И пустыня исчезает.

Глава 2

Меня выкидывает на жесткий пол и практически тут же рвёт. Я выблевываю те остатки пищи, которую принимала… Сколько часов назад?

– Первые перемещения в сознании всегда заканчиваются таким образом, – раздается голос неподалеку, и я заставляю себя с трудом поднять голову, так как ещё мутит.

Девушка стоит прямо напротив меня в медицинском халате и даже выдает неловкую улыбку. Больше, кроме неё, тут никого нет в темном и достаточно мрачном пространстве.

Это кабинет или что-то такое, по размеру точно, как он, только со множеством экранов за её спиной.

– Встать можешь? Или нужно время?

Я вытираю остатки слюны с примесью чего-то ещё, чего знать не хочу, и только тогда ей отвечаю:

– Смогу.

Она не в курсе, но это не первое моё перемещение. Но первое за последние двенадцать лет. Поэтому организм адаптируется.

Сначала упираюсь ладонями в холодный, жёсткий, без единой царапины пол, будто его только что вымыли, и только потом, пережидая очередную волну тошноты, заставляю себя встать на колени. Голова всё ещё гудит, тело ватное, но я держусь. Медленно выпрямляюсь, стараясь не делать резких движений.

Только теперь замечаю помещение.

Стены и потолок обиты чёрными, матовыми, поглощающими свет панелями, из-за чего пространство кажется меньше и глубже одновременно. Ни окон, ни привычных углов, всё слегка скруглено. Экранов много. Слишком много. Они мерцают за спиной девушки, переливаются графиками, линиями, цифрами, смысл которых я пока не хочу понимать. Да и не вижу, что-то пока со зрением. Последствия перемещения.

– Отлично. Ты, кстати, неплохо справилась.

Неплохо.

Я едва сдерживаю смешок, который застревает в горле.

– Я Лианна, – представляется она, делая шаг в сторону и складывая руки в карманы халата. – Медицинский координатор. Не волнуйся, формальности. Сейчас мы проверим твои показатели, а потом за тобой придут.

– Придут? – голос звучит хрипло, вероятно, из-за песка, которого я вдоволь наглоталась.

– Да. Отведут в общий зал. К остальным, кто прошёл первый этап. – Она делает паузу, подбирая слово. – Мы называем это… отборочным контуром. Так звучит мягче.

Мягче.

Я стискиваю зубы.

Лианна кивает в сторону платформы, на которой я оказалась после перемещения.

– Встань, пожалуйста, в сканирующую рамку.

Это не капсула. Скорее вертикальная арка из тёмного металла, с тонкими светящимися линиями по внутреннему контуру. Она выглядит почти невесомой, но от неё веет чем-то стерильным и опасным одновременно.

Я подхожу и становлюсь внутрь.

Свет оживает, а Лианна начинает что-то нажимать на клавиатуре, отворачиваясь от меня.

Тонкие полосы проходят сверху вниз, затем обратно, скользят по коже, под одеждой, будто ощупывают изнутри. Воздух вибрирует, в ушах появляется слабый писк.

Сжимаю челюсть так сильно, что она начинает ныть.

Перед глазами всплывает одно имя.

Милли.

Вот же дрянь.

Знала.

Понимала, что делает.

Отправила меня не просто в ловушку, на чёртовы игры, где выживание считают развлечением, а смерть… статистикой.

Но как? Как ей удалось это провернуть? Да, её родители входят в правление в нашей зоне, но… чтобы настолько. Похоже, я так и не вернулась домой.

– Лианна, какое сегодня число?

Если девушка и удивляется моему вопросу, то вида не подает, спокойно отвечая:

– Третье.

Да. Вчера я возвращалась после смены и…

Не помню.

В голове всплывает путь домой, пустынные улицы. Похоже, кто-то меня перехватил и… И что? Как меня запихнули сюда без моего согласия?

Моя подруга Дарси ярая фанатка игр. Чтобы попытать удачу стать Творцом, даже хотела сама записаться, но здравый смысл всё же взял над ней вверх. Ведь тут нельзя просто «проиграть» и выйти из игры. Одна ошибка, проигрыш – смерть. Выход только такой.

