– Я распределила районы, – сообщила она ровно. – Записывайте…

***

– Альбина! – позвала я, когда недовольные адвокаты начали расходиться. – Можно тебя на минутку?

Она поморщилась, однако кивнула.

Жестом я указала на смежную комнату и мельком взглянула на часы. Артем обещал меня забрать, но собрание закончилось чуть раньше и до приезда мужа оставалось почти полчаса.

Я щелкнула кнопкой чайника, достала банку с кофе и любимую кружку. Рутинные действия успокаивали, и я сумела спросить почти спокойно:

– Почему ты отправила меня в эту дыру?

Меня трудно вывести из себя, но дорогому начальству удалось. Хотелось сказать что-то вроде "к белке Рататоск под хвост" или даже покрепче.

Взгляд Альбины вильнул.

– Это же не лично тебе! – запротестовала она. – Всем придется.

– Хорошо, – я глубоко вздохнула и сформулировала как следует: – Почему ты отправила именно меня в самую глухую из всех предложенных дыр?

Альбина опустила глаза. Нервно хрустнула пальцами.

– Ну а кого? – спросила она наконец. – Старика Торстена? Вдруг у него там сердце прихватит, а до ближайшей больницы пятьдесят километров, и все лесом?

Вот не надо, не надо мне зубы заговаривать и на совесть давить!

– Фейруларсов, – дернула плечом я и плеснула кипятка в кружку. Накрыла блюдцем, чтобы кофе лучше заварился, и подняла взгляд. – Им ты назначила курортный Сохельм. Тоже глушь, конечно, но с Фьордюром не сравнить!

О Фьордюре, местности на самом севере, близ границы с Хельхеймом, я знала немного. Во-первых, места там глухие и малонаселенные. Во-вторых, местные пробавляются сбором грибов, ягод, меда и всяким мелким ремеслом. В-третьих, край почти сплошь покрыт лесами, в которых водятся кабаны, волки, медведи и боги знают, кто еще. Сомневаюсь, впрочем, что даже боги в эту глухомань заглядывали.

– Себе я тоже взяла, как ты выражаешься, глушь! – запротестовала Альбина излишне живо. – Думаешь, Хольмавик лучше? Можем поменяться.

Хольмавик действительно был если и лучше Фьордюра, то немногим. Вместо бескрайних лесов – такое же бескрайнее море. Рыбацкие деревушки вместо лесных хуторов. В остальном такое же запустение. Депрессивный регион, как это называется на сухом казенном языке.

И все-таки…

– Не переводи разговор, – попросила я хмуро. – Почему Фейруларсам самое тепленькое местечко?

Тепленькое в прямом смысле. Не южное море, конечно, – тамошние курорты недостатком денег (а значит, и юристов) не страдают. И все-таки горячие термальные источники Сохельма куда лучше севера. И народ там поприличнее, и ехать куда ближе.

– Да связываться не хотелось! – призналась Альбина с досадой. – Вонять бы начали, скандалить…

Она осеклась, а я хмыкнула и смыла горечь с языка глотком кофе.

Ну разумеется. Устраиваешь дрязги на пустом месте – и получаешь любые преференции, только бы тебя угомонить. А относишься к людям с пониманием – и тебя отодвигают в сторону. Ты ведь потерпишь…

Фу!

– Ань, – Альбина заметила неладное, попыталась поймать мой взгляд. – Это ненадолго, я обещаю. Только пару месяцев, а потом объявим о ротации. Тогда у них не будет повода для скандала!

Я лишь невесело усмехнулась.

Разве для скандала нужен повод?..

***

Артем опаздывал. Я собрала вещи, заперла дверь и скучала в тени акации, поглядывая на часы. Пять минут, десять…

Наконец я не выдержала. Набрала знакомый номер.

Ответил муж не сразу.

– Ань, я уже еду!.. Эй, ты куда лезешь? – длинный гудок, и с чувством: – Вот м… чудак! Извини, любимая, это я не тебе.

– Я догадалась, – усмехнулась я, чувствуя, как стремительно улучшается настроение.

– Пять минут, – пообещал муж и вновь кому-то посигналил.

– Жду, – сказала я и сбросила звонок.

Погладила шершавую кору дерева. Улыбнулась. От горького осадка на душе не осталось и следа. Артем всегда действовал на меня как хорошая доза транквилизатора.

