В чужих туфлях (страница 14)
Глубоко вздохнув, Ниша сделала два шага к двери и только тогда заметила Ари, стоящего неподалеку от швейцара – с гарнитурой в ухе. Он чуть шевелил губами, словно незаметно разговаривал с кем-то из своих людей. Тот самый Ари, который как-то у нее на глазах уложил человека коротким ударом в шею. Это может означать лишь одно – ее возвращения ожидают. Пока охранник ничего не заметил, Ниша нырнула в боковой проулок, идущий вдоль здания, чувствуя, как бешено колотится сердце. У двери в стене два работника с кухни сидели на ступеньке, курили и пили кофе. Она встала рядом и тоже зажгла сигарету, повернувшись спиной к дороге и пытаясь не вдыхать вонь мочи и давно пропавшей еды.
Мимо швейцара она, может, и проберется, а вот мимо Ари вряд ли. Почему-то Нише казалось еще более унизительной перспектива быть выдворенной вон человеком, которому десять лет платили за ее охрану. Она коротко затягивалась, обдумывая варианты, не обращая внимания на мужчин, которые безразлично взглянули на нее и продолжили разговор. Женщина в теплой куртке прошла мимо, опустив голову, и скрылась за дверью. Затем появилась вторая, оживленно болтая с кем-то по телефону на иностранном языке. Наконец третья, с заплетенными в косу волосами и в длинном стеганом пальто, остановилась перед ней.
– Ждешь, чтобы войти, дорогуша?
Ниша подняла на нее взгляд.
– Лучше не разносить запах сигарет, Фредерик его терпеть не может. Вот, держи, – женщина вынула из сумки какой-то спрей, и, не дав даже возразить, распылила облако дешевого мускусного освежителя. Зажмурившись от резкого запаха, Ниша закашлялась. Снова убрав спрей в сумочку, женщина произнесла: – Пошли. Ты новенькая? Давай за мной.
В конце улицы появился Ари, по счастью, глядя в другую сторону. Молниеносно приняв решение, Ниша направилась за незнакомкой через черный вход отеля, по узкому коридору мимо спешащих официантов и человека с тележкой вещей на стирку. Она пропустила его, прижавшись спиной к стене, не желая прикасаться к простыням, на которых кишмя кишат микробы.
– Первый день?
Ниша кивнула, оборачиваясь.
– Документы с собой?
– Какие?
– Номер социального страхования?
Ниша покачала головой.
– Ничего страшного, просто скажи, что ждешь, пока поменяют паспорт. Тут лишних вопросов не задают, иначе кто согласится работать за такие деньги? – Незнакомка сухо посмеивалась, словно это удачная шутка. – Как тебя зовут?
– Ниша.
– А я Джесмин. Не волнуйся! Тебя никто не съест! Идем. Сейчас тебя снарядим, и я провожу к Сандре. Она отвечает за график.
Ниша оказалась в комнате со шкафчиками, где воздух пропитался запахами еды и трудового пота.
– Эй! Джильберто! Вынеси за собой мусор! Мне платят не за то, чтобы я еще и за тобой прибирала, будто гостей мало!
Невысокий жилистый мужчина с кожей заядлого курильщика подобрал пластиковую коробку, от которой исходил резкий запах рыбы.
– Он поставил мне двойные смены до четверга! Клянусь, Джес, если так пойдет, я уволюсь!
У той вырвался почти звериный рык, и Джильберто поспешно удалился.
– Сейчас не хватает рук, – объяснила она, открывая шкафчик и ставя внутрь сумку. – Форменный кошмар. После брексита отель потерял сорок процентов постояльцев. Сорок процентов!
Ты откуда?
– Из Нью-Йорка.
– Из Нью-Йорка! Американцы тут нечасто бывают. И те в основном из богатых. Итак… какой нужен размер? Восьмой? Десятый? Ты такая худенькая… – Женщина перебрала стопку униформы и наконец извлекла черную тунику и брюки.
– Можно приходить в своем, но лучше надевать то, что выдают. Бывают дни, когда я от души радуюсь, что оставляю местную грязь позади и опять надеваю свою одежду… понимаешь?
Лучше эту дрянь домой не тащить.