– В принципе, всё отлично, – сообщает Лианна, оборачиваясь ко мне и кивая, а я выхожу из этой арки. – Пульс зашкаливает, но это нормально с учетом того, что ты пережила.

– Ты видела?

– Конечно.

И в её глазах появляется блеск. Не сочувственный. Не профессиональный. Заинтересованный.

Она поворачивается к экранам, скользит взглядом по данным, будто пересматривает запись снова и снова, не потому что нужно, а потому что хочется.

– Пятьдесят восьмую, разумеется, жаль, – говорит девушка почти небрежно, пожимая плечами. – Но… – пауза выходит выверенной, – это было ожидаемо. Отборочный контур всегда самый грязный. Паника, импульсивные решения, неправильная траектория, – она переводит взгляд на меня. – Ты сделала почти всё правильно. Кроме того, что попыталась спасти её. Она же всё-таки твоя соперница. Обычно, на начальных этапах, когда игроки попадают в один и тот же контур, наоборот, стараются избавиться друг от друга. Твое поведение… было странным.

Конечно, черт возьми, странным, потому что я не игрок! И никогда не собиралась им становиться!

Лианна протягивает руку и нажимает кнопку на панели сбоку. Где-то в глубине помещения раздаётся глухой щелчок, не громкий, но отчётливый.

За мной скоро придут.

– Ты знаешь, как меня зовут? – спрашиваю у неё, пока ещё есть время.

Она поворачивается обратно, чуть склоняя голову, словно вопрос её позабавил.

– Пока нет, – улыбка лёгкая, почти дружелюбная. – Сейчас ты тринадцатая. Номер важнее имени. Идентификация будет позже, когда объявят всех оставшихся. Одновременно. Чтобы, знаешь… – она делает неопределённый жест рукой, – создать эффект.

Тогда понятна её сговорчивость. Если бы она узнала, кто я, то, вероятно, даже слово бы мне не сказала.

Что ж…

– А… – голос подводит, приходится вдохнуть глубже. – Как именно меня сюда доставили?

Вопрос повисает в воздухе тяжелее предыдущих.

На секунду, всего на секунду, Лианна задумывается. Не потому что сомневается, а потому что перебирает формулировки.

– Точно сказать не могу, – честно отвечает она. – Я работаю с теми, кто уже здесь, кто прошел отборочный контур. А что? Все же приходят добровольно.

Не все.

В голове всплывает обрывок воспоминания: пустынные улицы, путь домой, вечер, который должен был закончиться дверью квартиры. Я напрягаюсь, пытаясь ухватиться хоть за что-то ещё, но там пусто.

– Но вас перемещают в контур в бессознательном состоянии, если тебе интересно, это, чтобы…

– Чтобы не рвало.

– Да. Вот видишь, кое-что ты знаешь. Отборочный контур плохо переносится в сознании. Ты исключение. Уверена, что другим координаторам так не повезло, как мне с тобой. Тех игроков, наверное, ещё в чувство приводят…

Пока Лианна продолжает болтать, то я вспоминаю Дарси. Как она захлёбывалась словами, рассказывая про этапы, про зрелище, про то, как «интересно смотреть реакции». Я никогда не слушала до конца. Никогда не смотрела. Никогда не думала, что это может стать… личным.

Если я доберусь до Милли, то сверну шею на глазах у её родителей и пусть будет, что будет. Сейчас мне на это наплевать.

Дверь отъезжает в сторону, прямо в стену, и в проходе появляются двое мужчин, старше меня лет на десять, которые тут же встречаются с моим взглядом.

– Она готова? Идти сможет или тоже придется тащить? – задает вопрос один из них, обращаясь именно к Лиане, а меня полностью игнорируя.

Слепые идиоты.

Я схожу с платформы, когда Лианна открывает рот и подхожу прямо к ним, произнося:

– Я готова, – голос ровный, холодный. Я приподнимаю одну бровь, глядя прямо на них, и добавляю с явным удовольствием: – И если кто-то из вас попробует меня «тащить», я сломаю ему колено.

Они одновременно сдвигают брови, будто не ожидали, что объект вдруг заговорит. Один бросает быстрый взгляд на Лианну, второй на меня, оценивающе, с раздражением.

Секунда напряжения. Потом один из них хмыкает.

– Оружие, – говорит он, протягивая руку. – С собой нельзя.

