– Уйди и на глаза не попадайся, если не хочешь еще раз по морде получить, – потребовал Равиль, придерживая своего дядю.

Анвар – брат Равиля и Софьи – со всей силы оттолкнул Имрана и тот упал на сухие листья – совсем чуть— чуть не дотянул до арыка. Мужчина встал, отряхнулся, посмотрел на бывшую родню с презрением, развернулся и ушел оттуда злой, как чёрт. А Эсми крепко обняла отца, пытаясь успокоить его. В который раз она пожалела, что всё скрывала от родителей, изображая видимость счастья. Так делали тысячи женщин до нее. Так будут делать тысячи женщин после.

Глава 8. Отдай его мне

Прошло несколько дней. Благодаря Герасиму Андреевичу видео с ее участием удалили с Youtube, а информагентства “грохнули” статьи о драке на барахолке. Эсми с детьми перебралась к родителям и заняла свою бывшую комнату, только устроила там детей, а сама спала в маленькой комнатке для гостей, где стояла только кровать и старинный сундук, доставшийся в наследство от бабушки. На нем, как и положено в восточных семьях, стопкой лежали многочисленные яркие копяшки (в каз.языке – корпешки) – сшитые вручную длинные одеяла, которые издревле расстилали по всему периметру комнаты, когда приезжали гости и накрывали дастархан на полу. В первую же ночь в родительском доме она спала как младенец, несмотря на навалившиеся проблемы.

На следующий день Эсмигюль встала ни свет ни заря, чтобы приготовить самсу для магазинов. Потом папа отвез ее с детьми практически до дома свекров, так как именно там находились магазины и детский сад. На обратном пути попали в утреннюю пробку, и Эсми всё переживала, что папа опоздает на работу. Вечером Эсми задумалась, стоит ли игра свеч: надо ли ей делать такой крюк или лучше найти садик и магазины рядом с домом. Плюс еще одна задачка в копилку. Голова гудела, но нельзя было ни на минуту раскисать.

Через три дня после посещения УВД ей позвонили с незнакомого номера. Она только вернулась домой и валилась с ног, потому что обошла всю округу и предлагала свою выпечку на продажу. В трех магазинах забрали на пробу и обещали перезвонить. Подумав, что это потенциальный заказчик, Эсми быстро взяла трубку и бодро ответила:

– Слушаю!

На другом конце провода немного помолчали, но Эсмигюль слышала размеренное дыхание и какой-то шум вдалеке.

– Говорите.

– Эсмигюль, – стоило звонившей открыть рот, как Эсми все поняла. Она тут же напряглась, нервы натянулись тонкими струнами.

– Хабиба…Зачем звонишь? – Эсми медленно опустилась на край дивана.

– Я знаю, тебя уже вызывали в полицию.

– Благодаря тебе.

Любовница мужа усмехнулась и продолжила:

– Но я подумала…и решила пойти тебе навстречу. Все— таки у тебя маленькие дети. И они дети моего любимого мужчины.

Эсмигюль сдержалась, чтобы только не взорваться и не обматерить ее.

– Это мои дети, – процедила женщина. – Только мои.

– Никто не спорит. Поэтому я предлагаю тебе перемирие, чтобы не доводить дело до суда. Я прощу тебя, подпишу документы, что не имею к тебе никаких претензий. Но взамен и ты должна пойти на мои условия.

Эсми зажмурилась, сдавила в руке телефон и пробормотала:

– Какие условия?

– Отдай его мне. Полностью.

– Кого? – Эсми резко открыла глаза и перед нею запрыгали мошки.

– Имрана.

– Имрана? – расхохоталась женщина. – Да забирай. Мне он уже не нужен. Я подала на развод.

– Откажись от алиментов, – неожиданно выпалила Хабиба.

– С чего вдруг?

– Ты же говоришь, что это только твои дети. Вот и обеспечивай их сама.

– Ааа, – засмеялась Эсми, – то есть твоего ребенка будет обеспечивать отец, а моих – нет? Интересная логика.

– Я заберу заявление, если мы договоримся и ты откажешься от алиментов. Ты же можешь это сделать?

– Ты меня шантажируешь?

– Просто предлагаю подумать, – несмотря на то, что эта фраза прозвучало ровно, Эсми почувствовала, что все ее слова пропитаны ядом. – Сейчас ты зависишь от меня и того, что я скажу дознавателю.