Пока Ниша стояла с охапкой одежды, Джесмин без всякого стеснения стянула трикотажное платье и надела черные брюки и тунику. Посмотревшись в небольшое зеркало на дверце, она перевела взгляд на Нишу.
– Живей! Не тяни время! Если поднимемся наверх к четверти, еще попадем на завтрак.
Ниша сама не понимала, что творит. Но пока ей казалось, что держаться поближе к Джесмин – хорошая идея. Она торопливо натянула выданную одежду (слава богу, от нее пахло стиркой!), запихнула свои вещи в пустой шкафчик и вышла следом за новой знакомой в коридор.
Она была не голодна, но в последние дни усвоила привычку есть, пока дают, а потому молча прошла с Джесмин через кухню, наблюдая, как молодая женщина приветствует коллег.
– Как жизнь, Найджел? Маму уже выписали из больницы? Рада слышать… Катя! Я глянула то, что ты мне советовала! Чуть не обделалась, жесть! Зачем ты заставила меня смотреть ужастик? Знаешь ведь, что мужика у меня нет! – Джесмин легко смеялась и проходила во все двери так, словно считала, что мир обязан расступаться перед ней.
Ниша не знала, что и думать. Она осматривала каждую комнату так, словно ожидала появления Ари. Но нет, здесь только сотрудники отеля, шустрые, иногда измотанные, которые проходили мимо с утомленными лицами, думая лишь о деле.
– Вот. Что будешь? Тех, кто рано встает, ждет вознаграждение – выпечка, приготовленная Майнетт. Боже, клянусь, я весила всего семь стоунов6, пока не начала работать здесь!
Джесмин вручила ей тарелку и указала на большой поднос, где были выложены улитки с изюмом и шоколадом, а также круассаны. Ниша взяла слойку с изюмом и впилась в нее. В следующую наносекунду она поняла, что ничего вкуснее этого не ела уже три дня – легкая, сочная, с нежной сливочной текстурой, подлинно французская булочка, еще теплая, только из духовки. Впервые все тревоги покинули ее, и женщина потерялась в чистом наслаждении.
– Вкусно, да? – Джесмин взяла сразу две и блаженно закрыла глаза. – С пяти тридцати у меня начинается полный дурдом. Надо поднять дочь, одеть ее, собрать для нее обед, если мелкой надо в школу, потом отвезти ее в дом моей матери в Пекхэме и рвануть сюда на автобусе с пересадкой… Клянусь, меня поддерживает только мысль, что здесь меня ждет эта прелесть.
– Очень вкусно, – похвалила Ниша с набитым ртом.
– Майнетт – просто гений. Она почти так же прекрасна, как ты, Алекс! – У пышущей жаром плиты стоял худой мужчина в форме повара. Тот отвлекся на миг от своих сковородок и кивнул Джесмин, которая обратилась к Нише. – Ты наелась?
Она кивнула.
– Отлично. Идем.
Вытерев рот бумажной салфеткой, Джесмин направилась к двери на другом конце кухни, задержавшись на мгновение, чтобы сказать:
– Тебе надо немного поправить волосы.
Прежде чем Ниша успела ее остановить, она легко подтянула хвостик, а затем прошла через двойные двери и направилась по коридору в небольшой офис.
– С сегодняшнего дня к работе приступает Ниша. Бумаги пока в пересылке.
– Слава богу, – выдохнула рыжеволосая женщина, которая вносит имена в график, даже не поднимая глаз. – Сегодня звонили четверо, сказали, не выйдут на работу из-за болезни. Обучение потребуется?
– Тебе нужно обучение? – спросила Джесмин.
– Э… да? – запнулась Ниша.
– Что ж поделать, – ответила рыжая. – Так, Джес, покажи ей, что и как. Я пока поднимусь в твои комнаты, тебе же не разорваться. Надо убрать к двум шестнадцатый номер, плюс у нас два ранних заезда. Вот список. Как тебя зовут, говоришь?
Ниша уже собралась ответить, как вдруг само собой вылетело:
– Анита.
– Хорошо, Анита. В двенадцать вернись за бейджиком. Не болеешь, нет травм или аллергии? Как придешь, заполни бланк. Нам некогда делать это за тебя.
– Ты же вроде сказала, тебя зовут Ниша?
Обе женщины уставились на нее. Ниша вдруг вспомнила Джулиану и нервно сглотнула.
