Барнс кивает, подключаясь:

– Группы будут смешанными, – то есть мужчины с женщинами будут спать в одном месте. – Намеренно. Это часть процесса. И да, – его взгляд скользит по залу, – мы настоятельно советуем вам привыкать к этой мысли уже сейчас.

– Сейчас на ваших браслетах появится обозначение группы. Следуйте за проводниками, – Мадлен взмахивает рукой, и через ту дверь, откуда все мы заходили, появляются сразу несколько сопровождающих. Восемь. То есть где-то по двадцать два человека в каждой группе.

На браслете действительно появляется цифра. Тройка.

– Какая у вас? – тут же спрашивает Тори, глядя на браслет брата и мой. – У меня – первая. Чёрт… у вас обоих третья. Везёт же.

И правда. У двадцать первого тоже третья группа.

Те, кто до этого сидел, как мы, начинают вставать, а другие просто подходить к сопровождающим, которые выстроились в линию. Вот у них на форме написана цифра, вероятно, чтобы не создавать шума и не задавать одни и те же вопросы.

Тори встает со своего места, Джаспер вслед за ней, а я… ещё сижу. Жду, пока пройдет Андер.

– Ты не идешь, Дэл? Не думаю, что лучше кого-то заставлять ждать.

– Да, сестра права, – как только Джаспер договаривает, то делает то, что я не ожидаю… протягивает мне руку ладонью вверх.

Самый обычный жест. Ничего особенного, просто помочь встать. Но внутри всё сжимается, будто мне предлагают не опору, а выбор. Принять, значит позволить себе быть слабее хотя бы на секунду. Отказаться, значит привлечь внимание. А внимание сейчас хочется меньше всего.

Я стискиваю челюсть.

Возьми себя в руки.

Это просто чертова рука.

Моя ладонь ложится в его, холодная, чуть влажная от напряжения. Джаспер уверенно сжимает пальцы, без лишнего давления, и тянет меня вверх. Я поднимаюсь слишком быстро, почти рывком, пытаясь сократить этот момент до минимума. Кожа к коже. Короткое, реальное соприкосновение.

И именно в этот момент за его спиной проходит Андер.

Слишком близко.

Джаспер, делая шаг назад, чтобы пропустить поток людей, задевает его плечом. Неловко, краем, но достаточно, чтобы это заметили оба. Контакт длится долю секунды, и этого хватает.

Андер останавливается.

Останавливается и девушка рядом с ним.

Я не вижу его сразу, только чувствую, как пространство вокруг сжимается. Джаспер мгновенно оборачивается, и в следующую секунду я оказываюсь наполовину скрыта за его спиной. Не специально. Случайно. Тори стоит рядом с братом.

– Осторожнее, ты не у себя дома в своей захудалой зоне или… откуда ты там вылез, – раздается голос Андера всё с тем же высокомерием.

– Это было случайно, – отвечает Джаспер спокойно, почти ровно. В его голосе нет извинений, но и вызова тоже нет. – Людей много. Такое бывает, когда помещения создаются для сотни человек, а не для одного единственного.

Андер усмехается.

Медленно. Лениво. Так, будто услышал что-то ожидаемое и потому особенно скучное. Я не вижу отсюда, но уже представляю, как уголок его рта снова приподнимается, на щеке обозначается тень, а взгляд становится чуть острее.

– Случайно… Забавно, как часто у таких, как ты, всё происходитслучайно, – скорее всего, его взгляд скользит в сторону, так как дальше он называет номера Тори и Джаспера. – Седьмая… и двадцать первый, выглядите достаточно бодро. Только вот жаль будет, если кто-то из вас не дотянет до второго контура.

– Андер, пойдем, – раздается голос девушки, которую я вижу в отличие от парня.

У нее светлые волосы, уверена, что на солнце они отливают золотистым оттенком, серые глаза, аккуратные симметричные черты лица. Красивая. У неё нет макияжа, в отличие от некоторых других участниц, но он ей и не нужен. Кожа имеет здоровый, загорелый оттенок. Форма тоже чистая, лишь в некоторых местах замечаю совсем мелкие детали, подтверждающие, что она тоже сражалась за собственную жизнь. На фоне всех них мы с Джаспером, особенно я, выглядим так, словно настоящую войну прошли.

