– Нам не надо. Мы гостей не любим, так что ступайте восвояси. По дороге до развилки, там свернете налево и через часок выйдете к Безобразово. И поспешите, последний автобус на Москву в восемь уходит, а вам километров десять ноги глушить.

– Да мы не заблудились, Герасим Переславович, – весело, где-то даже залихватски гаркнул Олег. – Мы знаем, куда пришли, так что открывайте. Все равно пока не поговорим – не уйдем.

– Ой ли? – На этот раз голос был не мужской, а девичий.

– Так и есть. А даже если уйдем, то непременно опять вернемся. Мы очень упорные гости.

О чем шушукались те, кто находился во дворе, оперативники, увы, расслышать не смогли, но зато через пару минут громыхнул засов, а после без малейшего скрипа или скрежета открылась калитка.

Тот, кто ее открыл, выглядел так, что его было впору фотографировать для обложки вошедших недавно в моду глянцевых журналов, несущих в массы идею о том, что в здоровом теле – здоровый дух. Немолодой, но при этом весьма импозантно выглядящий седовласый и седобородый двухметровый здоровяк с косой саженью в плечах стоял в проеме и сверху вниз смотрел на двух оперативников, которые на его фоне выглядели тщедушными подростками.

– Лейтенант Ровнин, – показал ему удостоверение Олег, у которого в голове мелькнула мысль о том, что этому гиганту и в волка перекидываться ни к чему. Если что, он им обоим просто шеи как цыплятам свернет, да и все. – Это младший лейтенант Ольгин. А вы, так понимаю, Герасим Переславович? Верно же?

– Так и знал, что не сегодня, так завтра сюда наведаетесь, – хмуро пробасил глава стаи. – Не пройдете мимо.

– Радостно, – бодро произнес Ровнин.

– Что именно?

– То, что не придется ходить вокруг да около. Вы поняли, кто мы, а нам прекрасно известно, кто вы. Это сэкономит нам всем много времени. Так что, в гости пригласите? Или в дверях разговаривать станем?

– В дом – нет, – повел могучей шеей Герасим. – А во двор – проходите.

– Мы не гордые, – глянул на напарника Олег. – Нас и двор вполне устроит. Главное, чтобы вы на заданные вопросы ответили четко и желательно честно.

– Интересно, ночью в лесу ты таким же смелым останешься? Когда темнота, холод и кто-то вокруг тебя на мягких лапах ходит? – К калитке подошла молодая и очень красивая девушка из числа тех, о которых говорят «поглядела – что рублем одарила». – Или под корягу какую забьешься и шептать станешь: «Скорее бы рассвет»?

– Не знаю, – признался Олег, глядя на подбоченившуюся красавицу, которая своими тонкими пальчиками теребила кончик длиннющей русой косы. – По ситуации.

– Этот не забьется, – неожиданно заступился за него Герасим. – Уж поверь, Милена, я разных людей видел. Второй – не знаю, но этот – нет.

– Спасибо, – искренне поблагодарил его Ровнин. – Такое всегда приятно слышать. Но самый лучший вариант, если до подобного дело вообще не дойдет. Герасим Переславович, может, мы вон там, под навесом, расположимся на лавках? Лучше сидеть, чем стоять, тем более что и я, и мой коллега здорово сегодня устали. Тяжелый день выдался, даром что пятница.

– Вы теперь мои гости, как откажешь? – проворчал волкодлак и первым пошел к навесу, стоящему посреди двора.

Еще здесь имелась огромная поленница с гигантским чурбаком, в который был воткнут топор, несколько разноразмерных сараев, мини-трактор, стоящий дальнем углу, баня и много чего другого. Эдакое образцовое фермерское подворье из числа тех, о которых нет-нет да и показывали по телевизору репортажи с названием «Фермерство накормит Россию».

– Отличная работа, – только усевшись на лавку, провел по столешнице рукой Саня. – Дуб?

– Дуб, – ответил вожак стаи. – Отец делал. Умел он по дереву работать. Я – нет.

Хлопнула дверь дома, из нее на крыльцо один за другим вышли двое мужчин, совсем немного уступавших в росте Герасиму, но значительно моложе.

– Сыны мои, – пояснил гостям волкодлак, а после громко произнес: – Все нормально. Это гости. Не скажу, что долгожданные, но ожидаемые.

– Мы просто поговорить, – добавил Олег и закашлялся. – Тьфу, в горле першит, точно песку наелся. Милена, можно вас попросить принести нам по стакану воды? Очень пить хочется.

Девушка, стоящая рядом со столом, ничего ему не ответила, но зато уставилась на отца.

– Квасу гостям подай, – велел тот. – Чего застыла? Ступай, говорю!

Девушка еще пару секунд помедлила, а после направилась к дому.

– Вся в мать, – глянул ей вслед Герасим. – Упрямая – сил нет. Если, неровён час, утонет, то искать ее пойду не вниз по течению, а вверх.

– Лучше, когда характер есть, пусть и сложный, чем его совсем не окажется, – усмехнулся Олег. – Так мой отец говорит.

– Резон, – кивнул волкодлак. – Ну что, судный дьяк, будешь на меня тех парней, что третьего дня в роще у Вороново порешили, вешать? Ты же сюда для этого приехал?

Глава 5

– А это вы их вот так? – в тон ему ответил Олег. – Или же нет?

– Нет, – с достоинством ответил оборотень. – Но тут мое слово против твоего выходит. Я доказать ничего не могу, скрывать не стану. И вроде как все против меня: тут тебе следы когтей и сердце вырванное.

Все то время, что Ровнин общался с вожаком стаи, он так и так про себя прикидывал, как лучше вести разговор с этим несомненно лютым, но, похоже, довольно прямым собеседником. Давить на него не хотелось. Не потому, что в данном случае имелась большая вероятность того, что хозяин дома ему на порог укажет, а просто не было в том смысла. Переходить в область намеков и полушутливого-полусерьезного разговора тоже показалось оперативнику неразумным. Не тем типажом являлся Герасим Переславович, с которым такое проходит, ему разные словесные хитросплетения до лампочки.

Ну и самое главное – этот оборотень разительно отличался от тех, с которыми Ровнин сталкивался раньше. В городе в основном обитали одиночки, ушедшие из своих стай доброй волей или же изгнанные из них, потерявшие все и большей частью потерявшиеся в жизни. Нет, и там встречались личности, поставившие себе на службу доставшиеся им от судьбы звериную силу и чутье, но все равно они не шли ни в какое сравнение с этим гигантом, в котором ощущалась не только нечеловеческая мощь, но память рода.

И, бесспорно, Олегу хотелось бы видеть этого исполина если не в числе своих должников, то хотя бы знакомцев. Таких, к которым при оказии можно обратиться и получить ответ на заданный вопрос, а то и более ощутимую поддержку. За последние два года он отлично понял, насколько были правы и Васек, и Францев, независимо друг от друга говорившие ему о том, что истинной ценностью для правильного опера является не умение хорошо драться и метко стрелять, а то, насколько широк круг его агентуры и должников. Да, каждый из них вкладывал в эти слова свой собственный, личный смысл, но в любом случае семена, брошенные двумя профессионалами на благодатную почву, проросли, переплетясь при этом между собой корнями и трансформировавшись в нечто третье.

А из этого следует что? Не стоит тут паутину плести и прочей ерундой заниматься, не того поля ягода этот волкодлак. Он прямой как шпала и в словах, и в поступках, что, заметим, большая редкость. В населенных местах таких особей почти что не осталось, а вот в лесу пока еще встречаются. Начнешь лунокрутить – и доверия к себе больше никогда не жди.

Тем более душой кривить и не придется, потому что с самого начала понятно – не имеет этот дядька к смертям, случившимся на поляне, никакого отношения.

– Насчет когтей все небесспорно, может, это был и нож, – немного суховато, но при этом деловито произнес Олег. – Плюс добавим сюда писюны, которые этим ребятам под корешок вырезали. Если не ошибаюсь, эта деталь людского организма сроду ваше племя не интересовала как в разрезе обрядов, так и гастрономически. Да и потом – если бы вы этих горемык оприходовали, то уж, наверное, на полянке просто так бы не оставили. Прямо демонстративно, напоказ. Не скрою, всякое про ваше племя слышал как плохое, так и хорошее, но про то, что оборотни склонны к бросающим в дрожь демонстрациям или социальным силовым акциям протеста, мне ни разу никто рассказывал.

– Ишь ты. – Во взгляде вожака стаи мелькнуло легкое удивление.

– Герасим Переславович, такой вопрос: с чего вы вообще взяли, что мы пришли сюда с целью вас обвинять? В том, в сем, да в чем угодно? – вздохнув, поинтересовался Ровнин. – А? Ну да, с учетом того, что вашего деда когда-то приговорили к смерти, любви к нам вы можете не испытывать. Это понятно и объяснимо. Но давайте честно – там было за что, и вам это не хуже моего известно. У вашего отца же, насколько мне известно, никаких сложностей с моими коллегами не возникало. Да и вам жаловаться на нашу неусыпную опеку не приходится, не так ли?

– Мягко стелет, бать, – вклинилась в разговор Милена, ставя на стол запотевший глиняный кувшин с квасом и три кружки, сделанные из того же материала.

– Тебе кто слово давал? – рыкнул на нее вожак. – Принесла питье – и к себе ступай. Куда пошла?

– К себе, – независимо ответила девушка, перекидывая косу с груди за спину, – как велено.

– Разлей прежде. Или гости сами себя обхаживать должны?

– Гости, – проворчала Милена, с легкостью поднимая кувшин, в котором на глазок литров пять жидкости находилось. – В гостях не дома – воля не своя.

– Гость не кость, за порог не выкинешь, – мигом среагировал Олег, в свое время заучивший с полсотни пословиц и поговорок из сборника Даля как раз для подобных случаев. – Или не так, хозяюшка?

– Правду говорят, что Аркадия убили? – неожиданно спросил Герасим. – Он тоже из ваших.

– Вы про Францева? – уточнил Ровнин, принимая из рук Милены кружку. – Аркадия Николаевича?

– Верно, Францев его фамилия, – кивнул волкодлак. – Так убили его? Или врут?

– Убили, – вздохнув, подтвердил Олег.

– Жаль. Хороший мужик был, – явно опечалился хозяин дома. – Лет двадцать назад гостевал он у нас пару дней. Кикимора из Семидонного болота тогда сильно расшалилась, повадилась детей малых к себе заманивать да топить, а он ей укорот дал. Вот только та его когтями цапнула под конец, он из топи на бережок выбраться выбрался, да там и сомлел. На удачу отец мой рядом оказался, к нам на подворье Аркадия принес, мать его травками полечила, яд трясинный из раны изгнала. Не сильно батюшка вашего брата любил, но человек же, как его бросишь?

– Ну вот, выходит, не совсем вы и наш отдел чужие друг другу, – заметил Ровнин. – Хотя скажу честно: историю эту мне Аркадий Николаевич не рассказывал, и нынешнему начальнику, похоже, тоже, иначе бы тот со мной поделился. Но верю сразу.

– Как он погиб-то? – уточнил Герасим. – Случаем, поди? Просто мужик он был хваткий, такого запросто не приберешь.

– Если в спину стрелять, то любого можно победить, – невесело произнес Олег. – Особенно если ты один, а стрелков трое.

– Нашли лиходеев? – требовательно спросил вожак.

– Нет пока, – не стал врать оперативник. – Думаем, что их и в живых-то уже нет. Но вот того, кто им пули в ствол зарядил, рано или поздно поймаем. Уж не сомневайтесь.

Он наконец отпил кваса и понял, отчего Ольгин в разговор не лезет, предпочитая опустошать свою кружку. Да что там – Ровнин на мгновение впал в нирвану, настолько напиток был холоден и вкусен.

– Хорошо. – Олег сделал еще пару глотков, а после вытер ладонью рот. – Сроду лучше не пивал.

– Так у Миленки хоть характер и тяжел, зато руки не из задницы растут, – с гордостью заявил Герасим. – Да рецепт родовой, по нему квас еще прапрабабка моя делала. Она свою дочь научила, та после свою. А Милену мать моя наставляла. Всему обучила, хозяйство ей передала, да и ушла навеки в Изобильные леса. Хорошо ушла, без страданий и мучений.

– Светлая память, – вроде даже как всерьез запечалился Саня. – Я еще себе налью?

– Да хоть весь пей, – разрешил хозяин дома. – А ты, хват, давай говори, зачем приехал. Чего из пустого в порожнее воду лить?