Этерис. Печать стихий (страница 4)
Это что еще за уточнение? А можно мне в таком случае список тех, кто в этой компашке обидит? Хочу, знаете ли, заранее знать, от кого следует держаться подальше, у самой дальней стеночки амбара.
Как раз в этот момент болтающий с царем зверей дядя решил закончить разговор и присоединиться к общей группе, и мне не осталось ничего, кроме как присоединиться к этой могучей кучке заговорщиков.
– Давай подсажу, – благородно предложила скала, наклоняясь и раскрывая передо мной ладонь, размерами с грузовую платформу лифта.
Решив, что в будущем у меня еще будет предостаточно поводов, чтобы кочевряжиться, я взобралась на ладонь, которая медленно и осторожно приподняла и пересадила меня на край двери, где (вот так чудеса внимательности!) стояла табуретка для ног. Взгромоздившись на свой комфортабельный стул, я быстро обвела взглядом собравшихся, по детсадовской привычке пересчитывая группу: дядя Эд, старательно не подглядывающий в прелести своей соседки брат, зеленоволосая воительница, мужик с головой Симбы, блондин с крылышками, утес с добрыми глазами и ваша непокорная слуга.
Хоть сейчас малюй всех нас на постер к фильму “Отомстители”.
– Даже не знаю с чего начать… – вздохнул дядя.
***
“Как вам такое, Элон Мааск?!” – любила восклицать Наташа Журавлева, тюбиком суперклея возвращая отломанное колесико машинки на положенное место.
Эх, Наташка, знала бы ты, что знакома с Мааском всего через два рукопожатия, сломала бы ногу в другой день. Хотя… Зная Журавлеву, и это не точно.
Но вернемся к дядиному рассказу.
Год назад он начал проводить игротеки и выездные кэмпы для таких же оголтелых фанатов настольных игр, каким всегда был сам. Однажды вечером, когда другие уже разбрелись по домам, они с Гордоном Граммом (его школьным другом) остались, чтобы разложить элементы по пакетикам, собрать игры в коробки и закинуть все это картонное богатство на полки.
Тогда-то дядя и обнаружил Д-12, забытый кем-то на столе.
“Гордон, лови!” – крикнул Эд, но в полете дайс вспыхнул синим пламенем и увлек их двоих в головокружительное приключение по чужому миру.
Оно мало напоминало экзотический отпуск, скорее давало вайбы “Голодных игр”, где тебя желает сожрать, убить, покалечить или отравить все живое, но вопреки всему наши герои выжили и вернулись. Выпили успокоительного, закинули опасный дайс на самую дальнюю полку и больше не заикались о случившемся.
Поэтому Великий дайс начал им сниться.
– Странное было состояние, – признавался дядя, выстукивая нервную дробь по крышке импровизированного стола. – Не сговариваясь, мы с Гордоном начали копать интернет в поисках нужной информации, а спустя месяц решили обсудить все, что случилось тем вечером в клубе. На следующий день у меня уже был готовый чертеж Великого дайса и прототип дайса-портала, а у Гордона идея о том, как путешествовать на грани безопасно.
Но все упиралось в деньги, которых ни у кого из друзей не было. И тогда Гордон в шутку предложил написать Элону Мааску…
– И что? Элон вам ответил? – нетерпеливо заерзала я на табуреточке, желая поскорее узнать подробности той судьбоносной встречи, но дядя внезапно замялся.
– Нет. Они его выследили и похитили, – сдала начальника безжалостная Мирра и вскинула вверх кулак.
Энтарион чудом ушел от удара и уставился четко перед собой, на какое-то время сосредоточившись на рассказе дяди.
– Мы с Мааском посетили несколько миров, рассказали о планах, показали чертежи, и он согласился вложиться в наш проект. Выслушав его условия, мы с Гордоном отказались от денег и процента с продаж…
«Ква!» – хлопнулась в обморок моя экономная жаба.
– …и взамен попросили свои собственные миры, закрытые от других. Одиннадцатую и двенадцатую грани Великого дайса.
Жаба одобрительно дрыгнула лапкой, но возвращаться в чувства не спешила, сердцем чуя очередной финансовый подвох, который может выкинуть родственник.
