Мысленно я сплюнула. Могла бы сообразить, что орки Азизу почуют! И Вера не подсказала… Хотя с нее бы сталось и промолчать, если это зачем-то нужно. Скажем, окончательно развязать этот узел. Но какой ценой?

– Азиза выйдет замуж за меня, – спокойно сказал Игорь и обнял ее за плечи. – Мы уже обручены.

Неужели орки поволокут ее силой? Едва ли. Скорее запугают, чтобы пошла сама.

– Красавица, – осклабился первый орк, – ты ведь не хочешь, чтобы с твоим мужчиной что-нибудь случилось?

И подмигнул резко побледневшей Азизе.

Ну, хватит! Как-никак, защищать клиентов – это моя работа. В крайнем случае, начну бить портфелем – а он тяжеленный! – и орать. Вряд ли орки посмеют меня тронуть.

– Уважаемые, – громко сказала я и помахала телефоном. – Учтите, что я уже вызвала полицию.

Азиза схватилась за горло и уставилась на меня во все глаза.

– Ты кто такая? – насупился один из орков, сверля меня взглядом.

– Иди отсюда подобру-поздорову, – зловеще посоветовал второй.

Боюсь, боюсь. Уголовный кодекс, правда, остался в офисе, но гражданский и гражданско-процессуальный вкупе, думаю, сработают не хуже.

– Неправильный ответ, – покачала головой я. – Мне еще не доводилось выступать в качестве свидетеля. Это будет новый интересный опыт… Кстати, полиция наверняка заинтересуется, всё ли у вас в порядке с документами.

Орки заволновались. Кажется, не всё.

– Что тебе нужно, женщина? – подал голос шаман и посмотрел мне прямо в лицо.

П-фе. Вера, когда впадает в транс, и пострашнее глазами зыркает.

– Оставьте их в покое, – сказала я раздельно. – Брак – это добровольный союз мужчины и женщины.

Цитатой из семейного кодекса шаман не проникся. Покачал головой.

– Такая сильная кровь не должна пропасть даром. Эта девушка родит сильных детей.

– Или зарежет мужа, – парировала я и голову склонила к плечу. – Я, знаете ли, неплохо знаю статистику семейного насилия.

– Смелая, – заключил шаман, кажется, удивленно.

Я только хмыкнула.

Не то, чтобы я совсем не боялась. Страх – это нормально. Но наглеть – перед окнами суда! – орки не станут.

Шаман долгую минуту смотрел мне в глаза. Перевел взгляд на Азизу. Покачал головой. Бросил что-то резкое на своем языке и зашагал прочь. За ним, неуверенно переглядываясь, потянулись остальные.

Уф! Я выдохнула, дождалась, пока они скроются с глаз, и обессиленно прислонилась к стене.

Положим, защищать клиента – моя прямая обязанность. Но не в буквальном же смысле!

***

Телефон зазвонил, когда я заканчивала печатать срочное ходатайство.

– Привет, – тихо сказала я в трубку и покосилась на мужа, который посапывал в кресле, делая вид, что читает.

– Он уже не спит, – заявила Вера. – Любуется тобой… Привет.

Я кашлянула. Артем перестал притворяться, отложил бесполезную уже книжку и улыбнулся мне. Любуется, значит?..

– Ты что-то хотела? – уточнила я.

Вера хмыкнула.

– Просто сказать, что сделала, как мы договорились. Сходила в бассейн, расписала потом Котову в красках…

– А он? – невольно заинтересовалась я и повела плечами. Что ты будешь делать? Опять спина болит.

– А он, – фыркнула подруга, – заявил, что в следующий раз мы пойдем туда вместе! Представляешь?

Я представила… и сказала искренне:

– Поздравляю!

– Спасибо. Кстати, вы с нами не хотите?.. Ладно, потом перезвоню. Сейчас Котов из душа вернется.

И сбросила звонок.

Помирились, значит?

Я опустила телефон… И прикрыла глаза, когда неслышно подошедший Артем принялся разминать мне шею.

– Тем, – окликнула я, позволив себе лишь минутку. Иначе кто будет за меня работу доделывать? – А скажи, только честно…

– Ань, – засмеялся он, – такое начало меня пугает.

Меня тоже. И все-таки я хочу выяснить.