Ну надо же. Не совсем идиоты.

Я медленно и демонстративно вытаскиваю нож, протягивая им, когда один из них, тот, у которого козлиная бородка, забирает его.

Меня выводят из кабинета.

Узкий, тёмный коридор, без окон, без опознавательных знаков. Не обит панелями, как у Лианны, но стены такие же глухие, матовые, будто свет здесь не отражается, а вязнет. Шаги отдаются гулко, чуждо. Кроме нас никого. Ни голосов. Ни движения. Словно весь этот уровень существует только для того, чтобы проводить.

Мы сворачиваем раз, второй, третий. Мимо закрытых дверей без табличек. Без ручек. Просто гладкие плоскости, за которыми, вероятно, такие же кабинеты.

Лифт.

Двери разъезжаются с тихим шипением. Мы заходим, и я отмечаю, что до этого находилась на минус первом этаже, а теперь мы едем на два этажа выше.

Двери открываются, и свет бьёт в глаза резче, чем солнце в пустыне. Здесь всё иначе, ярко, стерильно, почти ослепительно. Белые коридоры, гладкие стены, ровный свет без теней. Как будто меня вытащили из чрева зверя и вывалили на операционный стол.

Чёрт!

Приходится часто моргать, чтобы глаза быстрее адаптировались.

Вообще мне хочется хотя бы умыться, но мне никто не даст этого сделать. По крайней мере, сейчас.

Мы останавливаемся напротив двух массивных дверей, рядом с которыми стоят стражники или охрана по-другому, такие же, как и те, что ведут меня. Вооружённые.

Одеты в белоснежную форму с жёсткими накладками на груди и плечах, идеально подогнанную, будто они не люди, а манекены. Белые ботинки, перчатки, шлемы под мышкой. Чистота до абсурда. До издевательства.

Они даже не смотрят на меня, только на сопровождающих. Короткий кивок.

Двери открываются вовнутрь на этот раз, и я делаю три шага, оказываясь в большом сером пространстве с полукруглым потолком.

Зал огромный. Не холодный, но и не тёплый, стерильно-нейтральный, как всё здесь. Пол серый, матовый, слегка пружинит под ногами. Потолок полукруглый, высокий, будто купол, и в нём нет ни единого шва, ни лампы, ни решётки. Свет идёт отовсюду сразу, равномерный, без источника и без теней. Это первое, что бросается в глаза. И второе, окон здесь совсем нет.

Прямо напротив меня, то есть входа, прозрачное поле. Не стекло, не воздух, что-то между. Оно слегка искажает пространство за собой, как марево. За ним помост… что-то вроде аккуратной, геометрически выверенной возвышенности, и в самом центре помоста закрытая дверь.

Чуть в стороне, левее, уже без защитного поля находится ещё одна дверь.

Здесь уже есть люди, такие же участники, как и я. Хотя нет. Не такие. Они все добровольцы, а я… здесь не по своей воле, только вот это никому не объяснишь. Всем насрать, и никто с этим разбираться не будет, тем более, когда узнают, кто я. Вернее, кое-кто уже знает, тот, кто сейчас наблюдает за нами через камеры. Они здесь тоже есть, я вижу их наверху, парящими в небе. Всё те же маленькие круглые и стеклянные шарики.

Всего, не считая меня, десять человек. В основном парни, почти все моложе двадцати пяти. Старше сюда не берут, я это помню. Одно из базовых правил, которое даже Дарси повторяла с особым энтузиазмом. Две девушки, со мной – три.

По краям зала, вдоль стен, тянутся длинные лавки, не отдельные сиденья, а сплошные, гладкие поверхности. Кто-то уже сидит там, кто-то полулежит, кто-то просто уставился в пол, будто боится поднять взгляд.

В дальнем углу группа из четырёх человек. Стоят вместе, слишком близко друг к другу, явно уже сбившись в мини-альянс. Они переговариваются вполголоса, наклоняясь друг к другу, жесты резкие, нервные. Не смеются. Обсуждают. Оценивают. Планируют или просто думают, что планируют.

На всех та же форма, что и на мне. Обтягивающая, функциональная, без опознавательных знаков и без имён.

У кого-то она выглядит так, будто её только что выдали… чистая, сухая, без единого следа.