Один шажок и по ляжкам течет теплое «молоко».

– Где твой телефон? Давай я принесу.

Вера Степановна уже рядом со мной. С ужасом в глазах глядит на мои трясущиеся ноги.

– Я оставила его в гардеробной. На банкетке.

В горле ведро щебня. На каждом слове сглатываю камень за камнем. Ползу к дивану, пока свекровь бежит в гардеробную. На полпути меня пронзает дикая боль. Ничего подобного не испытывала за все свои тридцать лет.

Подавляю стон, но за ним рвутся новые. Меня режут на живую. Чертовы невидимые коновалы!

– Вызвала! – кричит Вера Степановна, возвращаясь в зал.

– Спасибо…– не могу продолжить, низ живота раздирает на куски.

– Я позвоню Косте.

Киваю в бреду, уже теряясь в реальности. Подо мной лужа крови, а во рту привкус плесени.

– Так, Костя будет с минуты на минуту, уже проехал шлагбаум.

Молча, молю скорую помощь приехать быстрее. Вечерние пробки ад и сейчас самый пик.

На секунду отключаюсь, а очнувшись, вижу суматошного мужа над собой. Он аккуратно берет меня в руки и куда–то несет.

– Что ты делаешь? – через накрывающий туман.

– В больницу тебя везу. Надо было сразу парней напрячь, а не ждать карету с врачами! Я же не за красивые глазки им плачу, мать твою!

– Все кружится…, и я ног не чувствую, Кость…

Он чертыхается, грубо отдавая приказы охране и водителю.

ГЛАВА 4

Шесть дней пролетают в полупьяном от реальности бреду.

Во мне пустота. Огромная, всепоглощающая пасть с заостренными зубами.

Даже слова Натэллы Павловны, которая приходит меня навестить, не успокаивают. Она в красках описывает мое будущее материнство, приводит факты из практики, рассказывает об опыте своих коллег.

Но что мне чей–то там опыт?

У меня случается разрыв маточной трубы из–за внематочной беременности. Врачи ее удаляют. Сохранить невозможно по медицинским показаниям.

Если бы я только раньше, что–то почувствовала…

Если бы прислушалась к звоночкам своего организма.

Только теперь поздно мыслить задним числом.

Мои шансы стать матерью уменьшаются на…да неважно насколько. Я ощущаю себя женщиной наполовину. Никчемной, одинокой старухой, с кучей кошек вокруг.

Прикладываю ладошки к лицу, гляжу в окно на деревья, колыхающиеся от порывов ветра, полоску моря вдали и не представляю, что мне делать дальше. Мощные ветки склоняются то влево, то вправо, а мое сердце прыгает вверх–вниз.

Одинокая…нелюбимая…ненужная.

Закрываю глаза и вроде бы немного усмиряю взрыв снарядов в груди. А вот под пальцами становится мокро. Я плачу. Плачу о том, что было, будет и еще не свершилось.

Плачу заранее, пока никто не видит.

Я так привыкла. Прятать боль, скрывать чувства, показывать всем только счастливую улыбку без тени печали.

– Добрый день, Диана Викторовна. – Лечащий врач заходит в мою vip–палату, пряча руки в карманах белоснежного халата. – Я смотрю, вы уже наготове. Соскучились по мужу и дому? У вас такой замечательный любящий муж. По такому не грех скучать.

Костя и правда всю неделю приезжал ко мне. Каждый раз приносил большие пакеты с едой из разных ресторанчиков, фрукты из тайской лавки, мои любимые домашние сладости из магазинчика на окраине города. Даже матери наказал навещать меня утром и вечером. Вера Степановна исправно выполняла поручения сына. Заглядывала, спрашивала о самочувствии, приносила книги, чтобы я отвлекалась иногда.

– Наверное. – Пожимаю плечами, стираю слезы под глазами, пока она читает сообщение, пришедшее ей на телефон.

– Так, – блокирует экран своего смартфона. – В эпикризе я все вам написала. С Натэллой Павловной мы обсудили ваше дальнейшее лечение. Она будет с особым вниманием наблюдать вас. Думаю, месяцев через шесть–семь сможете начать подготовку к беременности.

С кем? С мужем, которого к тому времени сдует муссон?

– Спасибо. Я буду следовать всем рекомендациям, и ходить на приемы.

