Измена. Мой (не) верный муж (страница 4)
Беречь, заботится, слушать рекомендации. Напоминаю поэтапно. Мое здоровье сейчас важнее всего.
– Кофе по моему личному рецепту. С медом и капелькой корицы.
Огненная богиня широко улыбается.
– Спасибо. – Выдавливаю лишь полуулыбку. Танцует на губах на грани нервного тика.
– Можно я присяду?
Я внезапно осознаю, что в заведении больше нет посетителей. Мой взгляд с извинительным посылом теряется в ее нереальных глазах. Они обволакивают, укутывают в тепло несмотря на серость.
– Конечно.
Девушка отодвигает стул с французской спинкой и садится. На столешнице много крошек. Быстро сгребаю их ладошкой, стараясь унять нарастающую неловкость.
– Вам повезло. Я решила провести ревизию и уже хотела закрываться.
– Извините, – не смотрю на нее, воюю с «остатками Ксении». – Я тоже не думала, что так получится.
– Я Катя.
Она наблюдает за моими глупыми действиями очень внимательно. А потом, словно фокусник вынимает тапки из-под полы и бросает мне под ноги.
– Диана. – Надеваю на ощупь. Сразу теплее становится.
– Прекратите. – Не выдерживает, накрывает мою руку своей рукой. – Расскажите, что у вас произошло? Если вам нужно убежище, хотя бы на эту ночь, у меня комната пустует. Прямо здесь. На втором этаже.
Я долго молчу. Меня со стоном прорывает в рыданиях. Склоняюсь над столом, сложив руки под голову, и уливаюсь слезами.
– Мой муж изменяет мне, я потеряла ребенка…а час назад я узнала, что дрянь, которая разрушила мою семью, осквернила самое святое…я не знаю, что мне делать. У меня никого нет, кроме мужа. И я не могу вернуться домой, не могу поехать на квартиру родителей, потому что он везде. Как чума или холера!
– Тише, Диана, – Катя обнимает меня, а даже не улавливаю, как ей удается незаметно переместиться. – Переночуете у меня. А завтра, я уверена, все образуется.
– Вы понимаете, – задираю подбородок, всхлипывая со звучным придыханием. – У меня есть деньги. Мой муж владеет многомиллионной компанией «Вилла Давыдовых». Я начальник маркетингового отдела. И.…Но я просто без сил…из меня, будто вся жизнь вытекла.
– Оберон? Ты Диана Оберон?
Опять роняю голову на руки и хлюпаю носом.
– Ваши вина превосходны! А шампанское? У меня есть бутылочка в холодильнике. Просто невероятно, всегда хотела с тобой познакомиться. Извини, что на «ты», но я тобой восхищаюсь! Красивая, яркая, уверенная, умная, целеустремлённая девушка. Я даже подписана на тебя в социальной сети. Слежу за постами, местами, где ты бываешь. После твоего тура по Италии, начала копить на поездку. Кофейня приносит неплохую денежку, но я хочу отдохнуть на всю катушку!
Ее слова еще сильнее прибивают меня к столу. Сейчас я сгоревший в пламени мотылек. Или хуже. Раздавленный мотылек, с вырванными на живую крыльями.
– Знаешь, – Катя проводит по моей спине, – я рада, что ты решила спрятаться от прошлого именно в моей кофейне.
– Почему? – поворачиваюсь к ней опухшим лицом.
– Потому что мне тоже когда-то пришлось начинать сначала после предательства мужа.
В пустом зале в молочно-белых тонах стало на одно разбитое сердце больше. Вот так неожиданно и явно.
– Попробуй кофе, я старалась. Это конечно, не Бордо, Мускат и прочее, но тоже вкусно и сделано с любовью.
Катя встает, идет закрывать дверь. Я смотрю ей вслед и понимаю, боль до сих пор внутри нее. Она переворачивает табличку с «открыто» на «закрыто» и едва уловимо ее пальчики подрагивают. Перевожу взгляд на чашку с кофе, сдираю зубами шкурку с нижней губы. Склеить осколки сердца можно, но это будет уже не заводская фигурка, а хэнд-мейд с ошметками клея на стыках.
