Сказочный пассаж (страница 3)
Мужчина молча схватил меня за руку и потащил в проход. Мы заползли за заснеженные кусты возле ближайшего дома и угрюмо смотрели, как наши преследователи пробежали мимо нас.
– Признайся, Оксана, ты профессиональный убийца? – сердито вопросил Пётр.
– Почему это я убийца? – начала раздражаться я.
– Потому что после встречи с тобой крайне сложно выжить.
– Я не имею никакого отношения к происходящим событиям. Я просто пыталась вернуть потерянную вещь, – это была моя последняя попытка спокойно объяснить произошедшее.
– Если бы ты не убежала из салона – ничего бы не случилась, – прорычал Пётр.
– Если бы ты не орал на меня – я бы не убежала!
– Ты вернула мне обратно часы с проклятием, которое я не мог снять четыре года! Откуда мне было знать, что это не козни Ведищевой?!
– Ты мог спросить об этом у меня! Откуда мне было знать, что какой-то дурак может просто взять и выкинуть золотые часы!
Мы злобно уставились друг на друга.
Первым из яростного транса вышел Пётр:
– Пойдём.
– Куда?
– Подальше отсюда.
– У тебя есть телефон?
– Нет, конечно. Погоди… ты что…ты до сих пор не поняла, куда попала?
От мучительных раздумий меня спас приближающийся топот. Опять?! Судя по звуку – преследователей стало больше.
– Ох, на беду ты мне попалась, Оксана, – простонал Пётр и достал из кармана синий камешек, который тут же бросил о землю. По воздуху поплыло синее марево, и медленно, словно на зависшем компьютере, начала меняться картинка.
Мгновением позже мы стояли в маленькой комнатушке. На полу навалены друг на друга, лежали мешки с мукой, на большой дубовой столешнице – разной величины скалки, железные формочки и банки. Пахло сдобой.
Не моргая, уставилась на мужчину, который устало опёрся об стену и будто бы в порыве немого отчаяния прислонил руку к переносице и закатил глаза к потолку.
– Что это сейчас было? – из моего рта вырвался писк.
Некоторое время помолчав, Пётр с укоризной посмотрел в ответ:
– Забулдыжка это, Оксана Степановна.
– Дым в питейной был галлюциногенным?
– Страшно? – вдруг с пониманием вопросил мужчина, а потом не дожидаясь, сам же и ответил, – Не бойся. Сейчас успокоится немного Лариса, проведу тебя в верхний Петербург, там спокойно вернёшься домой. А в процессе постараемся проклятье снять.
На глазах снова появились слёзы:
– А сейчас мы не в Питере?
– В Питере, – уже с сочувствием добавил Пётр, – только в нижнем.
– Мужик, ты болен… Тебе помощь нужна, – отстранённо услышала собственный всхлип, – и мне помощь нужна.
– Мы сейчас в пекарне Олега, – попытался поменять тему Пётр, – у него их целая сеть. Только в этой стопырик наколдован – мажью ауру прячет. Выгляни в окошко, Степановна. Только сильно не высовывайся.
На закромах сознания уловила обидную вещь – Оксаной Степановной называет, только когда хочет подколоть.
Сопли и слёзы утёрла прямо рукавом чужого пальто, совершенно не заботясь о том, как выгляжу со стороны. Достала из кармана брюк телефон и снова попыталась поймать связь – бесполезно.
Не сводя подозрительного взгляда с мужчины, который уселся прямо на пол, оперевшись о стену – проследовала к низенькому окошку. Словно шпион, встала у стены и одним глазком выглянула на улицу.
Снег, сугробы, ночь… ничего не обычного. Кроме кареты, упряжённой двумя лошадками. И идущих по противоположной дороге костюмированных мужчин. И дворца напротив. Что это за здание такое? Почему впервые его вижу? Гаргульи?
Но самым удивительным был свет от фонарей. С самим фонарём всё в порядке. А вот свет… свет буквально провожал прохожих до следующего фонаря. Передав коллеге – огонёк возвращался на прежнее место.
– Пётр, мне нужна помощь, – из моей груди начали выходить сдавленные всхлипы, – у меня снова галлюцинации.
