Рорик сразу же прекратил свою воображаемую битву и засиял, когда к нему подошел другой Рэйф – Стиг!

Стиг служил капитаном у отца и был рядом с моими родителями еще до того, как они принесли клятву, еще до начала морской войны. Стойкий, как солнце, и твердый как кремень Рорик грезил не о предназначавшейся ему короне, а о том дне, когда будет служить плечом к плечу со Стигом.

Капитан шагнул к Рорику, и на его губах, испещренных боевыми отметинами, появилась добродушная усмешка.

– Тренируетесь, юный принц?

– Постоянно.

Стиг усмехнулся, взъерошив волосы Рорика. Шрамы, начертанные рунами на щеках капитана, и костяное кольцо, пронзившее его нос, придавали ему свирепость, но один взгляд на игривый блеск в стальных глазах обнажал его истинный темперамент.

– Кареты готовы, моя королева, – доложил Стиг, склонив голову в знак почтения.

Мама тяжело вздохнула, а затем, взглянув на меня, встревоженно нахмурила брови.

Я ласково прикоснулась к ее руке.

– Маж, я в порядке. Иди. Освободись от нас на несколько рассветов.

Она накрыла своей ладонью мою руку, произнеся:

– Десять лет. Трудно поверить, что ты была ненамного старше Рорика, когда закончилась битва. Нынешний праздник – это знаменательная веха, показывающая, как далеко мы продвинулись, и поэтому он кажется особенным.

По коже пронеслась крупная дрожь. Чувствовала ли она такое же нарастающее беспокойство? Я нервно сглотнула, не желая размышлять о том, что могло означать сказанное. Однако если в этом году каждый ощущал легкую тревожность, то, скорее всего, я испытывала необычное состояние по тем же причинам, что и мама. Многое изменилось, и такие значительные, переломные события заставили нас вспомнить все произошедшее.

Только и всего.

На дверце кареты, которая должна была доставить моих дядей и родителей на ежегодный королевский совет, красовались боевой топор и терновые розы, обвивавшие кинжал.

Собрания всегда проводились во дворце последнего коронованного короля и королевы. Оба они старались избегать больших сборищ, подобных Багровому фестивалю, и принимали разные кланы в своем дворце в центральных холмах в двух днях пути.

Там они улаживали любые беспорядки, возникавшие на территории королевств, наверняка вспоминали о войнах, которые пришлось пройти вместе, и поддерживали в нашем мире постоянный порядок.

Мама снова заключила нас с Рориком в объятия, поцеловала меня в щеку, а его в макушку.

– Лив, поклянись мне, что ты будешь мудрой, благоразумной и не позволишь Джонасу завести десять новых восточных наследников, пока нас не будет.

– А как он это сделает? – недоуменно спросил Рорик.

Мы с маж одновременно переглянулись и рассмеялись, притянув его еще немного ближе.

Пока она суетилась вокруг Рорика, распинаясь о том, как он будет выполнять беспрекословно приказы Стига в их отсутствие, я замедлила шаг, приближаясь к его спине. Никому не удавалось удивить этого человека, но он отвлекся на разговор с моими дядями, и выпал шанс…

– Привет, моя радость. – Отец обернулся, когда оставалось пройти два шага.

– Боги, даж. Мне кажется, вспышка ярости подчеркнула твои великолепные уши.

Я закатила глаза и подождала, пока он раскинет руки в стороны, а затем обошла его и первым обняла своего дядю Сола.

Эта разыгравшаяся сцена стоила того, чтобы вынудить отца недовольно нахмуриться и уставиться на брата.

– Дядя, – произнесла я. – С тех пор как ты приехал, мы даже словом не успели обмолвиться.

Сол был красив, как и мой отец, но вместо темных глаз Ночного народа у него были темно-синие, как у меня. Он нежно поцеловал меня в лоб.

– Потому что мой король – самый настоящий засранец и требует всего моего внимания.

Приглушенный звук, вырвавшийся у матери, вызвал у нас интерес. Она устремила взгляд на Сола и ткнула пальцем в сторону Рорика, только что подхватившего и без конца повторявшего новое слово.

Сол пробормотал быстрое извинение, а затем подмигнул мне.

