А у двоих… форма насквозь мокрая. Ткань потемневшая, липнет к телу, с них до сих пор капает на пол. Волосы влажные, лица бледные. Похоже, им не повезло оказаться в воде. Судя по их взглядам и внешнему виду, то это было не лучше, чем песок.

Как только за мной закрываются двери, то разговоры затихают, и на меня обращают внимания.

Конечно.

Оценивают.

Хоть внутри меня и трясет, но я стараюсь не показывать этого внешне.

Взгляды скользят по мне, по форме, по лицу, по пятнам крови, которые мне даже не удалось убрать. Кто-то задерживается дольше. Кто-то тут же отводит глаза. Один из парней на лавке слегка напрягается, будто инстинктивно отодвигается.

Я чувствую это почти физически.

Должна заметить, что следов крови я больше ни у кого не замечаю, как и разорванной формы. У меня то куска нет прямо на животе, потому что я оторвала его прямо оттуда.

Я заставляю себя начать шевелиться и направляюсь в сторону, сажусь на лавку и облокачиваюсь затылком о холодную стену, а разговоры тем временем продолжаются. Они уже потеряли ко мне всякий интерес, просто отметили, что прошел ещё один игрок. Чем больше игроков в начале, тем тяжелее будет дальше. Это понимают все.

Теперь у меня есть время подумать.

Милли так сильно разозлилась из-за придурка Джека, что тот бросил её, что решила отправить меня сюда.

Ладно, признаюсь, на такое даже я не рассчитывала. Отлично сработано. Я думала, что у неё кишка тонка что-либо мне сделать, поэтому и поцеловала Джека на её глазах, а он… как истинный придурок бросил её. Чёрт, конечно, я была рада позлить её, но тот уже напридумывал себе в голове что-то, что мы будем встречаться и прочую чушь.

Милли не просто взбесилась.

Она решила.

Я почти вижу это: истерика, крики, слёзы, а потом резкий обрыв. Холод в голосе. Тот самый момент, когда она перестаёт быть обиженной девчонкой и становится дочерью людей, у которых есть доступ.

Она пошла к родителям. А те в свою очередь пошли на поводу дочери, они всегда сдували с неё пылинки, как-то меня даже перевели в другой класс из-за неё. Если судить по мере всех зон, её родители далеки от верха в пищевой цепочке, но именно в восьмой зоне они занимают верхнее место, поэтому связи у них есть.

Они заплатили кому-то, чтобы меня похитили, аккуратно что-то вкололи, вероятно, быстродействующее снотворное. Контактный седатив. Что-то, от чего ты просто… выключаешься. Поэтому шея и не болит. Поэтому нет синяков. Поэтому в памяти лишь провал, а не боль. А после доставили прямо в «сортировочный центр», это я так называю то место, потому что нас людей отсеивают там, как мясо. Меня спокойно провезли, заполнили анкету за меня со всеми данными, которые не так сложно узнать и взяли образец крови, чтобы убедиться, что я «чиста», то есть нет никаких болезней. После доставили в первую зону, откуда прямиком забросили в отборочный контур.

Вот так вот.

Медленно выдыхаю через нос.

Насколько в хреновой ситуации я оказалась? Хуже не придумать.

Это не просто игры на выживание, это игры со смертью.

Шанс выиграть также ничтожно мал, как и научиться человеку дышать под водой.

Их устраивают уже сто десять лет. Слишком долго, чтобы что-то менять. Все участники или игроки, как их называют – добровольцы. Они есть всегда, каждый год набирается нужное число, иногда даже бывает перебор, поэтому время, чтобы попытать «удачу» ограничено. Два дня. Вот сколько дается на то, чтобы заполнить анкету и успеть вовремя. Похоже, за меня успели. Не удивлюсь, если она уже заранее была готова. Самое страшное то, что добровольцев не становится с каждым годом меньше, я бы даже сказала… наоборот. С тех пор, как всё это начали транслировать и показывать все преимущества, то их становится только больше. Конкуренция есть ещё до отборочного контура.