Принято считать, что любовь похожа на шампанское: опьянение и приятные пузырьки. Быть может, и так. Но потом, увы и ах, наступает отрезвление. В особо тяжелых случаях – до тошноты.

Разве хуже, когда рядом с мужчиной ты чувствуешь не хмельную легкость, а уверенность и спокойствие?..

Он примчался через три. Взвизгнули тормоза. Опустилось стекло.

– Эй, красавица! – сказал Артем весело. – Садись, покатаю.

– Как не стыдно? – притворно нахмурилась я. – Солидный женатый человек, а пристаешь к девушкам на улице.

Улыбка Артема стала шире.

– Так я же не ко всем девушкам подряд. А только к самой лучшей!

– Льстец, – хмыкнула я и забралась в авто.

Прикрыла глаза.

– Тяжелый день? – посочувствовал муж и повернул ключ в замке зажигания.

– Очень, – ответила я с чувством и принялась возиться с ремнем. – Представляешь, мне теперь придется мотаться в командировки. Причем ради дел по назначению!

– Далеко? – Артем покосился на меня.

– Во Фьордюр, – созналась я с досадой. – Целая ночь в пути! Первое заседание послезавтра.

Артем помедлил – и вдруг рассмеялся.

– Извини, – сказал он и головой покачал. – Мы с тобой удивительно совпадаем. Меня посылают на конференцию, тоже послезавтра.

Я тоже невольно улыбнулась и согласилась:

– Два сапога пара.

Представляю, какой скандал закатит Нат!

***

Обошлось без скандала.

Нат вздохнул только, рукой махнул и проворчал, мол, у бедной девочки не родители, а кукушки. Хорошо еще домовой попался хороший!..

Я лишь хмыкнула. Сама я не нахожу ничего хорошего в том, чтобы всецело посвятить себя ребенку. Излишняя родительская любовь ничем не лучше равнодушия. Объятия не должны душить.

Впрочем, я отвлеклась.

Поезд "Альвхейм-Рейдервик" доставил меня на север, а дальше… Дальше пришлось добираться автобусом. Я предпочла бы такси, но они заломили такую цену! Теоретически проезд туда и обратно мне должно компенсировать государство, практически же вернут – в лучшем случае! – стоимость билетов на поезд, и то в конце года. Траты же на такси бюджет считает роскошеством.

Так что я почти час тряслась по ухабам в ветхом рейсовом автобусе, таращилась в окно на бесконечные леса и проклинала все на свете. Ямы на дорогах, полную даму, которая норовила пристроить свои бебехи мне на коленях, щель в окне, из которой нещадно дуло.

Представляю, как икалось Альбине!..

На заветной станции я еле протолкалась к выходу, огляделась и зябко поежилась на неожиданно холодном ветру. Конец августа оказался здесь по-осеннему неласковым и я в своем легком плаще моментально продрогла. А ведь в Альвхейме еще жара!

Ко мне кинулся таксист. Приезжих они нутром чуют.

– Такси, госпожа?

И окинул таким взглядом, что сразу ясно: три шкуры сдерет.

Соблазн был велик, но я покачала головой. Идти совсем недалеко, всего два квартала.

Таксист нехотя отступил, а я подняла воротник плаща и зашагала прочь.

Суд я заметила издалека. И отнюдь не потому, что он как-то выделялся среди прочих виденных мною судов. Обычное двухэтажное здание, типаж "коробка бетонная, обыкновенная". Ало-голубой флаг, табличка "Фьордюрский районный суд", полицейский воронок, охранники в форме – все типовые атрибуты.

А вот толпа, что клубилась вокруг, из стандартов выбивалась. По меньшей мере человек пятьдесят! Я такое видела только когда судили кого-нибудь из рома, и они являлись под суд всем табором.

Я приостановилась, пробормотала себе под нос:

– Ничего себе…

– Это мои односельчане, – негромко объяснил за спиной приятный мужской голос.

Я резко обернулась.

На меня со спокойной улыбкой смотрел высокий блондин самого примечательного вида. В кожаных штанах и такой же безрукавке, на груди целая связка амулетов, медные браслеты на крепких предплечьях, серебристо-белые волосы перехвачены простым шнурком, а узкие губы дрожат от сдерживаемой улыбки. И – я глазам не поверила – босой!

– Виктор Зотов, водный маг. – представился он спокойно. – Ваш… клиент, кажется, так?

– Подзащитный, – поправила я рассеянно. Клиент – это тот, кто платит гонорар. В этом же случае гонорара мне, увы, не полагалось. Дела по назначению мы ведем "за спасибо", хотя и его говорят нечасто. – Анна Орлова, адвокат. Откуда вы?..

– Знаю? – закончил за меня господин Зотов. – В наших краях нечасто бывают такие столичные… гостьи.

"Фифы" – должно быть, хотел сказать он.

Я прищурилась. Господин Зотов был спокоен. Пожалуй, слишком. Даже свидетели перед судом мандражируют, а этому хоть бы хны. Хотя ему, между прочим, светит от двух до четырех!

Толком подготовиться к делу я, разумеется, не могла, зато в поезде пролистала обвинительное заключение, чтобы не являться совсем уж с корабля на бал. Ст. 184 УК Мидгарда, – уничтожение чужого имущества общеопасным способом и с применением магии.

Вообще-то участие адвоката обязательно только по тяжким и особо тяжким преступлениям. Там без защитника суд просто не состоится. И если подсудимый не сумел найти себе адвоката, то такового – бесплатно! – предоставит государство. Отказаться мы, увы и ах, не вправе. Данное дело к тяжким не относилось, но судьи в большинстве случаем удовлетворяют просьбу о назначении защитника. Судье ведь не трудно, а перестраховаться не помешает, особенно когда подсудимому светит лишение свободы.

Хотя реальный срок господину Зотову дадут вряд ли. Преступление совершено впервые, повлекло лишь материальный ущерб, плюс аргументы вроде "положительной характеристики личности виновного". Но все-таки судимость – не фунт изюму.

А он, видите ли, развлекается: подкрадывается к адвокату, в тупик пытается поставить.

– Вам не холодно? – осведомилась я, задержав взгляд на его босых ногах.

– Ничуть, – усмехнулся он. – А вам?

Тут он меня подловил. Я порядком озябла и мечтала наконец оказаться в суде.

– Холодно, – не видела я смысла отрицать очевидное. – Пойдемте? Надеюсь, ваши, кхм, односельчане нас пропустят. Кстати, они ведь не собираются?..

– Отбивать меня в случае чего? – вновь поймал мою мысль на лету Виктор Зотов. – Не беспокойтесь, вмешиваться они не станут. Просто с развлечениями в наших краях негусто, так скажем. И господина Нальгота в Вилфреде не любят.

Мысленно я хмыкнула. "Негусто" – это мягко сказано. Подозреваю, что местная культурная программа состоит из сбора колорадских жуков и походов за грибами. "Хор заплутавших грибников", м-да.

Погодите-ка. Он сказал "господина Нальгота не любят"?..

– Господин Нальгот – это ведь потерпевший? – уточнила я осторожно. – Тогда какой смысл сюда приходить? Судить ведь станут вас, а не его.

Маг улыбнулся, глаза его засияли, как водная гладь на солнце.

– Увидите, – пообещал он с каким-то предвкушением. – Госпожа Орлова, я знаю, что надо делать. В смысле, как вы должны меня защищать.

Про себя я поморщилась. Знает, действительно?

Некоторые граждане воображают, что достаточно прочесть пару-тройку кодексов – и в юриспруденции ты уже дока. А такие мелочи, как подзаконные акты и правоприменительная практика от них как-то ускользают.

Проще говоря, мало прочитать – нужно еще и понять прочитанное.

– Неужели? – переспросила я кисло. – Тогда я не вполне понимаю, зачем вам моя помощь.

Господин Зотов прищурился.

– Нужно ведь не только знать, что делать, но и как. Верно?

Кхм. Я покосилась на него с любопытством.

– Рассказывайте! – велела я.

Пожалуй, это будет интересно…

***

Народу в зал судебных заседаний набилось столько, что занятыми оказались не только скамьи и проходы, а даже подоконники. Молодежь сидела друг у дружки на коленях, люди постарше степенно переговаривались, а самые предусмотрительные жевали прихваченные из дома пирожки.

Прямо цирк, а не суд!