Я дергаюсь. Забираю у него цветы.

– Спасибо… – улыбаюсь я.

У него еще один такой же букет, и Лёва вручает его моей матери.

– Поздравляю…

Принимать внимание без проявления эмоций – это для нее база. Сейчас мать тоже не пытается сделать вид, что ей приятно. Просто просит у официанта куда-нибудь наши цветы поставить, даже не понимая, что это может обидеть.

Я пытаюсь загладить неловкость тем, что перетягиваю внимание Лёвы на себя:

– Устал?

Лёва – единственный сын ее младшего брата, Димы. После развода мать общалась только с отцом Лёвы, он помог ей устроиться на новом месте. Помогал с кое-какими юридическими моментами, а сейчас они только созваниваются, и то по праздникам. Очень близко они никогда и не общались. Замужество отрезало ее от многих людей.

– Все нормально. У вас как настроение?

Я пожимаю плечом, стараясь казаться беспечной.

– Выглядишь просто шик, – тихо замечает Лёва.

– Спасибо…

– Я опоздал, да?

– Чуть-чуть. Это не считается…

– Как дела у Димы? – подает голос мать.

– Он поседел, – усмехается Лёва. – За год стал белый как лунь.

– Это генетика, – кивает она. – У вашего деда было то же самое в этом возрасте.

– Ну, супер, – кивает Лёва с иронией и кислой усмешкой. – Хорошая новость…

Я закусываю губу, чтобы не прыснуть в голос. Расслабляюсь, глядя на хрустальную люстру над нами, на окна, за которыми темно и поднялся ветер. В зале пахнет едой. От стоящих на полу цветов тоже исходит аромат.

Мне двадцать шесть.

Еще месяц назад я и представить не могла, что встречу этот день вот так, а сейчас понимаю, что мне нравится.

С этим ощущением я снимаю с себя платье, когда возвращаюсь домой. Медленно перемещаясь от стены к стене среди своих букетов, совершенно голая. Не мечась, а принимая решение…

Глава 16

Глава 16

Мои бессмысленные скитания по московской квартире всю прошлую неделю закончились тем, что я принялась изучать рынок вакансий родного города.

Я начинала и бросала, начинала и бросала. В итоге все равно грузила сайт и возвращалась. Листала предложения, ни на чем не останавливаясь, просто изучала. Не с холодной головой, а с пустой, потому что все это в моменте было бесцельным. И, даже откликаясь на вакансию, я оставляла за собой право передумать и не ходить на собеседование. В этом и заключается вся прелесть моей «ненормальной нормальности» – я легко могу менять свои планы!

Я могу переехать, для этого мне нужно лишь собрать вещи. Или передумать. Или решить. Или просто делать то, что делаю…

Садясь в такси утром, я уже знала, чем этот день закончится: мне предложат работу.

Просто-напросто потому, что я отлично умею проходить собеседования. Я могла бы давать мастер-классы, ведь собеседования у меня почти хобби.

Сейчас, когда прикосновение к пейзажам родного города не жжет мне сетчатку, я просто сделала то, что сделала. Это было и решение тоже – отправиться на это собеседование.

Меня не жжет воздух, не жгут дверные ручки, к которым я прикасаюсь. Это почти равновесие. От него мне тепло еще со вчерашнего дня. Нет, мне жарко!

После часа в компании владельца лофта для проведения мероприятий я жду его звонка, сидя за столиком в кафе.

Просто гипнотизирую свой гаджет, потому что сегодня больше ни на что не способна. Строить планы на завтра или на вечер… просто не хочу. Мне нужна определенность, чтобы планировать, вот такой особенный сегодня день. Я смотрю в окно, слушая не свои мысли, а то, как звякает посудой парень-официант, убирая соседний столик. Меня эти звуки не раздражают, хоть и молотят по темечку.

Я почти нашла работу. Это лофт на последнем, третьем этаже офисного здания. Его сдают в аренду для проведения вечеринок. Дни рождения, девичники, детские праздники, фотосъемки. У владельца большая клиентская база, этому бизнесу пять лет. Там все налажено и отлично работает, все это нужно поддерживать и внедрять что-то новое. Владелец хочет переложить эту работу на надежного человека и отойти от дел.

