– Где? – спросил у подоспевшего к нам Степана, который работает на меня, как и большинство в городе.

– Угловой столик, у окна.

Повернув голову в направлении, куда указал мой человек, заметил хрупкую девушку с относительно короткой стрижкой.

– Ты что-то напутал, это не она, у дочери Соболя длинные волосы. Сощурив глаза, пытаюсь разглядеть её, но волосы падали на лицо и не позволяли рассмотреть.

– Никаких ошибок, это точно она.

– Ладно, свободен пока, – проницательно всматриваясь, пошёл в сторону, где сидела девчонка.

– Рус, я пока здесь побуду, – предупредил Самир.

– Побудь.

Его «побуду» означало пристать к офицанточкам. Сколько раз говорил ему, что к работникам нельзя приставать, ловелас хренов.

Приблизившись к столику, понял, что никакой ошибки нет, девчонка просто обрезала косы.

– Добрый день, – решил показать свою воспитанность, всё же передо мной будущая жена.

Она что-то рисовала в блокноте и, оторвавшись от своего занятия, мазнула по мне взглядом, затем, заправив за ухо локоны, сказала:

– Прошу Вас, не утруждайтесь, я не знакомлюсь

«Ух ты», – мысленно усмехнувшись, выдвинул за спинку кресло и сел, положив руки на стол. Она вскинула голову и немного раздражённо повторила:

– Я же попроси… – слова застряли в её горле, а глаза застыли на мне.

– Вижу, что узнала, дорогая невеста, – растянул улыбку.

Она молчала. Передо мной выросла официантка.

– Руслан Башарович, желаете что?

– Лилечка, а что девушка заказывала? – посмотрел на пустую чашку с кофе и недоеденный сэндвич.

– Кофе со сливками и сэндвич с салатом и говяжьей вырезкой.

– Принеси мне то же самое, только замени кофе на эспрессо. Девушке повтори кофе и добавь к нему десерт.

Официантка удалилась, оставив нас одних.

– Вы забыли спросить меня, прежде чем заказ делать, – произнесла с укором.

– Ну брось, к чему этот официоз. В конце концов, не чужие люди, и потом, я гостеприимный, – показал подобие улыбки.

Глядя на меня, она приподняла свои светлые брови, брезгливо разглядывая.

– Я вижу, что Вы…

– «Ты», – поправил её я.

– Благодарю, – ответила и продолжила: – Ты так же не рад нашему союзу.

– Кто сказал? – откинулся я на спинку кресла, рассматривая девушку. Она красивая, не такая, как на фото, похожа на отца, и даже губы Соболя. Чёрт побери, этот факт меня не радовал, но меня всё равно посещают пошлые мысли, когда мой взгляд падает на её губы. – Я стану на порядок богат, – между нами возникла лёгкая пауза, после чего я спросил: – Зачем обрезала косы, Мира?

– А я должна отчитаться перед тобой? – спросила с вызовом.

– Должна, я твой будущий муж, – глядя на неё с прищуром, пытался понять – она характером в отца или всё же мягкая кошечка?

– Вот именно, «будущий», так что оставь свои мысли при себе.

– Я люблю девушек с длинными волосами, – ответил, поигрывая зажигалкой

– Да кто тебе запрещает? Люби себе на здоровье, – бросила, раздражённо укладывая блокнот и карандаш в сумочку. После встала, а я продолжал наблюдать за ней. Перекинув через плечо сумку, Мира повернулась и, не попрощавшись, стала уходить. «Всё-таки в отца», – сделал вывод. Глядя на просторный сарафан, мысленно сказал: «Всё ещё непонятно, что она прячет под этой одеждой, а вот икры идеальные». Что-то мне подсказывает, там есть на что посмотреть.

Невеста моя вдруг остановилась и, резко развернувшись, вернулась назад к столу.

– Уж не хочешь ли ты меня поцеловать на прощание? – усмехнувшись, спросил с сарказмом, а она от моих слов скривилась.

– Вот ещё! Я просто хотела напоследок сказать, что кухня в твоём заведении никудышная, просто отвратная. Поставлю вам одну звезду! Вот так! – и гордой походкой, повернувшись, пошла на выход. А я смотрел ей вслед с лёгкой улыбкой, пока она не покинула кафе. «Сдаётся мне, маленькая стерва потреплет мои нервы», – подумал я.

