Поднимаюсь и еще будучи на четвереньках начинаю бежать наверх. Вытягиваюсь во весь рост и чувствую, как кто-то хватает меня за предплечье.

Вздрагиваю и дергаю рукой.

– Это я, – полным ужаса голосом говорит Дилан, грубо затаскивает меня в свою комнату и запирает дверь.

В нее сразу же врезаются. Обезумевшие люди барабанят по дереву, желая разорвать его на куски.

– Какого черта происходит? – запыхавшись, спрашивает Дилан.

Не могу ответить ему, ведь сама не знаю, что творится, но я знаю точно, в его комнате мы не в безопасности.

– Дилан, – в ужасе шепчу я.

Страх дикий и удушающий.

Никогда в жизни такого не испытывала.

Дилан запирает дверь на засов и, обернувшись, встречается с пустым взглядом девушки, которая оставалась в его постели.

– Твою ж мать, – еле слышно ругается он и тут же добавляет едва слышно: – В ванную. На счет три.

– Один, – шепчу я, и девушка наклоняет голову набок.

– Два, – отсчитывает Дилан, и девушка делает первый шаг в нашу сторону.

– Три, – хором выдыхаем мы.

Девушка бросается к нам, но нам удается, обогнуть ее по касательной и скрыться в ванной комнате.

Глава 4

Гости Дилана шумят недолго. В один момент тарабарщина по двери комнаты стихает. Следом успокаивается и Возможная Ронда. Какое-то время мы молча стоим у двери, боясь, что ее вскроют и до нас доберутся сошедшие с ума люди.

Кажется, они потеряли к нам интерес. Почему? Неизвестно. Нам вообще ничего неизвестно.

Ужас от произошедшего постепенно сходит, но не улетучивается окончательно. Все органы чувств настроены на максимум, адреналин продолжает бежать по венам, но его скорость снизилась, на плечи навалилась усталость.

Сижу на полу в ванной и выслушиваю затяжное сольное выступление Дилана. Он уже минут десять говорит, не умолкая. Все, что потоком вытекает из его рта… я уже думала об этом. Думала настолько основательно, что решила, – я сошла с ума. Но это не так. Мир рехнулся, а мы остались в себе.

Дилан задал как минимум сотню вопросов, а у меня ни на один нет ответа. Если разобраться, то он не спрашивал лично у меня, посылал запросы куда-то в космос. И я вместе с ним надеюсь, что мы когда-нибудь получим хотя бы один ответ. Что стало с людьми? Что в городе, что в доме соседа… Почему они так изменились и когда это закончится? Люди опасны – это мы поняли, но принять такое сложно. Живя бок о бок с сотнями, а то и тысячами людей, я осознавала, что среди них есть те, кто несет опасность. А теперь они все такие. Что сделать, чтобы не уподобиться им? Не хочу терять связь с реальностью, даже когда она настолько поганая.

Дилан прошел несколько стадий осознания происходящего. Верны они или нет, покажет только время.

Сначала он был в диком негодовании от поведения своих гостей.

Потом в ужасе от их агрессии.

А теперь настала стадия принятия. Он пытается разобраться в том, что с ними произошло.

– Ты же это видела, – говорит он присев передо мной на колено.

Открываю глаза и смотрю на Дилана. Он в растерянности. В большей, чем я. Как бы это не звучало, но я ожидала чего-то ужасного. После поездки в город что-то внутри меня понимало – все изменилось. Что именно, почему и как? Я не знаю, но могу только надеяться, что когда-то все вернется на круги своя.

– Что именно? – уточняю я, вглядываясь в голубые глаза.

До этого дня я не видела, чтобы Дилан чего-то боялся.

– Они как будто взбесились. Зачем они побежали за нами? А что за звуки они издают? – тараторит он.

Дилан открывает рот, чтобы закидать меня еще уймой вопросов, но я перебиваю его:

– Можешь не спрашивать. Я не знаю.

– Но ты все это видела, – давит он.

Как же я его понимаю. Мне тоже нужно было понять, что я не одна вижу то, чего не может быть.

– Видела, – подтверждаю я.

Дилан нервно проводит рукой по и без этого взлохмаченным темным волосам.

– У меня телефон в спальне, – говорит он. – Надо его взять и вызвать копов.

