Я сидела на скамье лодки, поджав одно колено. Мира распустила свои густые русые волосы, позволяя морскому ветру пробежаться по ним, словно пальцам нежного поклонника. Алексий и Джонас, играющие в переглядки, гребли, и с каждым взмахом весла погружались все глубже в воду – между ними шло едва уловимое соревнование.

В тревоге я сложила пальцы на коленях и неотрывно следила за приближающимся берегом скалистых островов, обозначавших границу Бездны Морей.

Временами казалось странным, что под шумными волнами скрывается мир. Я перечитала все тексты и поэмы, сказания и легенды, но на самом деле никому точно не известно, кто живет в Королевстве Вечности.

Всегда ли там сыро? Забирались ли угри и жирные киты в подводные жилища?

Черные потоки неистово бились о борт лодки, пока Алексий и Джонас осторожно направляли ее в бухту. Страх был дурманящим, словно сложенные в животе камешки, но к воде влекло какое-то неведомое желание, очарование, которое я не могла притупить. Чем решительнее я пыталась избавиться от любопытства, тем настойчивее меня тянуло к морю. Словно крепко привязанный канат вокруг талии, оно манило меня обратно к краю между двумя мирами.

– Вон. – Джонас взмахнул руками и потянулся к черному кожаному ранцу, засунутому под одну из скамеек. Из него он извлек бутылку с насыщенным янтарным элем внутри. – Сегодня мы начнем празднование так, как и подобает. С медового нектара.

Я воспользовалась колючим канатом, чтобы выбраться из лодки, и ступила на нагретые солнцем камни.

– Только ты можешь нажраться, находясь так близко к Бездне.

– Вот почему мы здесь, Лив, – не задумываясь, ответил друг. – Черт возьми, я наполовину уверен, что Кровавый певец мертв. Вероятно, он был обезглавлен своими же людьми после того, как его сбросили обратно в море.

Я старалась гнать эту засевшую, как колючий кустарник в груди, мысль прочь. К лучшему, если наследник Королевства Вечности умер и исчез навсегда. Я рассмеялась, чтобы доказать Джонасу и себе, что чувствую то же самое.

Сандер развел костер на берегу, а Мира раздала каждому маленькие бисквитные пирожные, пропитанные ирисовым сиропом.

– Красмира Сэкандар – нараспев произнесла я ее полное имя и положила на язык маленький десерт. – Ты стащила их из кухни перед началом праздника? Идешь против правил, подруга.

Она обиженно фыркнула, ее грозовые глаза сузились.

– Да, я войду в легенды как злобная принцесса, укравшая несколько кексов.

Солнечный свет разливался по горизонту как полоска крови, говорящая о том, что близится ночь. Вскоре присоединятся члены наших уникальных дворов, борясь за внимание королевских отпрысков. На первом празднике мы заскучали друг по другу и уединились, чтобы спрятаться ото всех и отмечать полночи лишь вчетвером. Только мы.

С тех пор каждую первую ночь мы всегда проводили вместе, как друзья, вдали от обязанностей и условностей.

Танцевали, смеялись и подкалывали Джонаса из-за его неумения обращаться сразу с двумя женщинами в своей постели. И судя по тому, как быстро он прикончил последнюю бутылку, я не сомневалась, что друг воспринял наши насмешки как вызов – овладеть минимум тремя девушками зараз.

– Джонас, умоляю тебя, не делай этого. – Я громко засмеялась; голова чуть кружилась в беспросветной элевой дымке. – Ты только покалечишься, и твоему отцу придется тебя освобождать.

Мира невольно хихикнула, опустив голову на плечо Алексия. Сандер злорадно ухмыльнулся.

– Даж не стал бы его спасать. Он бы опозорил его, собрав всех вокруг, чтобы поглазеть на него.

– Весь этот разговор бессмыслен. – Джонас обиженно надул губы и потер щетину на подбородке. – Во-первых, даж никогда бы не стал выставлять меня на посмешище; я его любимчик. Во-вторых, ни в одном королевстве нет такого места, где я мог бы застрять или пораниться, занимаясь тем, в чем я знаток.

– О? – удивилась я. – И что же это такое?