– … держитесь ближе друг к другу, – Андер не обращает внимания, продолжая все это говорить Джасперу и его сестре. – Так будет эффективнее для вас, а для меня интереснее.

Я чувствую, как внутри поднимается злость. Глухая, вязкая, давящая. Не вспышка, нет. Хуже. Осознание.

Вот каким он стал.

Не просто надменным. Не просто жестоким. Он наслаждается этим. Тем, как его боятся. Тем, как сжимаются плечи, как люди инстинктивно делают шаг назад. И я понимаю, что Андер уже не тот мальчик с внимательным взглядом. И никогда им больше не будет.

И всё же.

Рано или поздно он узнает, что я здесь.

Это неизбежно.

Так почему бы не сделать это на своих условиях?

Именно поэтому я делаю единственный шаг в сторону, выходя из-за плеча Джаспера, сначала встречаясь со взглядом девушки, четвертой, судя по цифре на запястье. Правда, почти тут же перевожу взгляд и смотрю на Андера, на его кривую усмешку.

– Если ты закончил раздавать прогнозы, то не задерживай очередь.

Секунда или, может быть, чуть меньше… взгляд Андера переключается на меня.

Полностью.

Его усмешка замирает не сразу, а словно застревает на лице, теряя форму. Он смотрит внимательно… Сначала просто на моё лицо, и что-то похоже в его мыслях щелкает, перестраивается так методично, отчего я понимаю, что он вспомнил. Конечно… Глупо было рассчитывать на другой исход событий.

Мир теряет чёткость, глохнет, как если бы кто-то резко убавил звук. Шум голосов, шаги, металлическое эхо зала все уходит на задний план, в то время как между нами натягивается тонкая, болезненно ощутимая нить внимания. Я почти физически чувствую, как пространство сжимается до одного взгляда, до одной точки, в которой мы оба застряли.

Его взгляд скользит ниже и задерживается на моих волосах.

Чёрных.

Я знаю, что именно это его цепляет. Брюнеткой он видит меня впервые. Сейчас цвет подчёркивает разрыв, доказывает, что перед ним не призрак детства, а живая, изменившаяся версия того, что он, возможно, считал давно похороненным.

Его взгляд тут же опускается на запястье.

На число.

Короткая фиксация, и обратно к лицу. Этого хватает. В реальности всё занимает не больше пары секунд, но для меня они растягиваются до болезненной вечности, до ощущения, словно проходит целый час, в котором я успеваю вспомнить слишком многое и одновременно понять слишком мало. Воздух кажется плотнее, тяжелее, дышать становится сложнее, но я не позволяю себе отвести взгляд первой.

Его глаза имеют все такой же оттенок, как в детстве. Практически черный, но на самом деле, на солнце, они темно-карие с холодным, почти стальным отливом, в котором нет ни тепла, ни удивления, только напряжённое, опасное узнавание.

Я не дожидаюсь, пока Андер что-то скажет.

– Идём, – бросаю через плечо Джасперу и Тори, достаточно тихо, но так, чтобы они услышали.

И, не замедляясь ни на шаг, первой обхожу Андера и девушку рядом с ним, ощущая его присутствие почти кожей, как статическое электричество, и направляюсь к сопровождающему с цифрой три.

Когда я уже почти становлюсь в общую колону, к тем, кто тоже определен в третью группу, то меня нагоняет седьмая прежде, чем отойти к своим, и спрашивает:

– Ты случайно не Творец, Дэл?

– Что? – я даже не сразу понимаю её вопрос, так как мыслями ещё где-то там… – Нет. Конечно, нет.

– Странно. То, как ты заткнула Его Высочество, похоже на способность, например, на влияние речи. Слышала про такую. Когда человек просто… замолкает. Хочет сказать, но не может. Да, Джас?

Я смотрю на неё несколько секунд, а потом чувствую, как уголки губ предательски тянет вверх, когда двадцать первый выдает кивок. Если бы у меня действительно была такая способность, заставить любого замолчать, то мир был бы куда более справедливым местом.

