзды не сошлись, как говорили в старину.
Между тем десантный шаттл мягко коснулся пола ангара. Задняя створка начала опускаться, выпуская облачко пара от охлаждающихся двигателей.
– Значит, вас босс… Жулебин и меня решил убрать? – Мой голос охрип от напряжения и осознания. – Но, за что? Почему?
Я поймал его взгляд – всего на мгновение, но этого хватило, чтобы увидеть. Полковник и в правду что-то знал. О покушениях в столице, а главное о причинах, по которым директор ИСБ хотел моей смерти. Знал, но говорить, конечно, не собирался.
– Извините меня, господа, – Ледогоров развёл руками с издевательской учтивостью светского человека, вынужденного покинуть скучный приём, – но я вынужден откланяться. За мной, как видите, уже прилетели.
– Грузимся! – приказал он своим людям. – Бегом, пока эти одичалые до нас не добрались!
В этот момент за дверями ангара действительно что-то глухо ухнуло. Это работали те самые «одичалые». Пол содрогнулся, и я почувствовал, как вибрация прошла сквозь моё тело.
Спецназовцы рванули к челноку, волоча раненых, толкаясь в спешке и не заботясь о строе. Ледогоров двинулся следом, больше не удостоив нас ни единым взглядом. Для него мы уже перестали существовать – просто будущие трупы, которые ещё не осознали своего статуса.
Первые бойцы ступили на опустившийся трап, торопясь оказаться в спасительном чреве челнока – и тут…
Из темноты десантного отсека им навстречу одновременно шагнули пять фигур в тяжелых штурмовых «Ратниках».
На долю секунды я принял их за подкрепление с крейсера. Ещё один отряд, посланный предусмотрительным Трубецким на помощь своему увязшему в зачистке союзнику. У Никиты Львовича на «Жемчуге» имелся взвод «морской» пехоты. Логичное предположение, разумное, полностью укладывающееся в картину происходящего.