– Едва ли это возможно. Под модернизацию идёт три линейных корабля первого ранга и одиннадцать второго. На любой из них брони нужно больше, чем на оба моих броненосца, вместе взятых. А мы и для них только-только завершили её изготавливать.

– Плохо.

– Нормально, – отмахнулся Лев Николаевич. – Куда полезнее сделать тимберовку тем кораблям, которым надо почистить днища от обрастания. Я поставил уже два десятка паровых машин для организации лесопилок по роспуску кебрачо на доски.

– На обшивку?

– Точно так. Выше ватерлинии всем её менять будем. И с этим-то большой вопрос – как управиться. Сделать-то надо всё максимально синхронно. Потому и на нашу верфь в Анапе заезжал. И в Одессе верфи инспектировал. А я пока пушки готовлю, паровые машины с котлами да прочие механизмы. Помпы те же для откачки течи и организации тушения пожаров.

– А… хм… интересно.

– Большое дело задумали.

– А Балтика?

– Если успеем – ей займёмся. Но главное сейчас – в едином месте в единое время оказаться сильнее противника.

– Если вы срезаете верхние палубы, то, может, восьмидюймовые ставить на высоком лафете? Место-то будет.

– У высокого лафета есть другая беда – он плох при качке. Лазарев решил, что лучше шесть дюймов и заряд поменьше, зато на обычном лафете.

– На борт где-то по пятнадцать-двадцать орудий, – медленно произнёс Николай Николаевич. – Считай, тяжёлый фрегат о сорока четырёх пушках. Всего их четырнадцать вымпелов. Это же…

– Шестьсот шестнадцать пушек. Но нет.

– А как?

– Будет центральная батарея из нескольких нарезных пушек. Их будут перекатывать с борта на борт по необходимости. Остальные – 30-фунтовки.

– Ну это для начала. А потом?

– Как пойдёт. Но полностью выставлять батареи по оба борта не планируется. Иначе до Балтики вообще не доберёмся никогда. А там ещё четыре корабля первого ранга и двадцать восемь второго.

– М-да… Это только силовых установок сколько потребуется?

– Почти полсотни. И не забывай – там ещё фрегаты есть. Им тоже бы паровые машины пригодились и нормальные пушки. Я завален заказами так, что им конца-края нет. Одних шестидюймовых нарезных пушек в конечном счёте нужно изготовить сильно за тысячу.

– Бронировать вы совсем ничего не будете?

– Прокатный стан нужно запускать нормальный. Не до него. Да и лишнее это. Пока, во всяком случае. Тут с пушками да паровыми машинами разобраться бы.

Снова жахнуло.

В этот раз погромче. И сильно так.

– О! – жизнерадостно воскликнул граф.

Встал. Вышел во двор и крикнул:

– Какая?

– Четыре дюйма! На две тысячи пятьсот семьдесят втором выстреле, – отозвался командир команды испытателей, выходя из-за бруствера. В то время как его бойцы спешно сматывали провод электрического детонатора…

Глава 8

1851, август, 19. Санкт-Петербург

– Ваше Императорское величество, – возмущённым тоном говорил турецкий посол. – Ваши подданные занимаются контрабандой и нападают на должностных лиц моей державы!

– И кто же это посмел сделать? – равнодушно спросил Николай Павлович.

– Лев Николаевич Толстой!

– Вы серьёзно?

– Да! Его люди выбросили за борт нашу досмотровую команду и спешно ретировались. Мы сутки их преследовали.

– Погодите, – встрял граф Орлов. – Это не тот случай, когда подданные султана захотели незаконно арестовать транзитный груз, которые везли из Новороссийска в Мексику?

– Незаконно?! – взвился посол. – Они были в своём праве!

– Да, незаконно, – с нажимом произнёс министр иностранных дел. – Есть установленные процедуры, а вы их нарушили. К тому же эта досмотровая партия ваша состояла из сотни головорезов, что явный перебор. Они забрались на борт и попытались арестовать команду. До осмотра. До!

– Они были в своём праве!

– Каким правом вы оправдываете попытку захвата товаров и людей иностранной державы? Мы ведь не воюем, чтобы действовали обычаи призовые. То, что учинили ваши люди, – обычное пиратство.