Эсми немного подумала и обреченно вздохнула:

– Мне нужно время подумать.

– Думай. Но времени у тебя немного, меня скоро выписывают.

– Это продуманная девочка. Далеко пойдешь.

– Так жизнь заставила, – съязвила она.

Закончив разговор, Эсми откинулась на спинку дивана и прикрыла глаза ладонью. Плечи ее затряслись в безмолвном смехе.

“Какая дурочка! – подумала она. – Верит, что вытянула счастливый билет. Интересно, какую лапшу Имран ей навесил? Что он хозяин двух бутиков? Да он скупердяй, каких поискать и полностью зависит от мамы”.

Тут же вспомнилось, как Эсмигюль просила у него деньги на то, чтобы купить себе кое— что из косметики. А он ответил: “Зачем тебе краситься, ты же все равно дома сидишь. Ты же видишь, какой напряг сейчас с деньгами?” Но напряга-то уже не было. Тогда-то Эсми и начала печь на заказ, чтобы не клянчить у мужа на свои базовые нужды.

Телефон все еще был зажат в ее руке. Она вновь включила его, пролистала страницы на дисплее и нажала на приложение Call Recorder. Тут же вышел список всех звонков. Эсми нажала на последний и услышала свой голос. Чуть перемотала вперед и снова включила запись.

“Я предлагаю тебе перемирие, чтобы не доводить дело до суда. Я прощу тебя, подпишу документы, что не имею к тебе никаких претензий. Но взамен и ты должна пойти на мои условия”.

Как бы не противно ей было слышать голос Хабибы, но именно в этот момент Эсми искренне радовалась, что по наводке Сони установила это чудесное приложение. Им она пользовалась по работе, потому что часто чиновники обещали дать комментарий и включали “заднюю”, или герои спорных репортажей сначала говорили одно, а потом на лету переобувались. Эсмигюль подумала— подумала и тоже установила его на всякий случай, потому что тоже ведь работала с клиентами и иногда попадались недобросовестные.

Прослушав запись до конца, она набрала Герасима Андреевича и все ему рассказала. Он тут же воодушевился, связался с дознавателем и меньше чем через два часа они втроем сидели у него в кабинете. Аскаров осмотрел мобильный Эсмигюль, зафиксировал время и продолжительность звонка и пообещал разобраться.

На следующий день Эсми снова вызвали в УВД. Открыв дверь в уже знакомый кабинет дознавателя, она вцепилась в ручку так сильно, что чуть не оторвала ее.

– Проходите, – велел Мади Аскарович и указал рукой на стол. – Садитесь.

Она молча вошла и села на стул прямо напротив Хабибы и Имрана. Посмотрела сначала в глаза любовнице, потом мужу, а он отвел взгляд – не выдержал. Аскаров в это время поглядывал на троицу и в голове жужжала только одна мысль: “Две бабы мужика поделить не могут, а мне потом в этом дерьме копаться”.

– Гражданин Юсупов, вы можете выйти.

Имран встал, но Хабиба резко схватила его за кисть.

– А можно он останется? – взмолилась она. – У меня голова все еще кружится.

– Если у вас кружится голова, давайте вызовем скорую, – раздраженно бросил дознаватель.

– Здравствуйте, извините, задержался, – в кабинет вошел Герасим Андреевич и быстрым шагом направился к Эсми.

– А почему ей можно, а мне нет? – возмутилась Хабиба, тогда как Имран стоял, как растерянный ребенок.

– Мы не в садике, гражданка Манзурова. Ким Герасим Андреевич – юрист, представляет интересы клиента. У гражданина Юсупова таких полномочий нет, поэтому он подождет в коридоре.

Она нехотя выпустила его руку и изменилась в лице: скривила губы, сощурила глаза, смотрела волчицей на Эсмигюль, пока Мади Аскарович рассказывал, что проведенная экспертиза телефонов и записи звонка установила его подлинность.

– Этого не может быть! Это подделка. Монтаж! – вскрикнула Хабиба.

– Я еще раз повторяю: запись подлинная, – по терпеливо, но уже с нажимом произнес Мади Аскарович. – Вы сами вчера дали проверить ваш телефон. Время и продолжительность звонка гражданке Юсуповой с вашего мобильного совпала с данными с ее телефона.

