– Так все просто, – глянул на него Олег. – Что не вы убили – ясно. Но вот если скажете, что вам о случившемся ничего не известно – не поверю. Не может такого быть. Вы же догадывались, что мы приедем, а значит, в курсе произошедшего.

– Хочешь верь, хочешь нет – не знаю ничего, – пробасил здоровяк. – Что убили – да, ведаю. И тела этих парней видал, скрывать не стану. Еще до того, как их ваши забрали, видал.

– А говорите «ничего». Вы, стало быть, первым их и нашли.

– Не я, – усмехнулся волкодлак, – Акимыч, лесовик местный. Я неподалеку от поляны бродил, травку одну высматривал – не зацвела ли? Денег нынче надо много, дорого же все, вот и нашел себе подработку – для ворожей кое-какие травы собираю из тех, что им самим в руки не дадутся. Дела они ведут справно, платят честно, а мне не в труд по лесу пробежаться.

Олегу очень хотелось спросить у него, что это за ворожеи, поскольку он о таких ни разу ни от кого не слыхал, но сейчас для любопытства было не время и не место. Во-первых, Герасим, перейдя с одной темы на другую, к первой после мог и не вернуться, во-вторых, время убегало просто стремительно. Неровён час, Акимыч их не дождется – и тогда все, они до ночи будут к людям выбираться, а после еще до машины топать невесть сколько времени.

– Тут чую – кровянкой понесло. И не звериной, людской. Я подхватился, до полянки добежал, а там эта шишка еловая между мертвяков бродит, причитает да бороду себе треплет. Хотя оно и ясно – кому такое счастье надо? Если души тут остались, на том месте, где тела смерть приняли, то жди беды.

– Это да, – подтвердил Олег. – Что дальше?

– Так все, – огладил короткие седые волосы вожак стаи. – Глянул я, как этих парней убили, да и понял – мимо меня ваш брат не пройдет. Аркадий, когда у нас отлеживался, тайны из своей службы не делал. Да и родитель мой про судных дьяков немало знал, а после мне рассказал.

– Так уж все? – чуть подался вперед Ровнин, всем своим нутром чуявший – недоговаривает ему что-то Герасим, при себе держит. – Может, какие мелочи не упомянули?

– Запах, – помолчав, ответил-таки вожак стаи. – Ты ж смекнул уже, что я там не в людском обличье был?

– Догадался, – подтвердил Олег. – А что с запахом не так?

– Ребятишек тех бабы порезали, – насупив брови, пояснил волкодлак. – Точно тебе говорю. Но не ведьмы, этих ни с кем не спутаешь. Да и не слыхал я, чтобы они вот эдак над людьми измывались. Глотку перерезать, сердце вынуть – это да, могут, а тут-то совсем край. Причем видно – в охотку убивали, не торопясь. Для удовольствия. Вообще еще нежить на всякое сильна, но тут были люди. Верно говорю.

– Бабы, значит, – повторил за ним Ровнин, – но не ведьмы. Очень интересно.

– Странный был запах, – добавил вожак, – непривычный. Не знаю его. Да еще и кровь нос забила, понимаешь. Будь я в людском обличье – тогда ничего, а в волчьем…

– Н-да, тут есть о чем подумать.

– Так работа твоя такая. А я теперь тебе точно все рассказал. Боле нечего.

– За что очень благодарю. – Олег встал и поклонился хозяину. Не низко, не в пояс, скорее, он этот поклон просто обозначил. – Да, вопросов стало больше, но оно тоже хорошо. Рано или поздно хоть на один из них мы ответ найдем, а там, по ниточке, по ниточке клубочек и размотаем. Саня, куда ты кваса столько пьешь? Нам еще домой ехать. Приспичит в дороге – и как тогда?

– Вкусно же! – жалобно пояснил напарник, наливая себе уже третью кружку.

– Да пусть его, – хохотнул Герасим, понявший, что дело точно закончилось добром. Ясно, что он не сильно опасался двух забредших к нему гостей, но, при всей своей грозной внешности, он, несомненно, обладал миролюбивым характером, потому ненужного конфликта с властями очень не хотел. – А то на ужин оставайтесь. Тушеный заяц с томленой репой у нас нынче.

– Заманчиво, но нет, – развел руки в стороны Олег. – Мы люди приказа, собой не владеем. Сказано к ночи в городе быть – хоть расшибись, но сделай.