– Какое пиратство?! Простой досмотр! Корабль декларировал один груз, а нам сообщили, что вёз другой – куда более дорогой. Потому мы и направили усиленную команду.

– И кто вам сообщил этот вздор? – сухо спросил император.

– Это неважно.

– Важно. Вы совершили нападение на судно Российской Империи с целью ограбления. А теперь заявляете протест. Это наглость высшей пробы, – холодно процедил Николай Павлович. – С сего момента я объявляю вас персоной нон грата и предписываю в течение трёх суток покинуть территорию моей державы. Как хотите, куда хотите. В случае если вы не сделаете этого, вас арестуют. Вы всё поняли?

– Да, – гордо вскинув подбородок, произнёс представитель Османской империи.

– И я очень хотел бы увидеть объяснения от султана вместе с извинениями, а также наказание участников пиратского нападения.

– Досмотра!

– Пиратского досмотра, – хохотнув, добавил Орлов. – Как это ни называй, суть остаётся прежней. Вы хотели ограбить наш корабль. И кто-то за это должен ответить. А это вам, – произнёс он, протянув заранее заготовленную грамоту.

Посол ведь ломился на приём уже добрую неделю, и в канцелярии отлично знали – для чего. Вот и оформили. Загодя. И даже в газеты колонки подготовили, описывая эту историю в формате совершенно отчаянного хамства и варварства.

Посол вышел из кабинета.

Быстрым шагом прошёл по дворцу и, добравшись до своей кареты, направился во французское посольство. Потом в английское. Требовалось договориться об эвакуации и отчитаться. Ну а потом к себе, дабы собрать вещи. Тут-то его и накрыли.

Зайти зашёл, а выйти не может.

Жандармы и полиция окрестный квартал оцепили, заявив, что обнаружен очаг прилипчивой болезни и всех, кто внутри, сажают на недельный карантин.

Ну а что?

Обменный фонд сам себя не образует. Тем более что посол России в Турции продолжал сидеть в тюрьме по совершенно надуманным обвинениям. И теперь, быть может, его получиться «махнуть не глядя».

Правительство Николая Павловича действовало всё более дерзко и решительно. Входя во вкус. Тем более что предыдущие выходки с английским посольством закончились вполне благополучно.

– Ситуация накаляется, – мрачно заметил Дубельт, когда турецкий посол вышел.

– Нам бы годик ещё продержаться, а лучше два. Лазарев с Толстым задумали очень интересную комбинацию.

– Не дадут, – покачал головой граф Орлов.

– Согласен. Не дадут, – согласился Леонтий Васильевич. – Слишком грязно и мелко стали играть. Это значит – подпекает. Вероятно, они что-то прознали и не хотят давать нам этот год-другой.

– Надо бы Льва предупредить, чтобы на рожон не лез.

– Государь, он и так осторожен. Его головорезы могли высадить призовую команду турок за борт по частям. Головы в одну сторону, ноги в другую. Но они их просто макнули, предварительно разоружив и раздев донага.

– Раздев? Это ещё зачем?

– Не сдержались, – улыбнулся Дубельт.

– Шалуны… – покачал головой Николай Павлович. – А там действительно был другой груз?

– Нет. Обычный груз сельских инструментов, ножей и тесаков. А вот казна имелась. Её перевозили для закупок в Мексике, Парагвае и Аргентине.

– С нашими фунтами стерлингов?

– Да. Три миллиона. Каким-то образом турки про неё прознали и, вероятно, хотели взять. Не удивлюсь, если там султан вообще ни при чём, а это всё инициатива на местах. Он просто оказался вынужден хоть как-то реагировать.

– По всей Османской империи идут погромы христиан. Теперь совсем обнаглели – корабль наш попытались ограбить. Что дальше? – задал во многом риторический вопрос министр иностранных дел.

– Кровь, много крови, – мрачно произнёс Дубельт. – Мы же на такие провокации не поддаёмся. Значит, они зайдут дальше.

– Почему бы им самим на нас не напасть, раз так хочется?

