– Это плохо, – изрядно посерьёзнел принц Альберт.

– Император тянет не просто так. Он готовится. Укрепление Кавказа идёт полным ходом. Башни Мартелло не единственное решение. Ермолов формирует и расширяет магазины. Приводит в порядок форты. Усиливает их артиллерию. Осторожно происходит переброска войск южнее Кавказского хребта, включая отдельные эскадроны, сформированные в княжестве.

– А новое оружие?

– Сведений очень много. С одной стороны, завод в Казани производит винтовки, карабины и пистолеты в три смены круглые сутки. А с другой стороны, их нет в войсках.

– А те нарезные морские пушки? – поинтересовался принц Альберт.

– Калибром восемь дюймов?

– Да.

– Такая же ситуация. Их вроде бы производят, но куда ставят – неясно. Мы с трудом смогли завербовать несколько матросов с линейных кораблей первого ранга. Они проигрались в кости и поведали за долг многое о кораблях. Там этих нарезных пушек нет. Более того, они о них даже не слышали.

– Странно, – хмыкнула королева Виктория.

– Очень странно, – согласился с ней супруг. – Может, это всё мистификация?

– Может, – согласился лорд Палмерстон.

– Что-то ещё удалось выяснить?

– Больше никакой конкретики. Видно, что какое-то движение. Но оно словно под ковром. Словно бы боятся выдать приготовления.

– Боятся чего-то? – переспросила королева.

– Если он прав, дорогая, – ответил супруг, – то они не уверены в своих силах и готовятся к войне. Откуда и нерешительное поведение Николая. Он осознал слабость своих дивизий и сейчас пытается хоть что-то предпринять.

– Хорошее выражение лица при плохой игре?

– Да, дорогая. Ему просто ничего больше не остаётся. Все эти башни на Кавказе говорят о том, что сил полноценно драться там с турками и османами у него нет.

– Но он готовится, – встрял лорд Палмерстон. – Прикладывая все силы и ресурсы.

– Тогда чего мы ждём? Пусть уже в Стамбуле займутся делом. Неужели им так сложно спровоцировать русских на начало войны? В конце концов, они могут просто вышвырнуть или даже арестовать всех православных паломников. Николай не сможет на это закрыть глаза…

Глава 7

1851, август, 3. Казань

Лев отхлебнул чай из чашки.

Посмаковал.

Ещё раз отхлебнул.

И поставил керамическое изделие на блюдце.

Мгновение спустя за окном жахнуло. Но не сильно. Чайные принадлежности даже не тренькнули.

– Становится всё сложнее проводить корабли через проливы, – тихо произнёс Николай Николаевич Толстой, словно бы ожидая этой отмашки.

– Что в этот раз случилось?

– Попытались захватить самым пиратским образом. Пришлось досмотровую команду турок за борт выбрасывать.

– Скандалили?

– Ещё как! Я распорядился поменять название кораблю и перекрасить его в Мексике. Иначе не пустят в Чёрное море.

– Не вляпаться бы… – задумчиво произнёс Лев Николаевич. – Они ведь могут и пушки применить.

– Для нападения на греческий корабль? Думаешь, рискнут?

– У Греции есть сильный флот или армия?

– Нет.

– А это значит, что и у мнения её веса не имеется. Во всяком случае, султан на него наплюёт. Думаю, нам нужно менять флаг кораблям.

– Греки обидятся.

– Да, брось. Просто переоформить всё по уму. Им какая разница, к какому государству корабль приписан, если приносит им прибыль?

– Едва ли это поможет. Наши корабли узнаваемые, так как ходят конвоем. Не перепутаешь. Да и всякий интересующийся сможет выяснить, в чьих интересах они грузы возят.

– Твоя правда… Может, рассеивать их для прохождения?

– И каждый раз перекрашивать? Вряд ли это поможет. Ну раз, ну два. А потом всё равно приметят.

– И как ты предлагаешь поступить?

– На Балтику конвои водить.

– А там не перекроют? – горько усмехнулся Лев Николаевич. – Нет, тут другой подход нужен. Кстати, как там поживают наши османские друзья?