– Девочка, с каждым днем ты все больше похожа на свою очаровательную маму. К великому твоему счастью.

Похвала была приятной, но притянутой за уши, и явно предназначалась в качестве укора моему отцу.

Верно, Элиза Ферус была красива, но глаза – единственное, что нас объединяло. Однако даже тогда моя морская синева больше похожа на глаза Сола, чем на ее. Кожа у меня была нежно-коричневого цвета, как у отца, а волосы – оттенка ночи с нотками рыжего и черно-голубого.

Взмахнув ресницами, я шагнула навстречу еще одному дяде – Тору, намереваясь обнять его. Серьезный и немногословный, как всегда… В памяти сохранились приятные воспоминания о совместных занятиях с Торстеном, посвященных терпению в бою. В каждом его ударе скрывалась твердость, решительность, сила и коварство.

Когда я повернулась к отцу, то тот уже сцепил руки с Алексием, бросив на меня взгляд через плечо кузена.

– О, теперь моя очередь?

Ничего не оставалось, как прижаться к отцу, обхватив его за талию. Мы были неразлучны, и с раннего детства именно он был самым надежным местом, куда я могла вернуться в любое время.

Отстранившись и ласково ухмыльнувшись, даж, обхватив мои щеки своими грубыми ладонями, произнес:

– Я решил взять тебя с собой на совет.

Я ласково улыбнулась, так как слышала это уже не в первый раз.

– Ни за что! – крикнула моя мать из кареты. – Ты упустишь ее из виду и позволишь быть свободной.

– Свободной, чтобы ее забрали болваны, которые думают только своими членами, – отозвался он.

– Во имя всех богов. – Моя мать закрыла глаза, а затем с чувством сожаления поцеловала Рорика в щеки. – Неудивительно, что он говорит то, что слышит, имея такую семью.

– Лив. – Отец обхватил меня за плечи и притянул к себе. – Я хотел предупредить тебя, мне поступило несколько предложений от… – Он нервно сглотнул, словно попробовал что-то кислое. – Наши вельможи просят уделить им немного твоего времени.

Мое сердце пропустило удар.

– Время… в смысле…

Он удивленно нахмурился.

– Они заинтересованы в союзе, моя радость.

О боги. Глупо, что меня застали вот так врасплох, ведь я была наследницей кланов Ночного народа всего северного края. В конце концов, мне должны были предложить жениха или супруга, но внезапно свалившаяся новость выбила весь воздух из легких. Я была совершеннолетней, но почти никогда не испытывала к кому-то симпатию, не говоря уже о любви. Лишь несколько украденных поцелуев от юношей-дворян в королевствах, как правило, на спор, чтобы доказать Джонасу, что я не недотрога.

Меня нельзя было назвать смелой в отношениях с мужчинами, но Мира всегда знала, насколько я неопытна в любовных вопросах.

Свадьба. Это звучало так… уныло.

Мне не нужен был брак, потому что он являлся частью королевских обязательств. Я мечтала о страсти, о том, что если мой возлюбленный не прикоснется к моей коже в ближайшее время, то я вспыхну от нетерпения. Душа жаждала жгучего накала, хаоса и одержимости.

А что, если я выберу себе пару, а через пять лет обнаружится, что мы надоели друг другу, и мне так и не довелось ощутить прикосновение чужих рук?

– Ливи. – Мой отец склонил голову, негромко произнося слова, пока остальные болтали вокруг нас. – Ты знаешь, что я никогда не соглашусь на что-то против твоей воли.

– Знаю. – Натянув улыбку, я пожала одну из его рук.

Он поцеловал костяшки моих пальцев.

– Мне не дает покоя мысль, что целый сброд недостойных ублюдков останется здесь с тобой, когда меня не будет рядом.

– Я бы не волновалась, даж. Меня окружают слишком заботливые мужчины. Одно неверное движение, и кто-то недосчитается своих пальцев.

Он усмехнулся и притянул меня к себе.

– Прости меня, но твоя жизнь находится под присмотром Джонаса Эрикссона, а это не внушает мне уверенности.