– В этом случае англичанам и французам будет сложно обосновать своё вступление в войну на стороне турок. Им и сейчас это непросто. Приходится замалчивать погромы.

– А мы можем как-нибудь этому помешать?

– Лев Николаевич предложил напечатать информационные листовки о зверствах турок и распространять их по западным столицам, – чуть помедлив, произнёс Леонтий Васильевич.

– Мы можем это сделать?

– Увы… У нас слабая агентура. Мы последние годы в первую очередь занимались внутренними делами. Если мы начнём так действовать, то подставим людей. И им придётся спешно бежать, спасая свои жизни.

– А нейтральные страны? – спросил граф Орлов.

– Вы много знаете по-настоящему нейтральных стран? – горько усмехнулся глава КГБ. – Но в той же Испании мы вполне можем заказать несколько десятков статей. Они турок не любят.

– Жаль, что венгры не согласились на наше предложение, – тяжело вздохнув, произнёс министр иностранных дел.

– Да ну, – отмахнулся император. – Они бы и не согласились. А насчёт листовок и газет… Леонтий Васильевич, сколько вам потребуется времени, чтобы подготовиться?

– Вы готовы пожертвовать нашей старой агентурой?

– Неужели это всё так сложно?

– Листовки нужно напечатать и переправить, а потом где-то складировать. Это само по себе задача непростая.

– А если их печатать на месте? – спросил граф Орлов.

– Ну… – Дубельт задумался.

– Лекала переправлять и печатать там по мере необходимости. Чтобы избежать больших складов и перевозок.

– В принципе, да. Это будет хороший вариант. Однако распространение – самая уязвимая сторона вопроса. Если французская или английская полиция поймает человека, распространяющего листовки, то по нему выйдут на его старшего, и так до типографии тайной. Если они возбудятся и начнут искать, то очень быстро на них выйдут.

– И что вы предлагаете? – хмуро спросил император.

– Я думаю, что можно будет сделать редкие волны, – после некоторой паузы произнёс Дубельт. – Печатаем тираж. Типография переезжает. Люди же, привлечённые к распространению, нанимаются лишь один раз. Например, из числа бедноты и студентов. Потом готовим новую волну, вербуя новых распространителей.

– Ну что же… Это хоть что-то, – покивал Николай Павлович. – И как скоро мы сможем сделать такое распространение?

– Полгода, не меньше. Вероятно, год. Нужно подготовить независимые группы и оборудование для тиражирования листовок. Сделать закупки бумаги и краски, не привлекая внимания большим заказом. Да и с распространением… С ним не всё так просто.

– Займитесь этим.

– На какие риски я могу идти в отношении наших посольств и действующей агентуры?

В этот момент в дверь постучались.

И после доклада секретаря зашли другие представители ближнего круга. Те, кто находился в это время в Санкт-Петербурге. Из-за чего обсуждение аспектов информационной войны оказалось отложено. Впрочем, Дубельт этому был только рад. Дело-то новое, и требовалось всё тщательно обдумать.

Сама же беседа перешла в узкое прикладное русло. Подготовка к войне – хлопотное дело. Подходил к концу сезон навигации, и требовалось каким-то образом перераспределить ресурсы по удалённым базам.

Например, решили направить пару новых восьмидюймовых пушек на Камчатку. На высоких лафетах. И хотя бы полсотни выстрелов к ним. А также озаботились минированием подходов к Кронштадту.

В оригинальной истории Борис Якоби разработал свою гальваническую мину только в 1854 году, как и Нобели – пиротехническую. Однако тут дело пошло чуть скорее.

Лев Николаевич в беседах несколько раз оговорился, что Якоби мину уже изобрёл. Это оказалось неверным. В чём ему пришлось покаяться, дескать, ввели в заблуждение. Однако Лазарев за вопрос ухватился, и морскую мину разработали и испытали ещё в 1849 году. На Волге. Благо, что дело нехитрое и непыльное.

Лазарев в 1850 году мину одобрил.

На вооружение её приняли под обозначением «буй фарватера, якорный, особый». И заказали. Потихоньку начали накапливать в Кронштадте и Севастополе.

Льву заказали.

Ну а кому ещё?