– Потихоньку. Возят буру себе и возят. Официально в Трабзон каботажем, чтобы уклоняться от оплаты таможенных пошлин.

– Может, к ним обратимся? Там ведь греки османского подданства или я путаю?

– Всё верно. Они.

– Найти тихую бухту в Эгейском море, чтобы не на глазах. Туда будем загонять наши корабли. Перегружать товары на турецкие кораблики. И везти каботажем до Трабзона. Ну номинально. А на деле к нам.

– Мне шепнули на ушко, что это внимание к нам идёт со стороны Дивана. Так что, думаю, подобные комбинации они тоже достаточно легко вычислят.

– Когда случилось чудо и турки побороли взятки? – усмехнулся Лев Николаевич. – У них же всё покупается и продаётся. Иногда, как мне кажется, даже султан.

– Всё так, но у англичан с французами денег больше, чем у нас. А за всеми этими проказами стоят именно они.

– А самим туркам эта война нужна?

– Туркам? Война? – хохотнул Николай Николаевич. – Султан бы с удовольствием закрыл на это всё глаза, да только англичане и французы его в кулаке держат. Он даже вздохнуть лишний раз без их разрешения не может.

– А… хм… слушай, – произнёс Лев. – А может, нам эти все корабли зарегистрировать через какую-нибудь французскую или английскую компанию? Там всё равно экипажи смешанные, да и капитаны – сущий интернационал.

– Рискованно очень.

– Конфискуют?

– Французы – как пойдёт, а англичане могут и капитанов под суд отдать. Как контрабандистов. Опасно связываться.

– А Испания?

– Её положение не сильно лучше, чем у греков.

– Ладно. Убедил. Действуй по ситуации. Но держи в уме, император пообещал компенсировать убытки в случае захвата наших кораблей. Так что сильно не осторожничай. Страховка у нас имеется. А у нас там в основном несвежие корабли, ещё годик-другой, и большинству тимберовку делать…

В этот момент снова жахнуло.

– Сколько пороха сгорает впустую… – покачал головой Николай Николаевич.

– Это для дела. Испытания на ресурс и заодно составление таблицы стрельбы.

– Сердце кровью обливается.

– Не жалей, – улыбнулся Лев. – Ты, кстати, не знаешь, когда придёт партия натриевой селитры из Новороссийска?

– До осени должны справиться. Каботаж пока весь занят.

– Славно. Должны как раз склады освободиться, – покивал Лев Николаевич. – А то Государь слишком уж буквально понял мой совет скупать южноамериканскую селитру. Если я ничего не путаю, то на её закупку ушло уже свыше миллиона фунтов стерлингов^[9]. Жалко, конечно, тратить на неё выручку от внешней торговли, но пока так.

– Я слышал. Много фрахта заказано. Даже англичане подрабатывают без задней мысли. Зачем она вообще сдалась?

– Переделка же.

– Чего переделка?

– В калийную, для выделки пороха наилучшего качества.

– А это возможно? Почему другие державы так не поступают?

– Потому что это делаем только мы, – расплылся в улыбке Лев.

На 1851 год всё ещё не существовало технологии переделки натриевой селитры в калиевую. Из-за чего продолжались целевые закупки принципиально более дорогой калиевой для производства порохов. Знаменитую же чилийскую селитру, натриевую то есть, закупали для использования в качестве реагентов.

В реалиях книги она закупалась на 1851 год массово только Россией. Остальные её брали ограниченно. Расцвет «нитратной экономики» для стран региона в оригинальной истории случился попозже лет на десять. А тут – с упреждением и сильным национальным перекосом.

– Морока какая, – покачал головой Николай Николаевич. – Производство ведь и азотной кислоты, и калийной селитры поставлено на поток и полностью перекрывает все нужды казны.

– Превышает уже. Из-за чего Николай Павлович разрешил торговлю порохом в частные руки. Для охоты и самообороны. Пусть и с ограничениями по объёму.

– Вот! Тем более! Зачем её ещё закупать и переделывать?

– Запас карман не тянет, – пожал плечами Лев Николаевич. – Стратегические запасы пороха могут очень пригодиться на случай войны.