Почему все так стремятся сюда попасть?

Всё до банальности просто. Деньги. Во все времена всегда важны были только деньги. Если они у тебя есть, то тебе плевать на войны, на катаклизмы, на хаос и на всё остальное. С ними ты можешь если не построить собственное государство, то по крайней мере, купить себе безопасность. Купить стены. Купить людей. Купить тишину. И тот, кто говорит, что не в деньгах счастье, слишком беден или слишком глуп, потому что, повторюсь, давно счастье приравнено к валюте, которая за столько тысяч лет всячески менялась.

Но есть еще кое-что.Статус Творца. Не просто гражданина Земли, поделённой теперь на двадцать пять зон, каждая со своими законами, квотами и уровнями доступа.

А того, кто стоитнад этим делением, то есть почти на одном уровне с членами правящих семей.

После десятилетий войн, обычных, ресурсных, биологических, мир перестал быть прежним. Вирусы, утечки, мутации. Появлялись не «суперлюди», как мечтали в старых книгах, а уродливые искажения: нестабильные, опасные, неконтролируемые. Мутанты, от которых шарахались даже те, кто их создал.

Тогда начались эксперименты.

Сначала, чтобы исправить. Потом, чтобы усилить. А затем просто потому, что стало возможно.

Человечество доэкспериментировалось.

Теперь способность – это не миф и не случайность. Это процедура. И это единственное, что нельзя купить за деньги, хотя насколько я слышала, на начальных этапах, то есть сто лет назад, было не так. Её, как раз именно продавали. Сейчас же ты можешь получить статус Творца только одним путем – если станешь первым или вторым среди остальных пяти победителей. То есть три получают – деньги, остальные два – статус Творца.

Способность не одна на всех. Она не выдаётся «по списку». Она формируется под человека, под его психику, реакцию, пределы.

У кого-то это может быть работа с гравитационными полями, у другого – управление материей, третьего – телепатия и так далее.

То, о чём раньше даже мечтать не смели, потому что за одну мысль о таком могли расстрелять или сжечь вместе с лабораторией.

Творцы это те, кому разрешили шагнуть дальше. Всё. Это единственное отличие от людей. Живут они столько же, убить их можно точно также легко, если, конечно, нет способности с заживлением или самоисцелением. Большинство, то есть простые смертные, не знают всей этой информации. А я знаю. Откуда? Всё очень просто. Мой отец был Творцом. Когда он отправился на игры, то моя мама уже была беременна мной. Они жили в нищете, и это был единственный вариант выбраться из неё. Он хотел занять одно из трех мест, но даже не рассчитывал на первое или второе. В молодости он использовал удачу по максимуму, и ему слишком много раз везло, где другие погибали – он проходил. И так, в свои двадцать, то есть в том возрасте, в каком сейчас нахожусь я, он прошел игры и занял второе место. Почти в те же дни на свет появилась я, и он забрал мою маму и меня… в новый дом, который ему выделили, а немногим позже мы перебрались в другое место.

Способность моего отца никогда не звучала эффектно на фоне остальных. Он чувствовал напряжение. Если более подробно, то ощущал распределение сил в окружающей среде: давление конструкций, пределы прочности материалов, точки излома. Он знал, где стена рухнет, если её тронуть, а где выдержит взрыв. Где платформа даст трещину через секунду, а где простоит ещё год. Это не было управлением материей, не было гравитацией, скорее, тонкое, почти интуитивное считывание скрытых напряжений мира, в том числе и естественных природных явлений.

Вместе с появлением Творцов почти сразу появилось ещё одно изобретение, не менее важное, но куда менее известное. Хотя, полагаю, сейчас люди уже должны о чем-то догадываться, а не как было, к примеру, пятьдесят лет назад.

Якорь. Искусственно созданный камень, не природный минерал, а результат сложного синтеза, выросший на стыке физики полей и биологических резонансов. Он не подавлял способности Творцов полностью, ведь это было бы невозможно. Но он гасил воздействие на носителя.