Так пусть оно будет разбитым, пока кто-то не найдет способ заменить его на новое.
ГЛАВА 6
Ночью я не сплю. И моя бессонница объяснима. Жизнь рухнула в одночасье, и жирная линия разделила ее на счастливое «до» и мрачное «после». И как бы ни хотела, выход найти невозможно. Константин меня предал, надругался над моими чувствами и любовью. Просто стёр ее до дырки.
После смерти папы меня прибило к земле. Девочка, живущая в ванильном мире, вдруг обнаружила, что реальный мир жесток и коварен. А земля, над которой она витала в облаках, выжжена дотла.
Папа всегда меня оберегал от суровой действительности. Бизнес полностью держался на его могучих плечах. Он был Атлантом с невиданной мощью, а я его любимым ангельским цветочком.
Пришлось быстро обрастать шипами. Тот же Северцев кружил вокруг аллигатором, выжидая, охотясь за мной на расстоянии. И я уже была готова сдаться. Вручить ему «золотой ключик» от «Виллы Давыдовых». Но из волшебной бутылочки выскочил Костя. Сделал предложение, хм, от которого я никак не могла отказаться. И чтобы не чувствовать себя в конец дурочкой, попросила его о расписке. Он даёт мне деньги – я обещаю вернуть всё до копеечки. Только вернула я с небольшим бонусом. Вручила ему сердце, перевязанное синим, как и его ледяные глаза, бантом.
Влюбилась как подросток. Гормоны взбунтовались, и я пропала.
Без него, без него, без него жизнь чужая, не моя …так кажется, пела Успенская?
Но что с того? Без него и с ним теперь все не то.
Я застряла между. Под ногами выпуклая пустота. Болтаюсь в подвешенном виде и вспоминаю то, чего уже никогда не случится. Папа больше не прижмет к своей груди и не прошепчет: девочка моя, я так тебя люблю.
И нас Константином прежних не будет. Я не прошу ему перепихоны с Ксенией. Никогда.
– Это моя собственность! И если вы сейчас же не покинете кафе, я вызову полицию!
Срывающийся на крик голос моей спасительницы доносится отчётливой вибрацией из–за двери. Я подхожу к окну и вижу Бентли своего мужа.
Черт!
Скручиваю свои длинные пшеничные волосы в клубочек на затылке, скрепляю карандашом, который нахожу на полке.
Костя устраивает представление, забывая о приличиях. Когда он в гневе, у нее падает заслонка и демона не остановит даже рота солдат с автоматами.
– Где моя жена? Спрашиваю в последний раз.
Медвежий рев ничуть не пугает Катю, она грудью охраняет витрину со сладостями. Ее острый прямой нос высоко поднят, плечи расправлены. Рыжие пряди полыхают красным в лучах расчетного солнца. Мифическая амазонка, готовая расправиться с мужчиной, заступившим на ее территорию.
– Мне плевать, кого вы ищете. Здесь точно не найдете.
Я выхожу из узкого коридора за барной стойкой, и в глазах мужа растекается облегчение с дозированным сожалением. О чем он жалеет? Об ужасном сексе с Ксенией? Забыл, какой сладкой конфеткой она была? Как липла к его поджарому телу?
– Диана.
Выдох моего имени вызывает непослушные мурашки. Лёгкая изморозь покрывает мою кожу.
– Кать, оставь нас, пожалуйста. – Мельком поглядываю на лису в сторонке.
Вход в кафе украшают две статуи с безжизненными профилями. Муха мимо них не пролетит.
– Хорошо. Но через час открытие.
Я касаюсь ее плеча. Наши взгляды успокаивают друг друга. Мой муж со своими тараканами в голове, но применять силу не станет. Ни разу не поднимал на меня руку и сейчас не посмеет. У него очень четкие мужские понятия. Я знаю.
– Чего ты хочешь?
Спрашиваю Костю, едва Катя исчезает.
– Ни привет, ни прости?
Напряжение, которым он наполнен, искрит в его глазах и жестах. Даже говорит сквозь зубы.
– Ни того, ни другого ты не заслуживаешь.
– Да?
Костин шаг равен моим пяти. Я зажата им и о побеге могу забыть.
