Обтерев щеки рукавом шелкового халата, встаю, собираю тесты и иду в гардеробную. Для встречи с адвокатом надо привести себя в порядок.

Снежная Королева? Так сказала Ксения? Ладно. Буду ею. А она поганка! Мне брезгливо даже думать о ней.

Через пятнадцать минут я выгляжу сносно: белый костюм, голубая блузка. Глядя на себя в зеркало, понимаю, придется идти до конца. До финишной прямой. Как бы не любила мерзавца. И как бы не хотела дать ему шанс все исправить ради будущего ребенка, надо не сворачивать с дорожки.

Буду сильнее своих чувств. По крайней мере, постараюсь.

Инстинктивно кружу ладонью по абсолютно плоскому животику и еле–еле сдерживаю слезы. Я уже слишком много их пролила.

Мы не планировали малыша, даже не разговаривали о нем и такое чудо.

Самый настоящий подарок с выше. По–другому и не назовешь.

– Теперь мамочка точно не отступит, кроха. – Шепчу хрипло.

Странно звучит и выглядит тоже. Преданная женщина, идущая к разводу, в комнате до отказа забитой, по сути, не нужными вещами за баснословные деньги, болтает с крошечной частичкой себя.

– Диана!

Клокочущий бас Кости раскрывается все ближе и ближе. Играет дерзкими красками.

– Вот ты где.

Он в том же синем костюме в тонкую полоску, что и вчера. В одном благодарна ему, не стал меня преследовать и дал несколько часов побыть наедине с собой.

– Ты же знал куда я могу поехать.

Передвигаюсь к полкам с обувью и прежде, чем достать черные лодочки, заталкиваю за обувной ряд коробку с положительными тестами. Спрятала их туда машинально. Но вовремя. Не хочу ничего ему говорить, пока не схожу к врачу.

– Да, знал. Но ты все равно не перестаешь меня удивлять. Ты позвонила адвокату? Когда успела?

Снимает пиджак, небрежно бросает на круглую бархатную банкетку посреди гардеробной комнаты.

– Я не хочу заниматься разводом сама. Времени нет. Пусть этим займётся профессионал.

– Серьёзно решила идти в нападение? Даже не выслушав меня?

Наглость сочится из всех щелей. От сквозняка по спине холодок.

– А что ты мне скажешь? Что Ксюха лжет? Будь мужиком, не опускайся ниже плинтуса.

Втискиваю одну ногу в туфлю, потом вторую. Минутку разминаюсь на месте. Пальчики привыкают к тесноте.

Костя много тренируется, следит за весом, питанием и ему ничего не стоит заслонить собой дверь. Я глубоко вдыхаю, смотрю на него пустым взглядом, который на самом деле очень трудно мне даётся. Кипяток ненависти заливает разум.

– Отойди, пожалуйста.

– Ты не посмеешь начать войну со мной. Знаешь почему?

Пожимаю плечами, даю ему возможность продолжить.

– Потому что любишь меня.

С его губ срывается едкий смешок.

– Любовь и борьба за свою честь и достоинство, разные вещи, Кость. Много лет назад я сглупила, что приняла твои деньги. Но сейчас ты не получишь «Виллу Оберон» без сучка, без задоринки. Ясно тебе?

Муж улыбается. Четкие носогубные морщины прорисовываются ярче. Одной рукой обхватывает за талию, и вот я уже болтаю ножками в воздухе.

– Без моих денег, детище твоего отца превратилось бы в руины. И ты об этом знаешь.

– Фу, Кость. Отпусти!

Серая стена хорошая опора для него. Я же, в западне. Лишь носочками достаю до гладкого темного паркета.

– Я спал с ней. Но давно. Ещё до знакомства с тобой. В Ломбардии она пыталась меня соблазнить, но ничего не вышло. Вот вся правда, любимая моя.

Любимая моя…

Солнышко.

Зайка.

Воротит от ласковых прозвищ. Они больше не приятная мелочь, а груз в двести тонн.

– А Олег в курсе?

– Конечно, нет. Что за бред.

Размашистые густые брови нависают над веками. На переносице глубокая борозда.

– Я просто не верю. Ты купаешься во лжи и даже не замечаешь, что все рушится из–за этого. Отпусти, я тороплюсь!

Минутное затишье. В глазах цвета грозового неба лёгкое просветление.

Костя опускает меня.