Глава 7.

Мира.

Три недели спустя

– Мам, а можно без вот этого пафоса, – указываю на манекен со свадебным платьем, – в конце концов, между нами никакой любви нет!

– Девочка моя, ну не будешь же ты выходить в обычном платье. Помни, кто твой отец.

– Забудешь тут, – буркнула я.

– Мира, тебя не красит, когда ты огрызаешься. Моя дочь совершенно другая, – в отличие от меня, мама совершенно не нервничала.

– И какая, мам? – вздохнув, посмотрела на неё грустными глазами.

Взяв мою ладонь в свою, она погладила её и сказала:

– Добрая и мягкая, улыбчивая и заботливая, – взгляд её при этом был очень тёплым.

– Это было в прошлой жизни, до того как мы сюда переехали.

Со двора доносились голоса и дико раздражали. Подошла к окну и посмотрела вниз. «Много народу собралось, чтобы погулять на свадьбе, будто королеву замуж выдают, – скривилась я. – И это только со стороны отца, а сколько ж со стороны жениха будет?» – спросила себя и отвлеклась от этих мыслей, вновь обратившись к маме:

– Знаешь, мам, – произнесла с тоской, глядя на весёлых братков из окна, – все девочки рано или поздно представляют своё замужество. Стильное платье и красавец жених, – невесело улыбнулась я, глядя на людей внизу, – единственный и на всю жизнь. Из всего вышеперечисленного у меня только платье, – я отвернулась и отошла от окна, надоело смотреть на людей, которых я даже не знаю.

– Мира, я не думала, что до этого дойдёт. Правда, мы с отцом хотим тебе счастья. Виктор не всегда посвящал меня в свои планы, но реальность такова, – она прошла и села в кресло, грустно глядя на меня. – Мира, ты не знаешь, сколько отец усилий приложил, чтобы нас спрятать. Первые шесть лет я кочевала из города в город, чтобы не привлекать ничьё внимание. Много кто знал и знает Витю, по этой причине нам нельзя было светиться.

– Я помню, как меняла в детстве сады. Выходит, поэтому?

– Да, поэтому, и фамилия была у тебя до десяти лет моя девичья, а в свидетельстве в графе «отец» стоял прочерк.

– Прочерк? – я вдруг вспомнила, что мама никогда не давала мне свидетельство в руки. Понятно теперь, по какой причине – чтобы лишних вопросов не задавала.

– Да, девочка моя. С Витей мы расписались, когда тебе было уже десять лет, и он удочерил тебя. Это, разумеется, для всех было великой тайной. Он не мог в открытую заявить и жить как обычной семьёй. Крайний раз мы с тобой забрались далеко, переехали в наш городок и могли немного расслабиться, но у меня всегда был наготове чемодан, и если вдруг какая-то опасность, то я беру тебя, документы и собранный чемодан, и мы уезжаем. Была даже машина, неприметная десятка, чтобы можно было слиться и не выделяться из толпы. Отец весь план проработал до мелочей. И даже когда он к нам приезжал, неделю только добирался, это была такая конспирация. Всю твою жизнь Витя оберегал нас. Эх, маленькая моя девочка, ты вообще не должна была родиться из-за сферы деятельности твоего отца, но, слава богу, ты родилась, и я безгранично рада этому. Твоё сегодняшнее замужество – годами продуманный план, о котором Виктор мне рассказал недавно. Это тебя защитит, – мама указала в сторону окна, откуда доносился весёлый галдёж, – ты гарант мира между кланами, – и, тяжело вздохнув, прикрыла глаза, пояснив: – Когда-то давно я влюбилась в бандита и до сих пор его люблю. Люблю и ни о чём не жалею.

– Прости, мам, вы замечательные родители, спасибо, что сохранили мне жизнь и позволили родиться на этот свет, – меня пробрало от признания мамы.

Она открыла свои глаза и сказала:

– Девочка моя, я рада, что ты всё понимаешь. Татарин хороший парень.

Я вздохнула и невольно отвела глаза.

– Мира, – взяв меня за плечи, продолжила мама, – мы часть бандитского мира, ты должна это просто понять. У нас иначе не будет. Ты сильная, поверни всё в свою сторону, и с тобой будут считаться, я это точно знаю.

Я нехотя кивнула в знак согласия.