Я глубоко вдохнула – и спросила на выдохе:

– Ты не думаешь, что мне надо худеть? И что-то сделать с растяжками? Тебе не… противно?

Я все-таки женщина. Женщина, которая хочет быть любимой и желанной.

Пауза – а потом Артем развернул меня лицом к себе. Сгреб в охапку вместе со всеми моими сомнениями и потаенными страхами.

– Ань, – сказал он, глядя мне прямо в глаза, – ты считаешь меня сволочью или идиотом?

Я заморгала и сказала очень умно:

– Э-э-э?

Муж вздохнул. Меж темных бровей залегла сердитая морщинка.

– Скажи, когда я постарею, растолстею и обзаведусь больной спиной, ты меня бросишь? Или тебе противно, когда я хожу с соплями и чихаю?

Я помотала головой.

– Что за чушь?

– Тогда почему ты подозреваешь в таком меня? Любимая, ты рожала нашего ребенка. И всерьез думаешь, что я буду тебя попрекать за лишние килограммы, которые ты при этом набрала?

И что тут можно сказать?

Только:

– Тем, я тебя люблю. Очень-очень.

– И я тебя, – улыбнулся он и поцеловал меня в уголок губ. – Очень-очень!

Дело 2. Право на защиту

-Я хочу заявить о краже! – с порога начала женщина средних лет и столь же средней внешности.

Бесформенная юбка оттенка "мышиный серый", застиранная кофта с катышками, на ногах стоптанные туфли. А главное взгляд: подозрительный и агрессивный.

– Доброе утро, – сказала я, мысленно вздохнув. – Для этого вам нужно обратиться в полицию.

Я догадывалась, что за этим последует. И не ошиблась.

– Была я там! – фыркнула женщина и так вцепилась в сумку, словно мечтала ею кое-кого огреть. Хотя почему "словно"? Полицейских явно уберег от телесных повреждений – а сумка, надо сказать, была весьма объемной и явно увесистой – лишь их статус. – Они посмеялись только, а заявление не взяли!

Надо сказать, ситуация нередкая. По закону полиция обязана принимать все заявления граждан, а уже после решать, есть ли основания для расследования. На практике же все обстоит не столь идиллически. От дел сомнительных и неприятных – вроде тех же семейных разборок, которые чаще всего оканчиваются примирением сторон – стараются отбрыкаться любой ценой. Порой это приводит к трагедиям, иногда к дисциплинарным взысканиям, но но существу ничего не меняется.

– Отправьте почтой, – дала я бесплатный совет. – Заказным письмом с уведомлением о вручении. Кстати, а что украли?

Последнее я спросила из чистого любопытства.

Она распрямила сутулые плечи, вздернула подбородок и выпалила:

– Синяк!

Я решила, что ослышалась. Быть может, это сленг? За всеми новомодными словечками не уследишь.

– Простите, что?

Клиентка посмотрела на меня свысока, что было в общем-то нетрудно, поскольку я сидела, а она продолжала стоять.

– Синяк, вот тут! – для пущей убедительности она ткнула себя пальцем в лоб. – Меня Клавка, стерва соседская, поколотила. Я в полицию кинулась, а синяк раз – и исчез! Украли его.

История обрастала интригующими подробностями. Всякое бывает в адвокатской практике, но это что-то новое.

Я хмыкнула.

– Каким образом?

Неужели насильно холод прикладывали и мазями заживляющими мазали? Об оставлении в опасности знаю, а вот о насильственном причинении добра впервые слышу.

Она поджала губы, глянула недовольно.

– Известно, каким! Ленка, мамка ее, ведьма натуральная. Поворожила – и синяк у меня исчез, а у другого появится. Ну знаете, как бывает? Он вроде и не ударялся, а синяк тут как тут. Вот это оно и есть!

Разумеется.

Я откинулась в кресле и осведомилась:

– Зачем ей это понадобилось?

Она вытаращила глаза.

– Так понятно же! Чтобы я ничего доказать не смогла!

Я потерла переносицу. Любопытный способ сокрытия преступления. У нас-то обычно от свидетелей избавляются, а тут – от побоев.

– Говорите, в полиции заявление не приняли? – переспросила я, прикидывая, как бы выставить эту, кхм, потерпевшую.

Положив руку на сердце, дежурного в РОВД я винить не могла. Мало ли таких граждан ходит? Одних соседи через розетку смертоносными лучами облучают, других госбезопасность из летающей тарелки подслушивает… А полиции груду бумажек писать.