– Не забудь, что твой рабочий день начинается в девять часов.

Я нащупываю сумочку и дико желаю сбить ею эту его бешеную самоуверенность, стереть самодовольство в порошок. Но лишь гну пальцы, сжимая натуральную кожу, и мысленно оставляю шрамы на его лице. Интересно, он останется таким же привлекательным? Я приложила бы все силы, чтобы изуродовать его фотогеничное лицо!

– Я никогда не опаздываю. Завтрак в компании адвоката не займет много времени.

– Удачи.

Он берет пиджак и небольшую фору, уходя прочь. Я дышу крайне медленно и повторяю: не плакать, не кричать, не выть от обиды и боли.

Все будет хорошо. Я знаю. Просто нужно подождать.

«Я спал с ней до знакомства с тобой…»

Едва успеваю добежать до умывальника в ванной при мыслях об их сексе. Меня выворачивает наизнанку. Жёстко и долго.

Борясь с пустыми рвотными спазмами, опираюсь локтями о каменный бортик и смотрю в зеркало. На шпильках трудно сохранять равновесие, но держусь. Теперь это моя главная задача – держаться.

Продолжая глядеть на девушку с красным лицом и отпечатками туши под глазами, вынимаю из сумочки телефон, набираю номер своего личного гинеколога.

– Диана Викторовна, рада вас слышать. Доброе утро!

– Здравствуйте, Натэлла Павловна, найдется для меня окошечко?

– Конечно, что вы. Сегодня в половине шестого подойдёт?

– Да. Спасибо.

Жму на красную кнопку и снова склоняюсь над грубо обтесанным куском мрамора, выпуская протяжные стоны.

ГЛАВА 3

День позади. Будто за несколько часов полжизни пролетает. Встреча с адвокатом, поход в клинику…

Я беременна!!!

Сижу на банкетке, сама с собой в обнимку и пускаю скупые слезы. Сил нет больше плакать, но сердце то и дело выдавливает прозрачные бисеринки.

Как теперь жить? Простить его, значит, признать себя тряпкой. А я никогда ею не была. Больно не больно, иду вперед. Потом уже, за закрытой дверью вынимаю занозы и заливаю раны йодом.

Беременна…срок пять недель…

Заключение не опровержимо. Судейский молоточек ударяет по круглому деревянному пятачку.

Маленькая песчинка скоро превратится в человечка. Отражение меня или Кости. А может переймет от нас двоих все самое лучшее.

Красивая сказка с печальным концом.

Ведь не думала я о материнстве в таком ключе. Не так должно быть. Папа и мама не могут вести холодную войну, желая, утопить друг друга в вине. В прямом смысле слова. Не могут!

Ни я, ни Костя не уступим. Он дал это понять сегодня утром. Не видела его таким ни разу. Слетает с цепи по щелчку. Угрожает. Требует.

Мой муж взаперти в теле этого чудовища.

И как так получается? Глупо спрашивать «почему». Но вопрос скатывается в липкий шарик на кончике языка.

Потому что…потому что, Костя забыл, кем является. Он мой муж, а уж потом мой босс. Но кажется, игрища с Ксенией ему важнее, чем я. Слезы все же прорываются.

Даю себе возможность выплакаться.

– Дианочка, милая.

Господи, свекрови то, что нужно от меня? Вера Степановна ромашка с шипами. Открытая, простая, а внутри, под слоем добродушия первобытная злоба. Не раз получала от нее подзатыльники с нежной улыбкой.

Промачиваю глаза тыльной стороной ладони, пальцами тяну уголки губ вверх, заставляя себя улыбаться, и выхожу из гардеробной.

– Я здесь, Вера Степановна. Переодевалась после работы.

– Поберегла бы себя, не молоденькая уж.

О чем я и говорила. Нож с малиновым вареньем точно под ребра.

– Здравствуйте, – включаю тумблер со слабеньким светом внутри себя. – Кости нет. Он задерживается.

Я попросила у него пару часов на сборы. Мою просьбу принял с кривой миной. От мужчин вроде него не уходят. За ними бегают, падают в ножки, готовят первое, второе и компот. А после дневной карусели жена просто обязана забыть об усталости и ублажить по полной программе. И я такой была. Не смотря на загруженность в офисе, я заскакивала в магазин, накупала продуктов, баловала его домашними блюдами и наряжалась в соблазнительные комплекты нижнего белья, почти ничего не прикрывающие.