Надежного.

Я впиваюсь глазами в свой телефон.

Высказанное Осадчим предположение, что это слово мне не подходит, – полнейшее дерьмо.

Я умею много чего. Я умею организовывать мероприятия, ведь именно этим и занималась весь прошедший год. В том числе я умею иметь дело с «творцами», которые за время пятичасовой выставки умудрялись ее не окупить.

Я умею… не быть девочкой для битья.

И я умею проходить собеседования.

Я покидаю кафешку полчаса спустя и отправляюсь в гипермаркет, чтобы купить что-нибудь деликатесное.

Вчера Лёва настоял на том, чтобы оплатить счет. Это его компенсация за то, что опоздал на десять минут, и это, конечно же, полнейшая чушь, но я позволила, потому что спорить из-за этого было бы глупо.

Я приглашаю его на ужин, который собираюсь приготовить сама, но почти уверена, что брат откажется.

Он читает мое сообщение только спустя час.

«Извини, детка. Я сегодня даже поссать как следует не сходил, очень вымотался. Поеду домой. А какой повод?»

Я морщусь от этих подробностей, сваливая на пороге квартиры пакеты.

Прислонившись к стене спиной, рассматриваю узор на старых обоях и с долгим выдохом печатаю:

«Меня взяли на работу».

Глава 17

Глава 17

Этот ужин стал у меня последним нормальным за четыре дня.

Я еще не возвращалась домой раньше девяти вечера, а вернувшись, принимала душ и падала в кровать.

Кофе, который я захватила с собой из кафе на первом этаже, уже остыл. Я успела пообедать, а позавтракала сигаретой.

Здесь, в лофте, есть служебное помещение – маленький кабинет, за дверью которого грохот и голоса. Час назад закончился детский день рождения, там убирают зал. Для меня это возможность присесть впервые за четыре часа, но я могла бы и не садиться – функционирую в такой суете, что усталость замечаю, только когда ложусь в кровать.

Я предложила матери сделать торт на заказ для следующего детского праздника, она подошла к вопросу очень организованно. Сконцентрировалась на задаче так, как до этого отдавалась вязанию. Дело не в том, что мать очень ответственна, она психует, когда на нее давит вынужденная ответственность и обязательства – состояние, к которому она не привыкла. Дело в том, что мать чертовски увлекающийся человек, будь то алкоголь или вязание. Сейчас ее увлекла моя идея, так что она взялась за этот торт почти с фанатизмом.

Быстро листая свой блокнот, я натыкаюсь на задачу, про которую и так не забывала: у меня есть месяц, чтобы освободить московскую квартиру. Я пытаюсь прикинуть, сколько килограммов будут весить мои вещи и во сколько обойдется их пересылка. И еще думаю о том, что для этого нужно время.

Я не виню себя за то, что этот переезд вышел таким неорганизованным. Тот, который обещал быть взвешенным и распланированным, камнем висел у меня на шее, а сейчас мое равновесие крепнет.

Я разместила рекламу лофта у себя в профиле и уже получила несколько звонков от знакомых, включая Макса. Он хочет организовать «что-то креативное». Можно сказать, я пришла сюда не с пустыми руками, хоть бывший одногруппник и кажется мне самым худшим потенциальным клиентом в городе.

Мой наниматель – владелец лофта. Его зовут Владимир, ему сорок три, но выглядит старше. Он сам занимался здесь всем от и до и вообще всю жизнь крутится. Владимир купил еще одно помещение, планирует создать сеть.

Я присоединяюсь к нему за столиком в кафе. В том самом, на первом этаже здания.

– Вечером привезут фотозону и шары на завтра, – просматривает он напоминалки в своем телефоне.

Я забиваю собственные заметки, слушая.

– На втором этаже новые соседи, какой-то офис открыли. Если будут жалобы на шум, пошли их в дальнее пешее…

Я поднимаю на Владимира глаза, а он спрашивает с нотками провокации:

– Сможешь?

– Я с утра мечтаю кого-нибудь туда отправить, – говорю ему.

Владимир смеется.