Если у тебя при себе был якорь, не важно, где, в кольце, браслете, вшитом в ткань, ты становился «глухим» к способностям.

Телепат не мог читать твои мысли. Манипулятор материи не чувствовал твоё тело так, как должен был. Тот, кто работал с полями, натыкался на пустоту, на сопротивление, словно его способность соскальзывала, не находя точки приложения.

Не защита мира.

Личная защита.

Его создали почти одновременно с первыми Творцами, не из заботы о людях, а из страха. Потому что очень быстро стало ясно… если дать способности без противовеса, баланс рухнет. И рухнет окончательно.

Большинство простых смертных даже не подозревают, что такое существует. Они думают, что Творцы неуязвимы. Что от них невозможно скрыться.

Это неправда.

Просто доступ к якорям такой же закрытый, как и доступ к правде. Насколько мне известно, то эти якоря есть у членов правящих семей, они давно используются в качестве украшений, после есть почти у всех Творцов. Они используют их против других, таких же, как они, при этом их способность никак не блокируются. Ну и конечно – у богачей, но не просто людей с деньгами, но и со связями. У родителей Милли точно не было якорей. Один из таких камней когда-то держал в руках мой отец. Не для себя, для нас. Он никогда не носил его постоянно. Но мама… мама без него из дома не выходила.

Да… Раньше были другие времена. Мы жили лучше. Без нищеты, без страха завтрашнего дня.

И всё это он получил в двадцать лет. В том же возрасте, в каком сейчас нахожусь я.

Мысль об этом холодно оседает внутри.

Дверь снова открывается и появляется ещё один прошедший контур, человек. Парень. Моего возраста на вид и с потрепанной формой, как будто… она горела у него. Он вообще ни на кого не обращает внимания и садится неподалеку от меня.

В течение следующего часа людей значительно прибавляется, но вид у всех не то, чтобы помятый, не самый лучший. Похоже, они плохо перенесли перемещение. Прошли, возможно, контур сразу или быстрее, чем я, но приходили в себя после перемещения. Некоторых сюда даже затащили, как говорили стражники.

На данный момент – сорок два человека.

Это уже слишком много. Для меня – уж точно.

Я не боец и не игрок. Большинство из участников, тех, которые не совсем отбитые на голову, готовятся годами, так как знают, куда и зачем идут. А я… у меня есть лишь те немногие навыки, которые помогали мне выжить с тех времен, как мы с мамой остались ни с чем. Например, я могу красть, быстро бегать, немного драться и обращаться с ножом. Всё. На этом мой список заканчивается. А… и ещё – голодать, то есть несколько дней без еды спокойно продержусь. Этого категорически недостаточно. Мой отец хотя бы отлично владел разными видами оружия и дрался не на жизнь, а на смерть.

Единственное моё преимущество перед другими – информация о Творцах. Но, к сожалению, она мне никак не пригодится, если я не выиграю. Чёрт… Да я банально не в курсе всех этапов игр. Почему? Потому что я никогда не смотрела их, только в далеком детстве, лет до восьми, а после того, как мой отец был убит, то я старалась стереть всю информацию из головы о Творцах и играх. Пока другие обсуждали это, делились впечатлениями, я старалась абстрагироваться, в школе даже пропускала занятия по тем предметам, которые частично касались тех самых игр. В общем, делала всё то, чтобы не думать об этом. Только Дарси периодически напоминала и всё-таки делилась со мной своими эмоциями от просмотра игр. Сейчас я отчасти ей благодарна, хоть она этого и не знает. Но уже знает, что я здесь, как и моя мама. Не представляю, что она сейчас чувствует… Не просто переживает, вероятно, проживает свой персональный ад заново, ведь когда-то на моем месте был отец, её муж, человек, которого она любила и который впоследствии её предал.

Мне не дадут связаться с ней или с подругой до тех пор, пока я не выиграю или… не сдохну. В последнем случае свяжутся вместо меня и сообщат о смерти.