– Тогда, не смею вас больше задерживать. Тем более что внизу вас ждет целый отряд суровых мужчин в костюмах.

Мой муж предсказуем. И раньше мне это нравилось. Я ненавижу сюрпризы. Но сейчас мне хочется прогнать всех его верных псов, сесть за руль своей машины и ехать, ехать, пока не упрусь в тупик. Наверняка, где–то он существует.

И там нет людей. Никого на километры. А может быть и тысячи километров.

Но это все мои несбыточные мечты.

Костя дал понять, что я принадлежу ему. Безапелляционно. И его не интересует мое мнение. Мы даже про случившееся не поговорили. Просто обменялись болезненными взглядами, формальными фразами, холодными молчаниями и все.

Не знаю, какие мысли у него в голове сидят. Хотел он ребенка, не хотел. Желал стать отцом в свои тридцать шесть или не желал.

Мой муж одна сплошная загадка. По его каре–зеленым глазам не поймешь, о чем думает, не прочтешь правду по жестам или мимике. Настоящий холодный босс.

Расчетливый и прагматичный до чертиков.

С первого дня знакомства. С первого нашего разговора на том вечере, когда меня пытался обрабатывать заклятый папин конкурент Георгий Северцев. Он давно метил на наш «винный бизнес», еще в далеких девяностых хотел слияния. Но…

Костя спас наш семейное дело. И покорил мое сердце. Я больше ни о ком не могла думать, никого не представляла рядом с собой…

Оберон Константин целиком увлек мое внимание и навсегда проник мне под кожу.

Вздыхаю.

Странное эхо разносится по пустой палате.

Оборачиваюсь, осматриваю кофейного цвета стены и понимаю, это мои всхлипы звучат в замкнутой тишине. Я снова разревелась от воспоминаний.

Но без них я не могу. Только они не дают мне сгореть в огне предательства и боли от потери малыша. И что убивает глубже и сильнее сложно сказать. Нож для колки льда в сердце от любимого мужа или прокол в живот от хирурга?

И то, и другое.

Опять напоминаю себе о пустоте. Никуда не деться от нее. Даже в комнате с сотней людей, мне будет пусто.

Надломленный выдох и я делаю шаг к сумке в кресле. Берусь за короткие кожаные ручки, направляюсь на выход. Дверь за спиной бесшумно закрывается.

– Здравствуйте, Диана Викторовна.

Охранник Кости забирает у меня ручную кладь и молчаливо следует за мной по коридору. Я бы с радостью сбежала прямо сейчас. Сорвалась и помчалась по лестнице сломя голову. Но рослый мужчина с ухоженной «эспаньолкой» может одной рукой закинуть меня на плечо и запихнуть в багажник.

– Здравствуйте, Диана Викторовна. – Словно под копирку произносит другой не менее крепкий боец в костюме.

– Да, здравствуйте.

В главном холле больницы на меня смотрят, будто на музейный экспонат. Блондинка в сопровождении двух бугаев выходит на улицу и садится в «призрачный» роллс–ройс насыщенного синего цвета с белым кожаным салоном. Это не машина, а произведение искусства. Картина Пикассо по автомобильным меркам.

– Константин Евгеньевич приказал доставить вас домой.

Моя ошибка. Я забыла напомнить мужу, что после выписки поеду в родительскую квартиру в жилом комплексе на берегу моря.

– Я сейчас ему позвоню.

На моем телефоне всего десять процентов зарядки. На пару вызовов хватит.

Захожу в контакты. Первый в списке. И в моем сердце тоже.

Звонок прерывается сразу же. После одного гудка. Перезваниваю и уже недоступно.

Занят Ксенией? Обсуждают, в каком итальянском отеле проведут ближайшие выходные?

Почему так больно?!

И неужели ничего кроме боли никогда больше не почувствую?

– Домой? – уточняет водитель в солнцезащитных очках.

– Нет. Отвези меня в какое–нибудь кафе. Я проголодалась.

Я не голодная. Но в кафе найдется зарядник. В тот дом я не вернусь. Ни за что. Он для меня айсберг, о который разбилась моя жизнь.

– Хорошо.