– Разве тебе есть до меня дело? Вчера ты вполне хорошо себя чувствовал с Ксюхой.
– У тебя галлюцинации после больницы? Может нужно проверить голову? МРТ, например.
Вонзает указательный палец мне в висок и тихонько постукивает им по одной точке. Я хвастаюсь за его запястье, а он легко выкручивает положение в свою пользу и фиксирует мою кисть. Наши лица катастрофически близко. Правда, Косте приходится сгорбиться и ощутить себя мужчиной среднего роста.
– Развод избавит от всех проблем. Нам обоим станет проще жить.
– Что ты ёбтвою несёшь? – наши тела соприкасаются. Костю изнутри нарывает от бешенства. – Вчера ты должна была приехать домой. Я попросил домработницу приготовить ужин, сменить постельное белье…
– Отличная идея. Особенно после того, как твоя шляндра оставила на нем свои следы. Да и ты, наверное, тоже. Ты же не любишь предохраняться.
Над нами повисает грозовое облако. Вот–вот разразиться гром.
– Диан, что с тобой? В последнее время ты ведёшь себя как одна из…
– Как кто, Кость? Как нормальная женщина, которую предал любимый муж? Уж, извини, что не бросилась тебе в ноги после того, что произошло.
– А что произошло? Ты услышала вырванные из контекста разговора фразы, надумала себе измену. Потом эта беременность!
– Эта? Говоришь так, будто я подхватила ротавирус. Будто у меня была диарея, вызванная испорченным чизкейком. – Не знаю, почему вспоминаю свой любимый десерт. – Но испорченный ты! Меня от тебя тошнит! От твоей чертовой заботы, которой прикрыта ложь. Оставь меня! Хотя бы раз уступи и дай мне время пережить случившийся апокалипсис! Прошу тебя!
Перестаю моргать. Глазам больно от долгой паузы.
– Больше никогда не убегай от моих парней и не выбрасывай телефон. И перед тем, как вернуться в офис, чтобы воевать со мной, возьми пару дней передышки. Поняла?
Хлоп. Первый болезненный взмах ресниц. Замедленная съемка, вокруг все зависает в моменте. Даже пылинки в воздухе замирают.
– Собери и перевези мои вещи в родительскую квартиру. В дом я не вернусь.
Костина броская челюсть с иссиня–черной щетиной хрустит на металлических шарнирах. Мое сердце не бьется. Ни удара за последнюю минуту.
– Как пожелаешь, любимая. Но послушай. – Обнимает меня за осиную талию, и я окончательно тону в озере его черных зрачков. – Я безумно хотел ребенка. Мы были бы замечательными родителями. И сейчас мне тоже больно. Запомни, я такой же человек, как и ты. Только с одним отличием. Я свое никому не отдаю. А ты моя.
Шепчет, добирается до хрупкой куколки внутри меня. И когда она трескается и рассыпается на микроскопические кусочки, пересекает зал. Возле двери оборачивается, сдавливает медную ручку до скрипа.
Меня мотает хлеще чем в центрифуге от его немой скорби в глазах.
Дверной колокольчик позвякивает, и Катя выходит из укрытия за стойкой. Мы обе смотрим на орангутангов в костюмах. Они заходят в кафе и испепеляют меня взглядами.
– Ты поедешь с ними?
Катя нервно усмехается, явно нажимая в уме «тревожную кнопку».
– Спасибо тебе за гостеприимство.
– Вот, держи мою визитку на всякий случай. Звони в любое время.
Сует мне карточку. Я беру и благодарностью улыбаюсь. Тонкая картонка греет мою ладонь. Маленький тлеющий огонек, после ледяного тайфуна в облике мужа.
ГЛАВА 7
Вся моя жизнь уместилась в три чемодана и одну спортивную сумку. Именно на нее я смотрю сейчас, стоя в пустой родительской квартире под чутким надзором одного из ручных собачонок Константина.
Парень загораживает собой торшер, который я включила, переступив порог. В комнате гнетущая полутьма.
Бросить в него туфлю? Запустить плоскую вазу?
Нет. Я уже достаточно сошла с ума. Новая истерика потянет на палату в психиатрической лечебнице. Одиночная камера с решеткой в окне.