– Полгода мы успешно тестировали первые три коммерческих мира, доработали барьеры, делали из миплов первых голосовых помощников. Майкл…
Крылатый блондинчик поднял руку.
– Василь Василич…
Скала за моей спиной слабо пошевелился, зародив внутри ощущение обвала.
– Эван и Мирра.
Зеленоволосая прелестница откинула волосы за спину, а человек-лев нетерпеливо дернул ухом.
– Это моя личная пятерка дайсмастеров, – продолжил дядя, посчитав, что такого скромного представления для знакомства достаточно. – Мы помогали Элону спасать другие группы исследователей, которые отбирали миры для граней Великого дайса. А потом в это дело вмешались военные и искатели финансовых выгод.
Дядя сунул руку в карман и бросил на стол несколько крупных самородков с желтыми прожилками внутри.
– В большинстве миров золото – это просто камни под ногами, поэтому этих искателей в основном интересовали природные ресурсы, которые можно было безнаказанно добывать и поставлять на Землю. Мы с Гордоном были категорически против этой идеи, ведь это убьет весь смысл Великого дайса, но Элон… – тяжелый вздох и горькое: – Они знали, как надо на него надавить.
Вторя напряженной тишине, ненадолго повисшей в амбаре, снаружи раздался яростный лай и тяжелый лошадиный топот. Дядя и остальные поднялись со своих мест. Энтарион, чуть замешкавшись вначале, тоже вскочил. И только я испуганной букашкой осталась сидеть на месте.
Ну правда? Чем я могу им помочь? Спеть боевую песню?
Дверь в амбар скрипнула, впуская внутрь запыхавшегося мужчину с шапкой темно-красных волос, из которых торчали острые кончики ушей.
– Народ, у нас проблемы, – с порога объявил он, и в амбар ворвались какие-то подозрительные типы.
***
Типы количеством шесть совершенно непривлекательных штук с приветственными криками загородили вход в амбар и с поразительной синхронностью ощерились острыми клинками.
– Сдавайтесь, вы окружены, – рявкнул самый большой и наглый из них.
Наша разношерстная команда не менее дружно повернула головы и скрестила взгляды на отчего-то замешкавшемся дядя. И пока Эд лихорадочно думал, как поступить, в моей голове возникли первые аккорды мелодии.
– А я ни разу не была в Малинках до этого дня… – мелодично пропела я.
– О, не-ет, – едва слышно простонал брат.
– Точней до ве-че-ра-а, – не пожелала заткнуться во мне тролололья натура.
– Чего? – офигели нападавшие, ожидая чего угодно, начиная от приветственного ножа и заканчивая торжественной процедурой сдачи, но никак не песни.
А я, знаете ли, всю жизнь умела удивлять.
– Но когда сюда сегодня ребята пригласили меня…
“Нам крышка”, – мрачно предрек пессимизм.
Решительно соскочив со своей табуреточки для ног, я уверенным шагом двинулась навстречу противнику и громко допела:
– Осталась бы навечно!
– Надерем им зад, – скомандовала Мирра, выхватывая длинные кинжалы.
– Малинки! Малинки! Такие вечеринки! – бодренько выкрикивала я, энергично щелкая пальцами и притопывая в такт музыке. – Зеленые тропинки, где тихо и свежо-о-о!
Человек-лев с боевым ревом обрушился сразу на двух мрачных от перспектив типов с мечами, и те смущенно попятились к выходу, с трудом сдерживая его натиск. Блондинчик вспорхнул под балку над нашими головами и швырялся мешочками с неопознанным содержимым. У тех, в кого они попадали, начинали резко слезиться глаза и раздувался нос.
– Малинки! Малинки! Такие вечеринки! – энергично отплясывала я на столе, изображая саундтрек к боевой сцене очень специфического фильма.
Эхо, гулявшее под крышей амбара, с удовольствием подхватывало, кружило и усиливало звук, отрываясь вместе со мной на полную.
– Брюнетки и блондинки, – хрипло подпел брат, огромным кулаком сбивая с ног зазевавшегося типа.
Нахмурился. Обернулся. Вытащил из пятой точки, невесть когда прилетевшую туда стрелу с оранжевым оперением. Смял ее, как ребенок лист цветной бумаги, и, впав в неконтролируемую ярость, с голыми руками бросился в самую гущу событий.