– Не приняли, – кивнула она. – Только я этого так не оставлю! Я прокуратуру напишу! И в газеты объявление дам. Посмотрите?

Я развернула протянутый клочок бумаги.

"Пропал синяк. Черно-синий. На лбу, размером пять на пять сантиметров. Нашедшему просьба вернуть за вознаграждение!"

Дурдом…

***

Любое общее собрание – жильцов дома, клуба садоводов или практикующих юристов – происходит примерно одинаково. Повестка дня, доклад председателя, голосование, протокол…

Большинству хочется поскорей разделаться со всей этой тягомотиной, но всегда найдется скандальное меньшинство. На сотню участников обязательно будет два-три "оппозиционера" и десяток подпевал, большие охотники поорать. При этом стоит лишь предложить им взять дело в свои руки, раз уж они знают лучше, как "оппозиция" быстренько рассасывается. Ведь настоящие активисты, готовые помочь не только словом, но и делом, встречаются нечасто.

Впрочем, я отвлеклась.

Этим вечером собрались адвокаты нашего района – как состоящие в коллегии, так и работающие на вольных хлебах. Это случалось редко и, прямо скажем, ничего хорошего не предвещало. А уж когда Альбина вместо кофе плеснула себе валерьянки… Дело труба.

Так захотелось удрать, что даже копчик зачесался! Увы, нельзя. У меня ответственная миссия – проще говоря, головная боль – вести протокол. Сомнительная честь, но куда деваться? Летиция до сих пор не вернулась.

К четырем в консультацию набились адвокаты, которым еле хватило стульев. Кто-то переговаривался, кто-то недовольно поглядывал на часы, а старик Торстен даже развернул газетку.

Альбина встала, откашлялась и обвела нас взглядом.

–Коллеги, у меня неприятные новости.

Скузреликс Фейруларс хохотнул и вытер лоснящееся от пота лицо. День был жаркий, и толстяк Скузреликс изнывал в своем дорогом костюме.

– К нам едет ревизор? – схохмил он.

Альбина кисло улыбнулась и потеребила сверкающую в ухе сережку.

– Хуже.

– Не тяни, девочка, – проскрипел старый гном Торстен.

Когда-то он был председателем нашего районного суда, а после выхода на отдых, как часто бывает, получил адвокатское свидетельство. В район он наведывался нечасто, дежурств не брал и делами занимался лишь со скуки. Благо, судейская пенсия позволяла не думать о хлебе насущном. Но связей старик не утратил, и наверняка уже знал, о чем пойдет речь.

Альбина вздохнула, поправила волосы.

– Как вам известно, в отдаленных районах Мидгарда наблюдается острая нехватка практикующих адвокатов.

– Еще бы, – хохотнул Скузреликс и пиджак одернул. – Никто не хочет ехать в такую глушь.

В мало-мальски процветающих сельских районах адвокаты – как и нотариусы – живут припеваючи. Минимум конкуренции, благодарные селяне, судьи знакомы от и до – красота! Только расплачиваются с ними зачастую натурой: творогом, мясом или яйцами. Поэтому адвокаты в области вальяжные, степенные.

Но это в районах богатых и густо заселенных. А в отдаленных местах, где деревушки на три дома и заброшенные поля, с юристами негусто. Что им там делать? На обидчика в тех местах не подают в суд – ему по-простому бьют морду.

– А придется, – поджала губы Альбина.

– Девочка, давай ближе к делу, – попросил Торстен и газетку сложил. – Недосуг нам, сама понимаешь.

Альбина кивнула и заговорила отрывисто:

– Пришло указание от Палаты адвокатов. Каждый столичный район возьмет себе определенный регион. Мы должны обеспечить ведение дел по назначению в пяти районах.

– То есть нас будут гонять к йотуну на кулички? – визгливо возмутилась Фарлай Фейруларс и воинственно расправила плечи.

– Именно, – развела руками Альбина. Мол, не виноватая я, начальству видней. – Коллеги, мне самой это не нравится. Но что поделать?

Адвокаты зашумели. Принялись наперебой высказываться. Ерничать.

Многоопытная Альбина молчала, давая им выпустить пар. И лишь когда шум попритих, обвела коллег взглядом.