– Понимаю, – поднялся с лавки Герасим. – Надо – значит надо.

– Но я очень доволен, что мы у вас в гостях оказались, пусть и по невеселому поводу. – Ровнин протянул волкодлаку руку. – Про дружбу говорить не стану, это слово слишком серьезное, чтобы им вот так, на ходу разбрасываться, но что знакомству рад – это точно. И дело не только во вкусном квасе и зацепке, связанной с убийством.

– Как есть хват, – снова басовито хохотнул Герасим. – На ходу подметки режешь. Но по твоей службе иначе и нельзя. Ладно уж, будете в наших краях – добро пожаловать. Встретим, приветим, квасом напоим.

– На том и договорились. – Ровнин достал из кармана куртки свою визитку и протянул ее вожаку стаи: – А вот мой телефон. Если что – звоните, чем смогу – всегда помогу. В рамках действующего законодательства, конечно.

Он заказал себе именные карточки еще с полгода назад, причем за собственные деньги, чем немного удивил большинство своих коллег и невероятно развеселил Баженова. Впрочем, ни первое, ни второе Ровнина совершенно не смутило, причем не только потому, что он к этому времени окончательно разучился краснеть по любому поводу и загоняться на тему «как бы кто что не то про меня не подумал». Есть работа, есть эффективные инструменты, позволяющие делать ее максимально хорошо, и визитка – один из них. Так чего ради себя лишать пусть небольшого, но преимущества? Только потому, что раньше им никто из сотрудников отдела не пользовался, предпочитая отрывать блокнотный листок и чиркать по нему ручкой?

Мало того, именно из таких мелочей у окружающих складывалось мнение о нем, Олеге Ровнине. Вон с каким интересом вожак стаи карточку рассматривает. И, возможно, думает сейчас о том, что жизнь его, похоже, столкнула не с шалопаем каким-то, а пусть и с молодым, но все же серьезным мужиком из тех, с кем дело можно иметь. То есть стала эта визитка тем финальным мазком, завершившим картину. И пусть кто-то не понимает, кто-то даже смеется, а он, Олег, желает работать именно так, тем более что правила отдела, сложившиеся за века, это никак не нарушает. Кстати, не исключено, что он, на минуточку, наоборот, старые традиции воскрешает. Наверняка до революции у сотрудников тоже визитки были. У руководства – так точно!

Герасим Переславович проводил их до калитки, вышла из дома и Милена, правда, с крыльца не спустилась, осталась на нем стоять.

– Спасибо, хозяюшка! – крикнул Олег и приложил руку к сердцу. – За угощение, за внимание. Хорошо гостям, когда хозяйка рукаста!

– Хорош гость, коли редко ходит, – фыркнула девушка, но по уголкам губ было понятно, что она не прочь улыбнуться.

– Гость недолго гостит, да много видит, – мигом отозвался Ровнин, а после неожиданно для себя самого еще Милене и подмигнул.

– Хрен редьки не слаще, – вздохнул хозяин дома. – Зацепились языками. Все, ступайте, молодцы. Вон темнеть скоро начнет, а вам по лесу пёхать.

После того как за спинами оперативников хлопнула калитка и скрежетнул засов, они спешно зашагали туда, где их ожидал лесной Хозяин. По крайней мере, они очень на это надеялись, поскольку разговор во дворе все же превысил отведенное на него время.

– А хороший дядька этот Герасим, – негромко произнес Ольгин. – Да?

– В целом да, – согласился с ним Ровнин. – Но тут, Саня, тоже все относительно. Мы хороши друг для друга ровно до той поры, пока конфликта интересов нет. Ну или пока кому-то из нас от другого такого не нужно, что делать не хочется, а придется. А когда стороны с прибылью – чего хорошими не побыть? Он из-под подозрения ушел, мы хоть какую-то крупицу информации добыли, вот все и довольны.

– Да это ясно. Но ведь мог и послать? Сам же видел, он ломом подпоясанный, да еще на своей территории.

– А смысл? Это все равно что признаться в том, что он тех четверых завалил. Раз не пустил – рыльце в пушку.

– Тоже верно, – согласился с ним Саня. – А если бы на самом деле он – тогда как? Поди его из‑за такого частокола выколупай. Тут армейская поддержка нужна, с тяжелой техникой.