Но видимо зря. И субботние ужины тоже пустая трата времени. Эти двое кувыркались за моей спиной, а я потчевала их мамиными пирогами.

Ненавижу, черт возьми!

Наверняка Костя сейчас отдыхает в своем любимом баре «Пинта» и размышляет, доведу ли я начатую задумку до конца.

Не сомневайся, господин Оберон, доведу. Всем ветрам назло.

– Я знаю. Мы созванивались.

Зорким взглядом осматривает нашу гостиную в стиле шале.

– Тогда вы не против, если я продолжу собираться?

Беру с каминной полки зарядник от телефона, старый брелок–ракушку. Чисто инстинктивно.

– Куда–то уезжаете, Костя мне ничего не говорил? Опять в Италию? На виноградник?

– Нет. Слава богу, Лоренцо теперь наш. Нет нужды летать каждые две недели.

Вера Степановна разминает губы, покрытые сливовой помадой, обводит тонкими пальцами наше семейное фото на стене.

– Все–таки бросаешь моего сына?

Успеваю поймать брелок, который скатывается по ладони, зависает на мизинце и едва не плюхается на пол.

– А я когда–то хотела бросить Костю?

В голосе мелкая стальная стружка. Хрупкая ракушка тихонько хрустит в моем кулаке.

– Я говорила ему, что женитьба на тебе принесет много проблем. Ты вечная головная боль. Не проходящая мигрень.

– Вы простите, Вера Степановна, но я не хочу этого слушать. Если бы я не любила вашего сына или он меня, семьи бы у нас не вышло.

Отмираю с ледяной точки, иду к длинной подвесной консоли и вытаскиваю из нее папину записную книжку. Храню ее уже восемь лет.

– А семьи и нет. Хорошая жена не будет по десять часов торчать в офисе. Жена должна дома с детьми.

– Должна? Это слово давно устарело, Вера Степановна. Мы не при крепостном праве живем.

Свекровь, утонченная, эфемерная богиня с собранными в элегантный пучок волосами приятной холодной седины, сдержанно улыбается.

– Жена за мужем. А не впереди, на колеснице, запряженной гнедыми скакунами. Посмотри, до чего ты скатилась? Худая, словно узница Освенцима. Одни глазища, да губищи. Дома ни тепла, ни уюта. Мрак, глушь, одиночество…

– Прекратите!

В груди оловом выжигает дыру. Я стискиваю зубы от жжения, не выдержав, прикладываю к ней ладонь.

– Мой Костя совершил ошибку. Уж, прости.

Прощение не бросают вскользь, после сказанной грязи. Зад им подтереть и выбросить.

– Для чего вы приехали, Вера Степановна?

Резонный вопрос.

– Давно у вас не была. Хоть и живу в двух шагах.

Вот где Костя совершил ошибочку. Купил матери дом через два участка от нашего дома. Ощущение постоянно надзора меня никогда не покидает. А ее визиты высасывают из меня все силы. Вампирша она.

– Тогда давайте перестанем обсуждать нашу с Костей личную жизнь и выпьем чаю.

Вера Степановна сцепляет худощавые руки под грудью, подчеркивая стройную талию.

– Только, пожалуйста, не ваш этот матча. Вкус у него, как у прелого сена.

– Я на днях купила хороший китайский чай из провинции Юньнань.

– Мне это ни о чем не говорит.

Конечно, проговариваю внутренней себе, а ей успокаивающе улыбаюсь.

– Милая, у тебя какое–то пятнышко на бедрах. – Свекровь проводит пальцем по всей длине брови и указывает им на меня.

Я опускаю глаза на свои домашние спортивные штаны и вижу не пятнышко, а огромное красное море.

Мой малыш!

– Вера Степановна, – дрожащей рукой ощупываю промежность. – Скорее вызывайте скорую помощь.

– Что с тобой?

Она выпучивает серые глаза, спешит ко мне, огибая диван и финский столик с прозрачной столешницей.

– Скорее! Скорую!

Перед глазами водянистые круги. Мутные, тинистые. Я ничего не понимаю, но предчувствие гадкое. Боюсь пошевелиться и сделать хуже.

– Хорошо–хорошо, сейчас!

Торопится к своей сумке на тумбе в прихожей зоне, долго копошится со смартфоном и с обреченным взглядом поворачивается ко мне.

– Он сел…

Господи.