«Призрак» приводится в движение, а я прикладываю телефон к подбородку и зажимаю нижнюю губу. Пожалуйста, Костя перезвони…я не хочу возвращаться в дом, где я потеряла ребенка. Не хочу. Без твоего веского слова, эти обученные бородачи ничего не будут делать. Прошу тебя…

По обеим сторонам мельтешат невысокие здания, автобусные остановки.

Стучу корпусом по подбородку сильнее. Внутри нарастает отчаяние. Если он думает, что своим молчанием что–то решит. То зря.

Развод будет. И я уже ушла от него.

Турлынь! – телефон чуть вибрирует.

От неожиданности роняю его на колени. Блин!

Взяв в руку, тороплюсь прочесть сообщение, до полного отключения чертова гаджета.

Видео. Интересно. Нажимаю на воспроизведение и смотрю на Ксению в нашей с Костей постели. Она в ярко–красной кружевной сорочке, а рядом мой обнаженный муж…

ГЛАВА 5

Еще раз перематываю видео и на ходу открываю дверь. Водитель резко тормозит. Я вылетаю из салона, телефон выскальзывает из руки на асфальт, и от удара гаснет. Мчусь в ближайший темный переулок. Ноги не слушаются после шести дней пребывания в больнице. Поэтому я скидываю туфли и бегу, бегу, бегу…

Мне хочется скрыться, исчезнуть, вырвать сердце и скормить его уличным собакам. Слезы смахивает встречный морской ветер. Я лишь громко глотаю сбитый в комки воздух и мечтаю где-нибудь забиться в уголок на несколько часов.

А может и дней.

Костя мерзавец. Конченый подонок!

Я потеряла ребенка, а он? Изучает Камасутру с Ксенией в нашей супружеской постели?

Там, где должны быть лишь двое. Мы.

Господи…

Собачий лай за спиной напоминает о двух охранниках, от которых я улизнула. Часто оглядываюсь набегу, волосы липнут к лицу.

Они меня найдут и привезут в дом предателя и портовой подстилки. Не бывать этому. Ни сегодня, ни завтра, ни месяц спустя.

От порывистого бриза меня клонит назад. Замечаю слева крошечную кофейню. Она будто маячок в бескрайнем океане моего отчаяния. Ныряю в дверь и прижимаюсь к стене, скрывающей меня со стороны улицы.

Сердце колотится безбожно. Ударов сто сорок в минуту. Из пульса можно собрать звуковую дорожку. Облизываю губы и пытаюсь прийти в себя.

Ксения, постель, кружева, спящий Костя.

Картинки меняются, а суть одна.

Еще неделей ранее мы с Костей грезили отдыхом. Не могли дождаться, когда покончим с Лоренцо и возьмем короткий отпуск. Никакого вина, бесконечных встреч, договоров, поездок. Только он и я. Тихие вечерние прогулки, разговоры по душам, танцы в нашем любимом клубе.

– Простите, с вами всё в порядке?

На меня, насупив брови, смотрит рыжая девушка с ямочкой на подбородке и графитными серыми глазами.

– Д-д-да. – Киваю без остановки, мои растрепанные волосы опадают мне на щеки.

– Хотите кофе?

Она оглядывает меня с головы до ног, прищуривается одним глазом, увидев отсутствие обуви.

– И, кажется, у меня где-то завалялись тапочки.

Я свожу пальчики, становясь косолапым недоразумением, а она улыбается и плечиком зовет меня к столику.

Шлепая по холодной плитке, трясусь, словно провела ночь в холодильной камере. Но я всего-то еще раз убедилась в неверности мужа.

Всего-то…

Для меня он был жизнью, светом в совершенно темном царстве.

Присев на стул, беру овсяное печенье, лежащее в плетеной корзиночке. Мне не хочется есть. Я просто крошу кругляш, представляя Ксению. Ломаю ее снова и снова, закусывая щеку изнутри. А что, если мне поговорить с Олегом? Нет, я не смогу. Он сам должен узнать об их шашнях. Но как? У него полно работы, он же правая рука Кости. Постоянно в разъездах, командировках. Я же не явлюсь к нему в кабинет со словами: привет Алек, твой лучший друг спит с твоей любимой женой. Нам, конечно, предстоит видеться каждый день в офисе, но…

Боже.

Мне же нужно будет выйти на работу.

В животе нарастает острый спазм. Я прикладываю ладонь к маленькому шрамику и заставляю себя успокоиться. Глубокий вдох, медленный выдох.