– Морозов бы решал, – подумав, ответил Олег. – Он начальник, ему виднее.

– А если ты? Что бы сделал?

– Своих на него натравил. В смысле – оборотней. Как по мне – единственный разумный выход. В Подмосковье их немало обитает, так что есть кому хвоста накрутить. Крепко не получится, силенок у отдела сейчас маловато, но все равно кое-что мы еще можем. А после объяснил бы почему, за что и как следует действовать для того, чтобы нормальные отношения возобновились, те, где никто никому на горло не жмет. И поверь – на этот хутор и волкодлаки пожаловали бы, и берендеи, и арыси. Не все, само собой, но в достаточном количестве, чтобы убедить Герасима в том, что он не прав. Даже до драки, думаю, дело не дошло бы.

– Хм, – призадумался Ольгин. – Умно. Мне такое в голову не пришло.

– Вот только времени на подобные телодвижения уйдет вагон. Сам видел – узнали мы немного, выходит, что овчинка выделки не стоит. Так, кажись, пришли. Евсей Акимович, вы здесь?

Тишина, только ветер предвечерне шумит в кронах деревьев.

– Неужели ушел? – расстроился Саня. – Беда!

– Не то слово, – покрутил головой по сторонам Ровнин. – Слушай, а чего Герасим говорил по поводу дороги? Там налево, тут направо. Ты запомнил?

– Конечно, – кивнул Ольгин. – Идти до развилки, там свернуть налево. Правда, боюсь, до машины мы засветло точно не доберемся.

– Ты, Санька, оптимист, – хлопнул его по плечу Олег. – Я вообще не очень представляю, где мы сейчас находимся, а он уже расчеты делает, когда куда попадет.

– Да все вы успеете, шалопуты, – раздался за спинами оперативников ворчливый голос лесовика. – Отошел на пару минут, а они и подождать не могут!

– Евсей Акимыч! – обрадовался Ольгин. – А мы уж думали: все!

– Глухарь тоже думал, да в котелок к охотникам попал. Что Герасим-то? Неужто в дом пустил?

– В дом нет, – не стал врать Ровнин, – во дворе поговорили. Но что знал – рассказал без утайки.

– Что он знать может? – недовольно насупился дед. – По поляне той тогда пошнырял, носом в землю потыкался, кровь с травы слизнул да в елки и убег.

Ровнин слушал лешего и думал о том, что из вот такой разобщенности лесных жителей, конечно, всегда можно пользу извлечь. Волкодлак, например, рассказал о том, что лесовик прямо-таки в панику впал, когда убийство случилось, о чем сам Акимыч, ясное дело, умолчал. А Хозяин леса, в свою очередь, сдал вожака стаи, который благоразумно не стал доводить до сведения оперативников то, что он кровушку людскую, оказывается, попробовал на вкус.

Понятное дело, что и то и другое не то что ненаказуемо, но даже поводом для разговора не является, но еще Францев говорил о том, что мелочей вообще не существует, всякий факт, даже незначительный, нет-нет да и может пригодиться, не сейчас, так позже.

Лесовик не подвел, довольно шустро выведя Ровнина и Ольгина к машине. Совсем засветло не получилось, но до темноты время в запасе еще было, благо майские сумерки – они долгие.

– Благодарим за помощь, Евсей Акимыч, – отвесил лешему поклон Олег, за ним то же самое сделал и Саня. – Без вас точно не управились бы.

– Лиходеев сыщите, – велел тот, – да накажите им в лес мой более не соваться! А сами приходите уж, дозволяю. Скоро земляника пойдет, коли лукошко принесете, так насыплю с верхом.

Сказал – и исчез, словно не было его. Ни одна веточка не колыхнулась, ни один куст не зашуршал.

– Придем, – пообещал Ровнин, причем ни капли не кривя душой. Такие знакомства он сразу заносил в список очень нужных и перспективных, потому времени на их укрепление никогда не жалел. – Земляника – это хорошо.

Казалось бы, вроде дело сделано, теперь только одно осталось – в город вернуться. Но вот тут все и пошло юзом. Если конкретнее – через пару километров глушитель «девятки» «чихнул» особенно громко, под капотом что-то жалобно брякнуло, и машина остановилась как вкопанная.

– Не понял, – глянул на Саню Олег.