На долю секунды я позволяю улыбке остаться. Тори замечает это и даже выглядит довольной, будто угадала что-то важное.

Но тут же я ловлю себя на этом и буквально усилием воли стираю выражение с лица. Свожу губы в нейтральную линию, выдыхаю медленно через нос. Сейчас не время. Не место. Любая лишняя эмоция здесь роскошь, которую нельзя себе позволить.

Параллельно со всем этим ощущаю на себе взгляд. Давление между лопаток, будто кто-то держит тебя на прицеле, даже не поднимая оружия. Мне хочется повернуть голову. Всего на секунду. Убедиться. Но я не делаю этого. Не сейчас.

– Ладно, – Тори отступает на шаг назад, уже ориентируясь в сторону первой группы. – Увидимся, Дэл. Постарайся не умереть до первого контура.

– Взаимно, – бросаю я.

Она разворачивается и быстро исчезает в толпе, вливаясь в свою колонну. Джаспер остаётся рядом со мной, молчаливый, собранный, всё ещё слегка бледный, но уже стоящий ровнее.

Когда сопровождающий даёт сигнал, и наша группа начинает движение, я всё же позволяю себе короткий, почти незаметный взгляд в сторону.

Андер стоит во второй группе.

Не рядом.

Но и не так далеко, как хотелось бы.

Всё-таки это происходит, наши взгляды вновь встречаются на те короткие мгновения, заставляющие испытать и пережить всё заново.Все воспоминания.

Наше общее детство. Мой отец. Правда. И разрушение.

Всего слишком много. Всё то, что я так долго прятала глубоко в себя теперь после одной встречи прорывается наружу.

Мы выходим, поэтому я вновь смотрю перед собой и заставляю сфокусироваться на том, что действительно важно. Попробовать прожить хотя бы эти три дня, до первого контура и придумать, как пройти его. Пройти и да, выжить.

Глава 4

Нас ведут по длинному коридору с ровным, слишком чистым светом, от которого быстро начинает ломить глаза. Стены гладкие, серые, без единой отметины, будто это место не предназначено для жизни, только для временного содержания. Периметр. Слово идеально подходит для подобного места… не дом, не тюрьма, не казарма, а что-то промежуточное, где человек существует между.

Уверена, что наш жилой блок ничем не отличается от остальных семи.

Двадцать два спальных места, выстроенные в два ряда. Обычные кровати с металлическим каркасом, тонкими матрасами и серым постельным бельём. Между ними есть расстояние, достаточное, чтобы не касаться друг друга во сне, но недостаточное, чтобы чувствовать личное пространство.

И да. Мужчины и женщины теперь живут вместе. Ладно… К этому я ещё могу привыкнуть, но вот к чему точно не смогу, по крайней мере, в ближайшее время, то к общим душевым с обычными перегородками, которые не доходят ни до пола, ни до потолка. Без дверей. Закрыться невозможно. Только встать спиной и надеяться, что никто не будет смотреть дольше, чем принято. Это для меня… тяжело. Понимаю, когда кто-то при всех начинает раздеваться, чтобы пойти сразу же в душ. Возможно, и из-за стыда в том числе, хотя я уже давно учусь подавлять его в себе. Но и из-за уязвимости.

Следом туда отправляется чуть ли не большая часть группы, в том числе и двадцать первый, а я просто забираю комплект чистой одежды. Свободная, серая, без опознавательных знаков, такая же, как у всех. Переодеваюсь молча, спиной к кровати, не торопясь, но и не задерживаясь.

Мыться буду утром. Встану на час раньше, когда остальные будут спать. Данная мысль немного успокаивает.

Так получается, что мне достаётся кровать в самом конце ряда, у стены. И я ловлю себя на том, что почти улыбаюсь. Конец значит меньше взглядов, меньше проходящих мимо, меньше случайных касаний. На соседней будет Джаспер и не то, чтобы этому я также успела обрадоваться, но лучше пусть он, кого я уже хотя бы знаю совсем немного, чем вообще незнакомец.

***

Покой длится недолго.