– Я…я, – глотая слова мямлила девица.

– Вы пытались надавить на ответчика. Так что, гражданка, Манзурова, давайте теперь разбираться во всем по порядку.

– Разрешите, – вставил слово адвокат и протянул лист, который предусмотрительно вынул из дипломата. – Ознакомившись с результатами судебно-медицинской экспертизы, я обратился в Научный центр акушерства и гинекологии. Независимый эксперт объяснил и письменно зафиксировал, что тонус, с которым гражданка Манзурова попала в больницу, не является следствием падения. Обычно к нему приводит ряд других факторов: гормональный дисбаланс, недостаток прогестерона, интенсивные физические нагрузки. Гражданка Манзурова, а вы ведь не в первый раз обращаетесь в женскую консультацию по поводу тонуса?

Глаза девушки забегали и она потерялась с ответом. Эсми же тихо ликовала, понимая, что мышка угодила в собственную мышеловку.

Дело до суда доводить не стали, подписав мировое соглашение. Хабиба отказалась от каких-либо претензий к Эсмигюль, в том числе от возмещения физического и морального вреда. Она не ожидала, что дознаватель окажется таким дотошным и справедливым, но похоже, Аскаров действительно ей сочувствовал.

Когда все закончилось, Эсми стояла на крыльце здания УВД и смотрела на то, как разгневанная Хабиба вышла за ворота. Имрана нигде не было – скорее всего, опять сбежал, ведь это было как раз в его духе. Ей даже на секунду стало ее жаль – он ведь поступит с ней так же, как с Эсми. Но потом отпустило.

“Странный он все— таки, – подумала Эсми. – Не понимаю, как я могла столько лет любить и держаться за него? Ведь он этого не стоит.”

– Эсмигюль, ну вот все и закончилось, – рядом с ней оказался Герасим Андреевич. – Поздравляю.

– Спасибо вам большое! Не знаю, что бы я делала без вас? И, пожалуйста, не отказывайтесь от оплаты.

– Да, бросьте, Эсмигюль. Вика мне не простит. И я взял это дело pro bono (бесплатно).

Эсми с благодарностью смотрела на него и, наконец, решилась спросить:

–тогда вы не подскажете мне адвоката по бракоразводным процессам? Хочу скорее развестись.

– Конечно. У меня как раз работает молодой, но очень толковый юрист – Екатерина Ковалева. Приезжайте к нам завтра, я ее предупрежу.

Это была еще одна прекрасная новость за этот день. Справедливость восторжествовала и теперь она понимала, куда двигаться дальше.

Глава 9. Закрытое сердце

Конец сентября 2013

Перевязав ремешок тренча и победно взглянув на свое отражение в прозрачной двери суда, Эсми дернула за ручку и вышла на улицу. Мокрые желтые и багровые листья прилипли к тротуару, в круглых лужах отражались облака и летящие на юг птицы, все, что скрывалось за серой стеной сентябрьского ливня, вновь обрело яркие краски и ожило. После дождя пахло свежестью и настоящей осенью – такой, когда хочется забраться под одеяло с кружкой горячего чая и хорошей книгой, и чтоб на улице барабанил ливень, дома было тепло, а на душе спокойно. Она сделала это – поставила точку в тяжелом, вымученном романе, который писала, пока хватало сил и терпения, но, увы, исписалась. Махнув рукой, закончила финал, поблагодарив героя за самое светлое и прекрасное, что получилось у них создать., – сына и дочь.

– Волнуетесь? – спросила оказавшаяся рядом с ней Екатерина. Молодая, но бойкая, справедливая и активная женщина, благодаря которой суд не только оставил детей с Эсми и обязал Имрана платить алименты, но еще и наказал отдать бывшей жене ровно половину от стоимости машины. Кроме нее совместного имущества и общих накоплений у них не было и как подозревала Эсми, Имран не откладывал, а сорил деньгами направо— налево, надеясь на мать и ее прибыльный бизнес.

– Волнительно от того, что все закончилось, – с облегчением вздохнула Эсмигюль. – Этот месяц был самым долгим и трудным в моей жизни.

– Понимаю, – сочувственно кивнула Катя. – Выпили из вас всю кровь?