– Я все слышал! Теперь я чувствую, что должен сделать что-то и доказать, что вы глубоко ошибаетесь. – Голос Джонаса возвышался над суетой, доносившейся из кареты его семьи.

– Видишь? Не беспокойся, – сказала я, обнимая его. – Стиг и большая часть Рэйфа с нами.

Отец напоследок снова поцеловал меня в лоб. Я в очередной раз попрощалась с матерью и дядями, а затем неотрывно наблюдала, как все правители королевств фейри садятся в свои кареты и покидают форт, сопровождаемые пешими и конными стражниками Рэйфа.

Пока они трудились не покладая рук, их наследники, представители знати, воины и придворные устраивали празднества с играми, стрельбой из лука, метанием топоров, морскими прогулками по бухтам островов, а на смену им приходил шумный маскарад, разгульное пиршество и неудержимый разврат после заката.

Охрана всегда находилась поблизости. Даже у Джонаса и Сандера она была, но их редко видели, поскольку они вынуждены были вести себя так же изворотливо, как и их королевские подопечные, стремившиеся оторваться от них на каждом шагу. Здесь было безопасно; мы могли возмущенно закатывать глаза, насмехаясь над родительской опекой, но они никогда не оставили бы нас совсем без присмотра.

После того как Рорик был отдан под личную охрану Стига и еще трех стражников Рэйфа, приставленных к младшему принцу, Джонас подошел с распростертыми объятиями.

– Да начнется веселье. – Он сжал предплечье Алека. – С возвращением. Теперь, когда ты обучен искусству насилия, могу я попросить тебя стать моим личным охранником на завтрашнем маскараде? У меня такое чувство, что мне понадобятся защищенные от чужих глаз двери. Не пугайся посторонних звуков, которые точно услышишь.

– Нет, благодарю, – ответил Алек. – И, может быть, ты хоть раз проведешь праздник, стоя трезво на ногах.

– Боги, как скучно. Я останусь при своем, спасибо.

Джонас выдавил из себя одну из коварных ухмылок, которая добавила ему очаровательную ямочку на щеке. Сегодня, видимо, все планы Джонаса достались мне, потому что он обратил свой темный взгляд в мою сторону.

– Давайте же наконец начнем праздновать по-нашему.

– Разумно ли подходить так близко к Бездне, когда на горизонте бушует шторм?

Мира оказалась единственной, кого интересовала разыгравшаяся непогода, и я была искренне рада заданному вопросу. Сердце беспокойно билось в предчувствии несчастья, и впервые за все время мне не хотелось отмечать день, когда морские фейри были заперты за стенами Бездны.

– Да, – настаивал Джонас. – Тем более что Ливи опять снятся кошмары по ночам, и с этого момента больше во время Багрового фестиваля не будет никаких забот. А теперь пойдемте. Посмотрим, найдем ли мы этих морских певцов.

Глава 3
Певчая птичка

В детстве мы с Алексием проводили ночи напролет в сделанных нами в саду просторных крепостях. Моя магия хаоса была связана с землей, как у большинства северных фейри. Я могла утолщать кусты, раскрашивать цветы и даже исцелять мертвую почву.

Наши крепости выглядели как волшебный лес, сошедший со страниц сказки.

Тогда мы усаживались вокруг фонаря, и Алексий принимался за страшные истории о морских певцах и их привычке охотиться на сухопутных жителей ради наших крепких костей. Он мастерски описывал происходящие события, и я до сих пор чуть-чуть убеждена, что все клинки и ожерелья, принадлежащие фейри с глубин, сделаны из останков врагов.

Если в гости заглядывали Джонас и Сандер, сказки становились еще мрачнее. Их магия отличалась от моего сияющего хаоса – они творили, прибегая к кошмарам и непроглядной тьме.

Тот, кто не имел представления о принцах-близнецах, и предположить не мог, что они способны создавать столь жуткие образы, а затем внушать их человеку. Не существовавший прежде страх после встречи с ними никогда не забывался.

Освоив свои способности, мы уже не использовали их друг против друга, как в детстве. Так что чувство ужаса, вцепившееся в сердце, словно пиявка, возникло не из-за проделок близнецов. Это была не более чем моя собственная трусость.