– Думаю, ты в курсе, Лив, но я буду рад ознакомить тебя в подробностях. Не исключено, что ты научишься кое-чему.

Я выразительно фыркнула и поднялась на ноги.

– Ах, Джонас, однажды какое-нибудь страшное существо заберет твое сердце, и ты будешь растерян, не зная, что предпринять дальше.

Он откинулся на локти и скрестил лодыжки, лицо расплылось в злорадной ухмылке.

– Одна любовь до конца моих дней? Не смеши меня.

– Кстати, о возлюбленных, – вклинился в разговор Алексий, не сводя с меня глаз. – Как ты относишься к недавно распространившимся слухам, что несколько благородных людей лично общались с дядей Валеном, Лив?

Внезапно все выпитое отозвалось легкой тошнотой. Я отмахнулась от этой мысли.

– Думаю, если слухи правдивы, они храбрые души, раз обратились к моему отцу, а не ко мне напрямую.

– Отлично сказано, Ливи! Заставь их встать на колени! – крикнула Мира. Она закрыла рот рукой и разразилась пьяным смехом, когда до нее дошел смысл сказанного.

Сандер улегся на песок и закрыл глаза.

– Они глупцы, если думают, что твой отец пожертвует тобой ради какого-то политического союза.

На моих губах заиграла довольная улыбка. Разговоры о женихах менялись с течением лет. В другое время, возможно, было вполне обычным делом, когда отец устраивал брачные обеты своей дочери, но только не в моем случае.

Знакомство родителей произошло на балу в честь приданого матери. Король выставил ее в обмен на стратегический союз, и победителем должен был стать тот, кто предложит наибольшую цену. Отец даже не был в числе претендентов, а теперь они стали правителями целого королевства. Они, как никто другой, не заставили бы своих детей вступить в брак подобным образом.

Озвученный вопрос заставил мои плечи поникнуть. Недостатком дружбы, завязавшейся еще с младенчества, было понимание каждого произнесенного слова, каждой мелькнувшей эмоции на лицах друг друга. Мы знали слабые и сильные стороны друг друга и все наши потаенные страхи.

Хоть это и образ мышления Джонаса, но не такая уж и дурацкая идея, потому что, помимо своей неопытности, мне больше нечего было предложить.

– Наверняка никто не заставит тебя выйти замуж, – сказал Джонас, голос его был тяжелым от выпитого. – Но если пьяные ублюдки начнут вешаться на кого-нибудь из вас двоих, они исчезнут.

В прозвучавших словах слышался укор. Даже в стельку пьяный, даже почти на год младше меня, Джонас напоминал опекающего брата, который не очень-то хорошо относился к мужчинам, заглядывающимся на нас с Мирой только из-за положения.

Захмелевшая Мира обхватила шею Джонаса и прильнула к его щеке громким, влажным поцелуем.

– Знаешь, каким бы дураком ты ни был в большинстве случаев, одно из любимых сердец принадлежит тебе.

Он смахнул ее руку и снова опустился на песок, напевая жуткую песню моря, от которой у меня волосы дыбом вставали на руках, как от пугающего воспоминания.

– Человек ли он? Нет. Мы батрачим, гнием…

Я отвернулась и пошла прочь, а их песни, смех и пьяные оскорбления в адрес друг друга остались за спиной. Шаги мои были неуверенными, поэтому, добравшись до кромки воды, я осторожно устроилась на выступе толстого камня, чтобы понаблюдать за солнцем, уходящим в черное море.

Через некоторое время рядом со мной присел Алексий.

– О чем задумалась?

Вздохнув, я опустила голову ему на плечо.

– О многом.

– Ну, мои два уха готовы слушать.

– Я не знаю, Алек. Что-то не так. Вся эта болтовня о клятвах и женихах. Кажется, что иду по кругу, а не живу по-настоящему.

– Что ты имеешь в виду? Ты наследница Ночного народа.

– Да, потому что я рождена для этого. Я сражалась с тобой и дядей Тором, но чему я научилась, кроме владения клинком? Почти не использую свой хаос. Я не… ну, я даже не пытался знакомиться с людьми, кроме вас четверых.

– Ты говоришь о мужчинах?

Мое лицо вспыхнуло от волнения.