– Или нет.

– Им в любом случае получится найти применение, – возразил Лев. – То же строительство опять же. То, что сейчас есть, – капля в море. Порох можно с пользой использовать много где. И даже если удастся нарастить его выпуск впятеро – всё одно не перекрыть потребности. А тут – война. Нас ведь отрежут от латиноамериканских поставок.

– Ну чёрт его знает…

– Точно-точно. Англичане и французы этим займутся в первую очередь. Потому Государь и занимается скупкой стратегических товаров. Свинца знаешь сколько куплено? И всё аккуратно сложено в подвалах. На всякий случай.

– Хм… – хмыкнул Николай Николаевич.

После чего потянулся за заварным чайничком. Подлил себе в чашку заварки, а потом из самовара кипятка.

Молча.

Откинулся на спинку кресла и спросил:

– Слушай, а этого всего не получится избежать?

– Ты имеешь в виду войны?

– Да. Очень уж она не к месту. У нас второй барк спущен на воду и достраивается. И не хотелось бы сбавлять темпов.

– Боюсь, что нет. Ты ведь и сам видишь, как султан начал себя вести.

– Может, ему шепнуть о том, что у нас есть бронированные корабли, которые в состоянии перемолотить все их флоты?

– Едва ли это имеет смысл, – покачал головой Лев. – Они не поверят. А если поверят, то не оценят. Если же оценят, то и себе начнут делать. И либо эффекта никакого не случится, либо он получится не тот, что нам нужен. Или ты думаешь, что мы зря броненосцы под Воронежем маринуем?

– Хорошо сказано – маринуем. Такое чувство, что суета наводится, а работа не ведётся. Я же проезжал мимо города. Специально заходил поглядеть. Не сгниют?

– Это мой приказ. Император о нём знает и одобряет. Их вытащили на берег и построили вокруг большие сараи, то есть ангары, чтобы скрыть от лишних глаз.

– Видел. Но почему их не оснащают до конца? Почему броню не ставят? Собрали бы, укомплектовали и держали на приколе.

– Из-за возможных утечек. Мы стараемся показать через депеши, что у нас ничего не получается. Это игра такая. Там бумаги все с признаком особым идут, чтобы кто надо – понимал. На практике же их можно ввести в бой за пару месяцев.

– Так, может, ещё парочку построить?

– Всё не так просто, – покачал Лев головой.

– Это ты мне говоришь? – хохотнул братец. – Я тебя не узнаю́.

– Перегон корпусов от Севастопольской верфи до Воронежа проходил в полной загрузке для оценки устойчивости и мореходности. И результат разочаровал. Сильно. В хорошую погоду они смогут удивить, а в плохую – если не утонут сами, уже хлеб.

– Это верно для всех кораблей.

– Увы, не до такой степени. Так или иначе, Лазарев не хочет больше таких малюток. Он признал, что был неправ, когда уменьшал проекты. Но строить новые большие корпуса уже некогда.

– Странно.

– Се ля ви, – развёл руками Лев. – Лазарев и сам не рад.

– Очень странно. Я перед отъездом видел его в Анапе. Он выглядел весьма довольным жизнью и терзал судостроителей на нашей верфи с таким видом, будто что-то задумал.

– Так и есть. Только задумал не он, а мы, – улыбнулся Лев Николаевич.

– Это как-то связано с испытаниями? – кивнул Николай в сторону окна, где опять бахнуло.

– Именно, братец. Именно. Понимаешь, восьмидюймовая пушка на высоком лафете не влезает на артиллерийскую палубу. А без него слишком сильно расшатывает крепления. Потому Михаил Петрович заказал шестидюймовые пушки, полностью аналогичные «восьмёркам».

– Чтобы перевооружить линейные корабли?

– Да. По общей задумке, мы готовимся к зимней перестройке всех линейных кораблей Черноморского флота в этот сезон или следующий. Как пойдёт. Как первого, так и второго класса. С них надо срезать все лишние палубы, кроме нижней. Поставить паровую машину. И эти новые нарезные пушки.

– А броню?