– Сережки и Маринки…
Пробегавший мимо дядя, наклонился, подхватил и забросил меня к себе на плечо, временно лишив нашу компанию вокалиста.
– Даешь всем малиновую жизнь! – раскатистым басом допел Василь Василич, с разгона врезаясь в заднюю стенку амбара и проламывая нам путь к свободе.
Во все стороны полетели щепки, пыль и мелкий мусор. Под заразительное “ла-ла ла-ла-ла-ла ла-ла-лай”, изображавшее проигрыш между куплетами, дядя со мной на плече выскочил из амбара, добежал до оседланных лошадей и с легкостью забросил меня в седло. Сзади пристроился красноволосый.
– Защищай ее, Раф. Встретимся в лагере, – отрывисто скомандовал Эд своему помощнику и бросился на подмогу оставшимся.
Лошадь тут же сорвалась, унося нас с места событий куда-то высоко в горы.
– Когда ты вечером поздним выходишь из Аварии, – бойким речитативом продолжила я, подпрыгивая в седле в такт музыке, – делай все так, как мы договаривались. Здесь то ли ты, то ли он, то ли я, здесь ждет тебя страна Ма-ли-ни-я!
Красноволосый внезапно дернул поводья, круто разворачивая лошадь в сторону. С громким “фьють!” мимо пронесся град стрел с оранжевым оперением.
Лошадь сделала “ого-го-го” вместо “иго-го-го”. Перемахнула через здоровенный валун и понеслась дальше, подгоняемая громкими выкриками наездника.
– Время в дороге проходит незаметно, здесь пешком всего 15 километров… – тем же речитативом продолжила я, оглядываясь назад, чтобы понять обстановку.
Типы приехали к амбару не одни, а в компании еще более подозрительных человекоподобных гиен верхом на белоснежных баранах-переростках. Вот уж не знаю, где они были раньше (может, сидели в засаде, а может, банально опоздали к началу), но сейчас на лицах, простите, оскаленных мордах, преследователей застыло кровожадное выражение. Гиены скалились, орали и воинственно потрясали оружием.
– Здесь ходят девушки малиновые губки, – потрясенно выдала я, поспешно возвращаясь в исходное положение. – Здесь такой озон, здесь такой музон, здесь то ли ты, то ли я, то ли он!!!
– Отличная идея. Держи, – обрадовался мой спутник и, видимо, как-то по-своему интерпретировал мой посыл.
Не успела я опомниться, как он выпустил поводья, круто развернулся, оказавшись лицом к противнику, и выхватил из-за спины какую-то палку.
– Плюнь на ладонь, погладь малиновые волосы, здесь тебя ждет незабываемая молодость! – заорала я, хватаясь за поводья, хотя в душе не знала, как управлять лошадью.
“Какая-то палка” при более близком рассмотрении оказалась луком, на который мой спутник с невероятной быстротой натянул тетиву.
– Ровнее, – прокричал, прицеливаясь.
Да если бы я знала, как это гребаное “ровнее” сделать!
Я человек из большого мегаполиса. Единственное касание с лошадью в моей жизни было только на картинке, когда я объясняла карапузам животных, живущих на ферме.
Лошадь точно почуяла, что поводья попали в руки новичка. Воспряла духом и показательно вильнула. Гиеноголовые завопили сильнее. Красноволосый за спиной смачно ругнулся.
– Малинки! Малинки! Такие вечеринки! – с непрошибаемой бодростью пропела я припев, хотя орать хотелось совершенно другие, далекие от сказанного смысла слова.
Горы подпели мне грохотом обвала.
– Хей-хей-хей! – заорали преследователи.
– Зеленые тропинки, где тихо и свежо-о-о!
На последнем “о-о-о” огромный валун скатился с подстреленного красноволосым откоса и перегородил тропинку.
– Малинки! Малинки! Сережки и Маринки… – с бодростью, которую вот вообще не испытывала, пропела я.
– Даешь всем малиновую жизнь, – закончил красноволосый, разворачиваясь в седле и решительно отбирая у меня бразды правления лошадью.