– Да-а-а, – тянет он. – Я так и понял, что сможешь. Но если нет, пусть звонят мне.

Я не могу разделить его веселье по той причине, что сказанное мной – не шутка. Когда тебе не хватает часов в сутках, медленные люди сильно раздражают. А я в дополнение ко всему хочу курить, но сигареты оставила наверху.

– У нас все законно? – уточняю я на всякий случай. – С шумом.

Вообще-то, этот вопрос я хотела задать давным-давно, но он постоянно опускался в списке моих приоритетов.

– Конечно, а как иначе? Мы ничего не нарушаем. Знаешь, как бывает, – продолжает Владимир. – Откроют какой-нибудь коворкинг, а потом звонят с претензией, что у нас жизнь бьет ключом…

Мой телефон звонит, прерывая его на полуслове.

– Уборку закончили… – говорю я, положив трубку.

– Да, иди, – кивает Владимир. – Набросаю тебе сообщений…

Я возвращаюсь наверх, решив не ждать лифт. Он здесь есть, но медленный и вечно занят. Мне пора бросать курить, ведь после ускоренного подъема на третий этаж пульс подскочил до ста тридцати.

Клинер собирает оборудование.

Я обхожу его по дуге, направляясь в кабинет. Перерыв сумку, не нахожу свои сигареты и злюсь, не помня, где их оставила.

Мне жарко.

Я стягиваю с себя свитер, оставшись в футболке.

Проверяю карманы пальто и возвращаюсь в зал, чтобы расписаться в электронной заявке, но останавливаюсь в дверном проеме, когда замечаю у окна, посреди зала, постороннюю фигуру.

Вот так разом почувствовать, что с тебя слетела и кожа, и равновесие, – ощущение, которое убивает пульс.

Я медленно веду взглядом по мужскому затылку, по широкой ровной спине, по задним карманам прямых синих джинсов.

Не перевожу дыхание, потому что его нет. В животе узел. Знакомое зажатое в кулак ощущение, которое делает меня… уязвимой…

В ярком солнечном свете с улицы Осадчий перемещается от одного окна к другому, положив руки в карманы коричневой замшевой куртки. Смотрит во двор, держа голову так же прямо, как и спину.

Видя его профиль, я снова чувствую свой пульс. Вернее, толчки под ребрами, которые заставляют вновь ощущать тело. И ноющее желание увидеть лицо Данияра целиком…

Короткие встречи… Их было так мало, чтобы хотеть увидеть его лицо безумно!

В спину будто ударяет толчок. Я делаю шаг вперед, потом иду. Мои шаги заглушают голоса, но Дан все равно разворачивается всем телом, перестав изучать вид из окна.

Я исподлобья ловлю его взгляд.

Опущенные брови, складка между бровей…

Его глаза жгутся, нацеленные мне в лоб.

Я понятия не имею, что Осадчий здесь делает, но он тут не случайно. И, пока я приближаюсь, этот тяжелый взгляд оставляет точечные удары на моем теле, а потом снова концентрируется на лице.

Завтра продолжим)

Глава 18

Глава 18

За его взглядом мысли, которые я не могу прочесть. Прочесть, понять! Но они, даже зашифрованные, задевают, поэтому я реагирую тем, что пару секунд не могу начать говорить.

Спасаясь от насыщенной глубины цвета его глаз, смотрю на подбородок Осадчего. Его радужки имеют цвет черного кофе, яркое солнце крадет этот карий, но он продолжает оставаться красивым…

Я не дохожу пару шагов. С учетом того, какие они короткие, это примерно метр.

– Привет… – говорю я.

– Привет, – коротко отвечает Данияр.

– Ты… ищешь лофт?

Когда я смотрю ему в глаза, там и остаюсь. Из упрямства перед собой. Или перед ним.

Осадчий осматривается. Пожимает плечами.

– Хочу организовать для своих сотрудников обучение в декабре, – сообщает он как бы между делом.

– На сколько человек?

– Восемь-десять…

– Все это убирается… – я обвожу рукой оставшуюся мебель. – Будет много места. Там можно повесить экран для проектора, здесь – поставить стулья…

Это непрофессионально, но я замолкаю и отхожу к окну.