Его сводная победа (страница 8)
Туше. Крыть нечем. Я угрюмо молчу весь вечер, пока новоявленный папаша меня распекает. Хорошо, что в машине был регистратор, иначе я оказался бы в полной заднице. Но плохо, что теперь, во-первых, с меня не будут спускать глаз, во-вторых, и самому придется подозревать в подставе каждого, кто подходит слишком близко.
Не то чтобы я к этому не привык. Просто правила игры непрозрачные.
– Значит, теперь будешь ездить с водителем, и без моего одобрения ни шагу. Пойми ты, Марк, на кону твое будущее! Не принимаешь меня – твое право. Хочешь делать все назло – пожалуйста. Но подумай о том, как ты хочешь провести жизнь. С судимостью? Уверен?
Продолжаю молчать, хотя на языке вертится все, что я думаю о жизни, в которой заступиться за девчонку означает присесть на нары. В какой-то момент я даже готов рассказать Сереброву об Андрее. Я почти решаюсь, но…
– Все, иди. Сделай одолжение, думай в следующий раз головой, а не тем, чем ты думал сегодня.
И момент оказывается упущен. Почему-то слушать, какой я безответственный и наивный, неприятно. Не только потому что я отвык, когда меня отчитывают, но и потому что в деле замешана девчонка. Вот посмешище-то.
Одно утешает: я трахнул чемпионку-хрен-знает-какого-чемпионата. За это где-то должны давать очки.
Дико хочется жрать. Время уже за полночь, но на кухне наверняка найдется что-нибудь съестное. Вообще, я отлично справляюсь с чувством голода. Но зачем же мучить себя, раз уж Серебровы любезно предоставили свой дом в мое полное распоряжение, да еще и заперли меня здесь.
Пройдя на кухню, я сразу же лезу в холодильник, не замечая на высоком стуле за кухонным островом одинокую хрупкую фигурку.
– Наслаждаешься новой жизнью?
Ма-а-а-атерь, да ее голос можно в лимонад добавлять вместо льда. Еще не хватало здесь сестрички. Что, завидует, что секс сегодня перепал прямой конкурентке?
– А ты умеешь жить с удовольствием, Марк.
– Хочешь, тебя научу?
– Сам признаешься, или мне придется?
О, колбаса.
– Чего?
Я даже забываю, зачем полез в холодильник. Манящая палка сырокопченой колбасы так и остается невостребованной. Прикрываю дверь и смотрю на Элину, пытаясь понять, о чем она. Но слабого света из холодильника не хватает, чтобы понять, что означает выражение ее лица.
– Ты не просто так согласился здесь жить. Тебе нужны деньги для каких-то темных делишек. И ты собираешься взять их у отца. Думаешь, он такой идиот, или планируешь сделать это тайно?
Сердце предательски екает. Откуда она знает? Черт, я не собирался брать деньги отца, я хотел продать машину и при помощи Сереброва перекантоваться, пока не заработаю на новую. Но Элина цедит это с таким презрением, что мне мгновенно перестает хотеться оправдываться. Черт возьми, в конце концов, ее семейка мне должна.
– Мои дела тебя не касаются.
– Ты прав, – неожиданно улыбается она.
И это настораживает.
– Пойду, расскажу все тому, кого они касаются. Папе. Он будет очень рад услышать, что какой-то Андрюха очень ждет деньги.
– Стоять! – рычу я.
Сам от себя не ожидаю, но хватаю Сереброву за руку и вжимаю в холодильник. Теперь я могу ее рассмотреть. Она нервно облизывает губы, даже не понимая, в какой опасной близости от меня находится.
Как тебе везет, малышка, что ты моя сестра. Я бы предпочел той чемпионке совсем другую…
– Ты рылась в моей переписке? Не много ли ты на себя берешь? Как ты вообще включила телефон?
Она явно собой гордится. Смотрит торжествующе, как будто выиграла в лотерею миллион. Наверное, так же она смотрела с пьедестала на своих соперниц. Но обыграть меня будет сложнее, чем малолеток в блестящих платьицах.
У меня есть смертельное оружие против Элины Серебровой. Видит бог, я не собирался им пользоваться.
– Еще раз залезешь в мои переписки – я закопаю тебя под ближайшей елкой, поняла?
Она открывает рот, чтобы возразить, но я зажимаю его ладонью. У нее горячая и бархатистая кожа. От прикосновения меня словно бьет током. Зрелище очень возбуждающее. И я в буквальном смысле испытываю к себе отвращение. Соберись, Марк, соберись! Сестра – это табу!
– А если я недостаточно доходчиво объясняю, то мне тоже есть что рассказать папе. Ты, кажется, говорила, что не знаешь парнишу, который едва не лишил тебя зубов. Что скажет папа, когда узнает, что его девочка-чемпионка, умница и отличница, соврала?
Она что-то мычит, и я нехотя убираю руку.
– Что за чушь ты несешь?
Вместо ответа я даю ей свой новый телефон и включаю одно-единственное видео, самый ценный трофей, полученный от случайной подружки. Не знаю, какую цель преследовала Алиса, но спасибо ей огромное.
Элина молча смотрит на экран, поджав губы. Мне ее даже жалко. Она что, вообще не помнит, когда это записывали? Бедолага. Если бы во мне было чуть больше любви к этому миру, я бы немедленно удалил видео. Но, во-первых, оно все равно есть у Алисы. Во-вторых, я что, дурак, избавляться от единственного оружия против сводной сестрички.
– Так что закрой свой ротик, забудь о том, что прочитала, и не смей больше никогда шариться по моим вещам. А не то мама и папа узнают, как их пьяная дочурка вешалась на парня подруги и раздевалась на камеру. А если и после этого понимание не достигнет – узнает весь интернет. Как думаешь, если я выложу это на «Порнхабе», смогу заработать достаточно денег, чтобы не просить их у отца?
Дети
– Удали немедленно! – шипит Сереброва.
Она пытается вырвать телефон у меня из рук, но не хватает роста – и бедняжка прыгает в бесплодных попытках добыть желаемое.
– Ну давай, прыгни аксель, – фыркаю я.
– Удали, я сказала! Это статья!
– Иди и напиши заявление.
Первые эмоции стихают, и Сереброва меняет тактику. Снова напускает на себя вид ледяной принцессы. Складывает руки на груди и холодно щурится.
– А знаешь, делай, что хочешь. К тебе все равно никто относиться лучше не станет. Я – любимая дочурка. Подумаешь, какая-то пьянка. А ты – беспризорник, ввязавшийся в драку. Сольешь видео – отец вышвырнет тебя на улицу за такую выходку. Сольешь ему – и что?
– А ты прямо уверена, да? – усмехаюсь я.
Зря давлю на больную мозоль, но Сереброва почему-то иррационально раздражает. Мне хочется закрыть ей рот и заставить замолчать, но все способы осуществления этого желания какие-то… странные. Марк, соберись, черт возьми, это твоя сестра. И ты уже наломал дров, поддавшись уговорам члена.
– Значит, хочешь, чтобы я ушел?
– Ты что, прочитал мое письмо Деду Морозу? Не просто хочу, Марк, а знаю, как этого добиться. Покажу папе твою переписку – и настанет пора прощаться. Больше всего отец ненавидит, когда его пытаются развести на бабло.