– Ты можешь хоть ненадолго оторваться от своих надуманных проблем и заняться решением настоящих? – раздражённо ответил мужчина, – ты, кажется, мне ногу сломала.
Только в этот момент, наконец, развернулась и увидела, как Пётр рассматривает свою разутую ногу.
– Ну хоть бы по разным стучала! Нет, со всей дури и по одной.
– Я думала, что ты убить меня хочешь!
– Не искушай, Степановна, – сетовал Пётр.
– Я, вообще-то, врач. Дай-ка посмотрю.
Подошла к мужчине и опустилась на колени, хорошенько прощупала стопу и легко надавив, согнула.
– Перелома нет. Жить будешь.
– Буду, – буркнул мужчина, – главное по ноге каблуком больше не стучи.
– А когда…когда можно будет домой вернуться?
– Когда все немного успокоятся. Шум ты подняла знатный.
– А кто такой этот Баженов?
– Глава первой купеческой гильдии. Начинал с соли, а сейчас торгует драгоценностями, мёдом и лошадьми. Но это по чину. А по слухам, приторговывает людьми.
– Святые отцы проповедники!
– Кто?
– Неважно. Ты-то сам, кто есть? Тоже купец?
– Пособник я.
– Это кто? – от волнения и подступающей истерики я стала не на шутку разговорчивой.
– Законник, поверенный, правовед, что-нибудь из этого понятно?
– Понятно. Юрист значит, – уселась на пол рядом с Петром.
– Дайка руку, Степановна. Если ты не против, попробую сначала решить свою проблему.
– Ты вроде как спас меня. В качестве благодарности, так уж и быть – держи, – снисходительно протянула руку, незаметно приметив, что у мужчины начала дёргаться бровь.
Взяв в руки мою кисть, Пётр закрыл глаза, и перед моим взором, словно с включённого ночника полился тёплый золотистый свет.
– Твоя задача подумать, о чём ты мечтаешь больше всего на свете, – дал инструкции мужчина, – только постарайся выбрать что-то не сильно мерзкое.
После того как мать выписали с больницы, кажется, больше ни о чём и не мечтала, лишь бы никто не болел. Такого страху то время натерпелась – два месяца ада и методичный отгон самых крамольных мыслей. Вот в этом точно поднаторела. Делать своё дело и не отвлекаться ни на что постороннее. И всё-таки зажмурилась и начала перебирать. Чего бы мне хотелось?
Трёшку на грибоедовском? Фракционный СО2-лазер? Адекватных клиенток? Отпуск в Париже? Мужа доброго? Свою клинику? Пока перебирала возможные варианты, не сразу услышала судорожный выдох. Открыв глаза, увидела над рукой свою светящуюся копию.
– Это просто невозможно! – то ли восхитился, то ли совсем отчаялся Пётр. – либо ты ничего не желаешь, либо у тебя всё есть. Но ни первое, ни второе невозможно! Так не бывает.
– А как ты это понял?
– Над твоей рукой должно было появиться желание. Образно. Чаще всего люди хотят денег и над рукой появляются монеты, кто-то желает власти – тогда корона, реже здоровья. Но ни разу в жизни я не видел, чтобы человек ничего не желал. Как ты это делаешь?
– Понятия не имею. В том смысле, что специально я ничего не делаю.
Устало вздохнув, Пётр сложил голову на собственные ладони.
– Кем ты работаешь, Оксана Степановна?
– Это поможет?
– Возможно.
– Косметолог я.
– Продаёшь духи и помады? – заинтересовался мужчина.
– Нет, – без обиняков покачала головой, – помогаю женщинам сохранять красоту и молодость, становиться увереннее.
– Это как?
– Ну… в нашем мире существуют препараты, которые могут разгладить морщины, удалить прыщи. Да и просто если девушка стесняется чего-то, в адекватных пределах могу подправить. Или захотелось ей выглядеть более роковой, например, губы побольше.
– Значит, в вашем мире все женщины хотят губы-пельмени? Таков эталон красоты?
– Почему сразу "все"? Что же ты, Пётр, всех под одну гребёнку загрёб?
– Значит, ты своего рода художник, который может исправить на картине недостатки по своему вкусу, и по вкусу дурочек, приходящих к тебе и готовых заплатить большие деньги, лишь бы выглядеть получше.