– Думаю, Анита проще. Гостям легче произнести.
Рыжая пожала плечами.
– Значит, будет Анита. Так, все, за работу. Да, Джес, хлорка на исходе. Уж прости. Оттирайте по возможности руками. Хлорку оставим для действительно сложных случаев.
– Руками. Уж они-то у нас всегда в наличии, – пробурчала Джесмин, направляясь к шкафу.
Через десять минут Ниша уже следовала за горничной, которая толкала тележку по покрытому ковром полу третьего этажа, вся на нервах, словно любой постоялец, увидев ее, сразу догадается, зачем она пришла и что выдает себя за другую. Ниша низко склоняла голову, стоило кому-то пройти мимо, не желая привлекать внимания.
– Что ты делаешь? – обернулась к ней Джесмин, когда мимо прошел третий гость.
– В смысле?
– Всем гостям нужно желать доброго утра. Это политика отеля. Нужно, чтобы они чувствовали себя частью нашей большой и дружной семьи.
На шестом и седьмом этаже к ним еще и положено обращаться по именам.
В люксе на седьмом этаже жили они с Карлом.
Ниша привыкла, что персонал знает ее по имени, и ей в голову не приходило, что подобные приветствия – лишь часть политики отеля. Она тихо пробормотала:
– Доброе утро, – когда мимо прошла пара из Германии. Они ответили тем же и направились к лифту.
Джесмин остановила тележку возле номера 339 и дважды постучала в дверь, листая бумаги на планшетке в ожидании ответа.
– Обслуживание номера!
За дверью царила тишина, и она открыла комнату своей картой, толкнула тяжелую створку и ждала, давая Нише пройти. Номер в десять раз меньше люкса. В центре незаправленная кровать, усыпанная крошками и остатками еды с подноса, брошенного посередине. По телевизору шли новости. На краю стояла пустая бутылка вина и два бокала.
Джесмин выключила телевизор.
– Так, начинай с ванной, а я пока сниму постельное белье. На комнату дается примерно двадцать минут, иначе выговор. Этим утром работы будет больше, так что пошевеливайся.
Ниша осознала: вплоть до того момента она и не предполагала, что ее действительно попросят что-то сделать, думая, будто удастся просто нацепить форму и раствориться в недрах отеля, а после каким-нибудь образом пробраться в свой люкс.
Но теперь Джесмин озадаченно смотрела на нее, протягивая одной рукой синюю тряпку.
– Тут нет ничего сложного. Просто почисть ванну, как у себя дома. Только получше! – От души рассмеявшись, горничная надела резиновые перчатки и с такой скоростью сняла одеяло, словно знала, какие там могут быть микробы.
Ниша стояла посреди ванной не двигаясь.
В раковине короткие волоски неизвестного происхождения, сиденье унитаза мокрое, на полу два влажных полотенца, и на одном из них коричневое пятно – очень хотелось верить, что от косметики! Может, сразу уйти отсюда? Но ведь это единственная возможность задержаться в отеле – по крайней мере, пока. Сделав два глубоких вдоха, она натянула перчатки и начала чистить раковину, стараясь не смотреть туда.
Примерно на середине процесса в дверях появилась Джесмин.
– Девонька! Давай-ка поживее! Ты уже бумагу проверила? Как сделаешь, не забудь загнуть уголки.
Если ее осталось мало, ставь рулон на тележку и вешай другой. Я займусь пузырьками.
Джесмин сгребла в мусорный пакет полупустые бутылочки с шампунем и лосьоном для тела и исчезла в коридоре. В этот момент Ниша повернулась к унитазу. На сиденье желтые потеки, в чаше – отчетливый коричневый след. Она ощутила, как съеденный завтрак начал проситься обратно.
О боже, этого просто не может быть.
– Девонька, шевелись! – донесся голос из комнаты. – У нас всего семь минут!
Ниша взялась за ершик и, старательно глядя в сторону, наугад возила им в унитазе. К горлу дважды подкатило, и приходилось прерываться, чтобы глаза перестали слезиться. Она бросила осторожный взгляд вниз – нет, коричневое пятно по-прежнему на месте. Ниша снова направила ершик вниз, с усилием провела – и невольно вскрикнула, когда вода из унитаза фонтанчиком устремилась вверх.