– Вот смотрю я на тебя, такого красивого, в своем новом гамбезоне, и понимаю, что никогда не стремилась к чему-то большему, лишь подстраивалась под желания других. Даже Рорик мечтает обрести нечто иное, чем ему положено по праву рождения, а ведь ему еще только девять, и он ведет себя как настоящий безумец.

Алексий усмехнулся.

– Тогда будь безрассудной, Лив. На этом празднике забудь о приличиях, забудь о преследуемых тревогах. Знаю, знаю, мне легко говорить. Но, возможно, это твоя интуиция подсказывает, что нужно быть смелее. Чуть дерзкой.

Я по-дружески толкнула его локтем в бок.

– Что за странные мысли рождаются в твоей голове, почтенный Рэйф?

Алек насмешливо хмыкнул и откинулся на локти.

– Проведи несколько месяцев с первым рыцарем Халваром и его людьми, и ты поймешь, что даже самые благородные из наших воинов бывали более чем беспечными.

Я невесело усмехнулась.

– Может, ты прав, и мне стоит сделать что-то смелое. Что-то непривычное для меня.

Двоюродный брат прижал меня к себе, пока солнце опускалось все ниже и ниже, едва задерживаясь над морем. Угасающий позолоченный свет прорезал темную гладь. Созерцание приливов воды над опасностями Бездны приносило покой и необъяснимое умиротворение.

– Алек, – нарушила я тишину. – Ты действительно думаешь, что Кровавый певец мертв?

Его тело внезапно напряглось. Алексий никогда не любил говорить о морских фейри, и я не знала, почему.

– Думаю, он не стоит наших мыслей. Живой или мертвый.

Не понимаю как, но мой рот открылся, и слова вырвались наружу, как неконтролируемая рвота. Виноват во всем эль, но я не сдержалась и прошептала:

– Я солгала.

– О чем?

– Однажды я уже была смелой.

– Правда? Когда?

Непрошеные слезы покатились по щекам. Боги, не сейчас. Стоило мне только выпить слишком много, как неконтролируемые рыдания прорывались из-за всякой мелочи. Сандер моментально заснул. Джонас замолчал, сделавшись задумчивым и размышляющим.

Алексий, вцепившись в бутылку эля, оставался невозмутимым, словно камень.

Голос мой срывался, пока я выкладывала ему правду.

Правду о сказке, которую я читала мальчику, заточенному в темноте, о символе дружбы в виде серебряной птицы, правду о золотой эмблеме Королевства Вечности.

Однако я опустила часть про полученный после падения шрам. Безусловно, это важная составляющая истории, но мой мозг отчаянно нуждался в утешении, в словах от Алексия, что все сказанное – лишь преувеличение. Ему не нужны были подтверждения преследующих меня страхов.

Я нервно провела рукой под носом.

– Я собиралась убедить Эрика Бладсингера, что нам не обязательно быть врагами. Мы могли бы стать настоящими друзьями. Он даже пообещал, что когда-нибудь вернется за своим дурацким золотым диском.

– Это то, что беспокоило тебя в последнее время? Его угроза ничего не значит, Лив. Эрик Бладсингер не может пройти через барьеры. Никогда. – Челюсть Алексия дрогнула. – Неужели ты этого не знала?

Я впилась зубами в нижнюю губу. На протяжении многих лет шли разговоры, что Король Вечности никогда больше не увидит землю, но я всегда принимала их за хвастливые речи воинов.

– После войны его кровь была использована для создания барьеров. Они защищают от него. Ничто не способно разрушить эти стены. – Он несколько секунд смотрел на море, потом легко ударил меня тыльной стороной ладони по колену и встал. – Я докажу это.

Мой кузен задрал тунику.

– Какого черта ты…

– Не хочешь искупаться? – В его золотых глазах вдруг засияло озорство, столь редкое для почтенного Алексия.

– Ты с ума сошел?

– Нет. Обещаю, я не позволю утонуть твоей драгоценной королевской шее, но я хочу, чтобы ты увидела, что значит пересечь Бездну.

Нескольких вдохов, нескольких внутренних слов, предупреждающих, что это ужасная идея, не побороли выпитый эль, и я пошла к кромке воды, почти не заботясь о том, что остаюсь полностью одетой.