– Дилан, я думаю, что мы никому не дозвонимся.

– А ты так не думай, – приказывает он.

Дилан снова встает и начинает ходить туда-обратно. Удивительно, но это не действует на нервы, а наоборот, успокаивает. Если Дилан задается теми же вопросами, что кружат у меня в голове, значит мы не сошли с ума. Просто наш мозг привык все анализировать, и когда подвернулся момент, где никакие аналитические способности не в силах разобраться, то мы впадаем в истерику.

Мне нужно дождаться, когда истерика Дилана сойдет на нет, и мы сможем найти выход хотя бы из этой ванной.

Тетя дома одна. Я не видела ни одного рабочего, поэтому обязана вернуться домой и быть с ней рядом. Но я ни за что не выйду отсюда, пока по ту сторону двери шастает Возможная Ронда.

На разговор сам с собой Дилан тратит еще около двадцати минут. Когда поток слов и мыслей иссякает, он садится напротив меня и молча смотрит на свои руки. Он разглядывает их так, как я разглядывала себя.

– На тебе их нет, – говорю я, тем самым привлекая внимание соседа.

– Ты вчера сказала, что если сегодня настанет конец света…

– Я это сегодня сказала.

– Да какая разница, – отмахивается он. – Ты знала, что что-то будет?

– Нет. Если бы знала, то свалила бы с острова еще вчера.

Дилан кивает и снова погружается в мысли.

– А что если кроме нас не осталось адекватных? – спрашивает он. – Может, это какое-то массовое отравление?

Еще несколько часов назад в моей вселенной Дилан тоже не был причислен к адекватным, но на фоне остальных, я готова принять, – он самый здравомыслящий человек за сегодняшний день.

Рассказываю ему, что видела в городе. И с каждым новым предложением лицо Дилана становится только бледнее.

– Твою ж мать, – выдает он, снова взлохматив шевелюру. – Что нам делать?

– Не знаю. Я хочу добраться до шерифа. Но сначала мне нужно выйти из твоего дома и вернуться к себе, – устало проговариваю я.

– Лея. Она в себе вообще? – интересуется Дилан.

– Нет, но не в таком смысле, как твои друзья.

– Мне же их теперь не выгнать, – рассуждает он. – Отец взбесится. Мать будет волосы на голове рвать. Скорее всего на моей.

– А что если они не вернутся? – спрашиваю я, чувствуя при этом неподдельную тоску.

– Не будь пессимисткой.

– Я реалистка.

К сожалению.

– И ей тоже не будь.

Какое-то время Дилан молчит, а потом резко поднимается на ноги и начинает раздеваться, с остервенением срывая с себя одежду.

– Что ты делаешь? – потерев ладонями лицо, спрашиваю я.

– Я должен знать, что на мне этой хрени точно нет, – отвечает он резче, чем следовало бы.

Отвожу взгляд в сторону, но он периодически возвращается к Дилану, который достаточно быстро остается в одних плавках. Я ведь тоже должна знать, что он не заразный.

– Посмотри сзади, – просит он и разворачивается ко мне спиной.

– Ничего нет.

Дилан кивает и начинает одеваться.

– Теперь ты, – приказывает он.

– Я не буду перед тобой раздеваться.

– Я же разделся.

– Так я тебя об этом не просила. Кроме кожи у всех странных, – на последнем слове показываю кавычки, – еще и взгляд странный. Ты видел? Они как будто сквозь нас смотрели.

– Видел. Я если честно, охренел.

– Понимаю. Дилан, мне надо как-то вернуться домой.

Жду его возражений, ведь не будь Леи дома, я бы не вышла из ванной, но Дилан кивает и предлагает:

– Давай сначала попробуем позвонить в участок, а потом я как-нибудь верну тебя домой.

– Мы не дозвонимся. Сегодня с самого утра что-то со связью и интернетом. Даже радио не работает.

– Я должен попробовать, – спокойно говорит он. – А потом отправлю тебя к Лее.

– У тебя там Возможная Ронда в спальне, – напоминаю я. – Пойдем со мной. В этом доме опасно.

– Ладно, пойдем к тебе. Я отказываюсь дружить с ними, пока не придут в себя.