– Молодец! А теперь иди, пусть визажист тебе сделает мэйкап, надень платье, шпильки и выходи замуж с королевской осанкой, помни, ты – Соболева!

Я знала – мой отец не простой человек, за его плечами тюремный срок, и не один. Это для меня не являлось секретом, но чтобы настолько всё было серьёзно, не подозревала. Ещё и разговор родителей, который я ночью украдкой подслушала, он лишь доказывает всю серьёзность сложившихся обстоятельств.

Раньше я жила без забот, всегда в достатке, мама никогда ни в чём не отказывала, откуда что бралось – не задумывалась. «Ну что, Мира, нельзя показать своего недовольства. Сегодня я как никогда красива», – говорила себе мысленно, разглядывая себя со всех сторон в зеркале.

«Помни, ты Соболева», – вспомнились мамины слова. «Я помню, мамочка, прекрасно помню», – подбадривала себя, но всё равно мандраж бил.

– Ой, доча, какая ты красивая, а как платье идеально повторяет твою фигуру, шпильки так формируют походку. Эх, Мируша, у меня не было свадьбы, я тоже хотела, но… – мама расчувствовалась, и я воспользовалась моментом и шмыгнула в гардеробную.

– Мам, зато у тебя вон какая любовь, – выкрикивала я из гардеробной, – я бы с удовольствием выбрала такой же вариант, если бы был выбор, и у меня была любовь.

– Кто знает, дочь, может, полюбишь так, что разлука на день покажется неделей.

Я чуть вслух не засмеялась, но это бы обидело маму, и я сдержалась, сказала лишь:

– Ну да… может быть.

– Доча, ты что-то забыла? – услышала мамины шаги и быстренько вышла.

– Серьги хотела надеть, – вдеваю в уши любимые серёжки от «Cartier», подарок отца.

– Пошли уже, моя малышка.

– Угу, – буркнула и направилась на выход.

Мама осмотрела меня с ног до головы и немного прослезилась:

– Как быстро время летит, вон уже и замуж выходишь.

– Ма-а, прошу тебя, это не та свадьба, не стоит плакать, – а внутренний страх не покидал меня, замуж – это ж на всю жизнь.

– Всё-всё, ты права, хватит слёзы лить, выходим, – мама достала платок из своей сумочки, промокнула набежавшие слёзы. – А то, чего доброго, твой папа придёт, ты его знаешь, он может всех на уши поставить.

– Ещё бы.

И только мы вспомнили отца, как он открывает двери.

– Девочки, ну совесть имейте, наши сейчас все вдрызг напьются, не успев сесть за стол, время давно быть… – он замолкает, рассматривая меня. – Какая ты красавица, не верю, что дожил до этого дня.

Меня всё больше бьёт мандраж неизвестности. Но я не удержалась и съязвила:

– Благодарю, пап, Анна Болейн* готова подняться на эшафот и гордо склонить голову на плаху, – и вышла из комнаты, только услышала, как папа шумно вздохнул, а мама тихо сказала ему:

– Вить, яблочко от яблоньки…

*Анна Болейн – вторая супруга короля Англии Генриха VIII

Глава 8.

Руслан.

– Ну харе уже наглаживать, – отмахнулся от девушки-стилиста, которая проходилась по смокингу, надетому на мне, валиком, собирая пылинки. Она улыбнулась, быстро собрала свой чемоданчик и удалилась. Подошёл к зеркалу, хмурым взглядом прошёлся от уложенных волос до стильной обуви. – Ну что скажешь, отец, идеальный жених из меня вышел?

– Более чем, сын, – отозвался отец, который всё это время следил за происходящим в этой комнате, сидя в кресле.

– Я словно вышел с обложки гламурного журнала, – усмехнулся я.

– Хочу верить, сын мой, что ты пересмотришь свою холостяцкую жизнь и перестанешь уже наконец посещать шлюх. Стань для Миры достойным супругом.

– Не думал, отец, что тебя интересует эта сторона моей жизни, – растягивая слова, проговорил я, рассматривая поблёскивающую причёску со всех сторон. «На кой они мне её набриалинили, я похож на пету… Чёрт, теперь уж поздно мыть голову».

– Ты мой сын, Руслан, и меня в целом интересует то, чем ты занимаешься и какие места посещаешь.

Повернувшись лицом к отцу, вложил руки в карманы брюк и сказал: