***

Утро в доме лесника напоминало утро в дурдоме.

Рафаэль подорвался с постели одним из первых и навел суету. Сходил за дровами к поленнице, вскипятил воду для умывания и чая, но, когда переливал ее из ведра в тазик, не подрасчитал амплитуду, и часть вылилась мимо, попав на сонного и злого Эвана. Человек-лев вскочил со своего одеяла, и за шторкой вспыхнула яростная перепалка, грозящая перейти в потасовку.

Разбуженная их рычанием Мирра, схватила сапог и принялась дубасить вяло сопротивляющегося брата с криками “Он меня домогался!”, Энтарион, знатно обалдевший от такого “Доброе утро!”, возмущенно оправдывался, мол и в мыслях не было (точнее, было, но я бы никогда, вот те крест), и вообще он спал, видел сны про единорогов и даже не помышлял о чем-то неприличном (точнее, может, и помышлял, но не помнит, а если не помнит, значит не было).

Привлеченный шумом Василь Василич просунул голову в окно и начал громко уточнять у дяди будущий маршрут. Но так как первый опасался входить в наш хлипкий теремок, дабы тот не развалился в процессе, а второй поленился встать и подойти, собеседники орали друг другу через всю комнату.

Проснулся Майкл и обнаружил, что кто-то спрятал всю его одежду. Завернулся в одеяло, как древний грек в тогу, и стал бродить туда-сюда, обвиняя всех в пропаже.

И вот тогда-то я и психанула.

– Тихо! – рявкнула так, что на всякий случай притихли даже птицы за окном.

Осмотрела всю нашу компанию строгим взглядом опытной воспитательницы и решительно взяла ситуацию в собственные, пусть и маленькие, но уверенные руки.

Дядя был изгнан на улицу беседовать с Василь Василичем и снаряжать лошадей в путь-дорожку. Мирра и Энтарион разведены по разным углам. Эван и Рафаэль извинились друг перед другом, после чего сцепились мизинчиками, потрясенно выдали “мирись-мирись-мирись и больше не дерись…” и от греха подальше тоже отошли в противоположные стороны. Майкла я изловила за кончик крыла и показательно ткнула в веревку под потолком, где и висели его потерянные брюки с рубашкой.

– Кто?! Кто из вас это сделал? – возопил Майкл, взлетая, чтобы достать свои драгоценные пожитки.

– Ты, – с ласковой издевкой напомнила я, наблюдая за ним снизу. – Сказал что-то вроде “Там сохраннее будет” и повесил.

– Не было такого, – из вредности заспорил блондинчик.

– Было! – хором подтвердили все, а я сложила руки на груди и победно улыбнулась.

Ответить Майклу на это было нечего, поэтому он выбрал показательное молчание и сердитое сопение. Прямо в воздухе натянул на себя штаны с рубашкой, сбросил одеяло, накинул жилет и ловко спланировал вниз, плюхнувшись за стол. Потянулся к хлебу…

– Куда?! – подрезала я его на полпути к общему караваю. – А руки помыть?

– Воспиталка, – буркнул крылатик, недовольно сверкая глазами.

– Что ты сказал?

– Ничего, – мрачно пробухтел блондинчик, пристраиваясь в хвост очереди, выстроившейся к тазику с теплой водой.

Завтракали и собирались в такой спешке, словно вчерашняя погоня уже показалась за поворотом и вот-вот должна была нагрянуть в наш уютный дом. В итоге Мирра забыла в комнате кинжал, дядя выронил на крыльце карту с маршрутом, а Раф перепутал нашу лошадь с лошадью Эвана, и эти двое долго спорили, сверяя белые пятнышки на потрясенных мордах животных, и едва вновь не сцепились.

Пришлось опять вмешаться.

– Рафаэль, да отдай ты ему эту лошадь.

– Я к ней прикипел, – упрямо мотнул головой красноволосый никс, ласково касаясь бока пегой кобылки. – Мы с Тухлей уже понимаем друг друга без слов и поводий.

– Тухлей?

– Кто хлей? – синхронно удивились Мирра с Энтарионом.

– Отдай ему лошадь, – с нажимом повторила я, спускаясь по ступенькам крыльца и возвращая карту с кинжалом растеряшкам. – Наша тройка поедет на телеге.

Раф пожал плечами и оставил спорную лошадь. Чего нельзя было сказать о крылатом. Блондин передернул крыльями от возмущения, развернулся всем телом в мою сторону и громко, чтобы всем хорошо слышно было, поинтересовался:

– С чего это вдруг МЫ поедем на телеге?

– А с того, что другим скорость и мобильность важнее, – сказала я и мысленно добавила: “К тому же мой зад не выдержит еще одной такой скачки, как было вчера”.

Майкл огляделся по сторонам в поисках поддержки, но все было откровенно не до того. Мирра уже сидела на спине невысокого ослика, Энтарион ходил вокруг огромного тяжеловоза, соображая, как на него взобраться, и не будет ли большим позором притащить вон тот пенек. Скалообразный Василь Василич не стал никого дожидаться и уже медленно брел по дороге.

– Этери права, – поддержал мою идею и дядя, пряча оброненную карту обратно за пазуху. – Все, что вам нужно, это добраться до тайника и вернуться в Вечнопики с артефактом. Основное внимание Рыжего пса будет приковано к другим отрядам. Спешить вам некуда: дорога до Жемчужной лагуны – это самый безопасный вариант.

Майкл скорчил презрительную рожу, и по глазам было видно, что он в корне не согласен с этой идеей и вообще является амбассадором пессимизма на этой грани, но спорить не стал.

Рафаэль сел на место возницы, я примостилась рядом, Майкл с недовольным ворчанием плюхнулся на сено кузовка.

– И угораздило же связаться с дилетантами… – пробормотал он себе под нос, а уже через пару минут за нашими спинами послышался храп, подсказывающий, что бесстрашный Майкл отправился досматривать сны за всех нас вместе взятых.

– Он всегда такой? – заговорщическим шепотом уточнила я у Рафа.

– При тебе он еще сдерживается, – откликнулся тот, а я покосилась в кузовок.

Если даже это еще не максимум, то я и представить боюсь, что там будет, когда Майкл перестанет себя контролировать и зайдется на полную.

Любознательные тарки воспользовались тем, что наш спутник сладко дрыхнет, и превратились в Нихая и Пихай. Старушка тотчас переместилась на холку лошади и принялась вплетать в гриву цветные ниточки, бормоча:

– Енто, шоб не спотыкалась… Енто, шоб не уставала… Енто, шоб гайцы не тормознули…

Я хотела было напомнить, что в этом мире еще нет сотрудников автоинспекции, как, впрочем, и самой автоинспекции, но тут дед Нихай толкнул меня локотком в бок.

– Предлагаю отобедать вот тут, в Семи хамах, – сообщил он, тыча ногтем в точку на карте.

– Может, холмах? – предположил Рафаэль, заглядывая через мое плечо.

– Может, и холмах, – кивнул дедок. – Карта такая старая и замурзанная, что не разберешь.

– Нет, – дрогнувшим голосом сказала я, указывая дрожащим пальцем вперед. – Кажется, привал придется сделать чуточку пораньше.

Никс и домашняя нечисть подняли головы, всмотрелись в даль. Пихай схватилась за голову, дед сплюнул. Красноволосый подобрался и хлестнул лошадь.

– Буди Майкла, – тихо скомандовал Раф, глядя на поднимающийся впереди дым.