Не будь ситуация настолько плачевной, я бы улыбнулась его словам. Мне всегда нравился юмор Дилана. Он мог рассмешить меня, особо не прилагая никаких усилий. Как давно все это было…

– А что с Рондой будем делать? – спрашиваю я.

– Мы заманим ее сюда, а сами смотаемся в спальню, – медленно проговаривает Дилан. – Ты будешь приманкой.

– Нет, – тут же отрезаю я.

– Ладно, – сдается он. – Я буду приманкой. Встану напротив двери, ты ее откроешь и спрячешься сбоку, как только Возможная Ронда забежит сюда, ты выбежишь из ванной и будешь ждать, когда выбегу я, а потом закроешь дверь.

– Договорились, – моментально отзываюсь я.

Мы разговариваем так быстро и толком не обдумав перспективы нашего решения, чтобы не было соблазна передумать и опустить руки. Сдаться и остаться в ванной, пока кто-нибудь из обезумевших не ворвется к нам. А если они поймают кого-то из нас? Что тогда сделают? Они настолько агрессивны, что дружеской беседы я даже не жду.

– Только дождись, когда я выйду, не оставляй меня с ней.

Не припомню, чтобы Дилан когда-то отказывался от женского общества. Должен был настать конец света, чтобы он начал фильтровать девушек для своей кровати.

Подхожу к двери, Дилан хватает меня за пальцы и сжимает их.

– Не захлопни дверь, пока я внутри, – повторяет он, гипнотизируя меня взглядом. – Иначе я тебе жизни не дам. Буду ходить вокруг твоего дома, пока…

– Я не оставлю тебя здесь. Не паникуй, – прошу я.

– Я бы не паниковал, если бы приманкой была ты, – признается он.

– Ха, конечно, чтобы ты меня здесь запер?

– Я бы тебя не оставил, – слишком серьезно говорит он.

Становится некомфортно в собственном теле. Забираю пальцы из его захвата и обещаю:

– Я дождусь, когда ты выбежишь.

Еще один кивок. Менее уверенный, чем был до этого. В момент, когда я касаюсь дверной ручки, понимаю, что ни за что не запру его вместе с Возможной Рондой. Что если мы с ним, действительно последние, у кого под кожей не завелись паразиты?

– Готов? – спрашиваю я.

– Нет, но открывай.

Распахиваю дверь и вжимаюсь спиной в стену. Не проходит и секунды, как в ванную врывается девушка. Я тут же выбегаю и встаю рядом с выходом. Дилан чуть не сбивает меня с ног, и сам захлопывает дверь.

– Держи ее, – приказывает он. – Я за телефоном.

Со стороны коридора разносятся звуки, но я даже не буду пытаться понять их происхождение. Главное, что они больше не долбятся в дверь, в отличие от девушки в ванной. Она врезается в деревянное полотно с такой силой, что меня откидывает в сторону, но я снова прижимаюсь к нему, давлю всем весом и в панике прошу:

– Давай быстрее.

Дилан уже держит в руках телефон, через удар сердца подносит его к уху. Смотрим друг на друга. Надежда, озарившая его лицо, пропадает.

– Гудков нет, – понимаю я.

Он отрицательно качает головой.

Черт!

– Мне нужно домой, – напоминаю я.

– Выбирай. Дверь или окно?

За окном козырек, так же, как и у меня. На него я вылезу, а потом постараюсь не убиться, пока буду спускаться по дереву, растущему рядом.

– Ни за что не выйду в эту дверь, – признаюсь я.

Дилан убирает телефон в задний карман и подходит к окну, открывает его.

– Я буду держать дверь ванной, а ты иди.

Отхожу от полотна, только когда Дилан заменяет меня, и уже возле окна, оборачиваюсь.

– А ты? – спрашиваю я.

– Что-нибудь придумаю, – отмахивается Дилан и отводит взгляд в сторону.

Какого черта?

– Ты можешь пойти со мной, – предлагаю я. – Вообще-то мы так и собирались сделать.

То же самое я говорила ему, будучи маленькой девочкой. В день моего рождения Дилан ничего мне не ответил, а сейчас лишь печально улыбнулся.

– Иди к Лее. Ты ей нужна.

А ты мне нужен. Мы ведь должны держаться вместе. Нельзя разделяться.

Но я не говорю ничего из этого. Выбираюсь на козырек и оборачиваюсь.