Звонкий мамин голос из-под маски звучал немного глухо. Дима в растерянности стоял посреди коридора, чувствуя, как неприятный токсичный запах проникает через ноздри в мозг и начинает туманить сознание. Голова почти закружилась. Или это от голода? Мальчик чувствовал, что он очень, очень голоден!

–Марш отсюда! – рассердилась мама. – Брысь! Хочешь в обморок упасть? Я тебя не подниму потом! Возьми деньги в кошельке, на тумбочке. Купи себе поесть!

Дима покорился неизбежному. В кошельке было тысяч восемь тысячными купюрами. Дима подумал и решил, что возьмет две. Может, вонять дома будет до ночи! Тогда Диме надо будет ещё и на что-то поужинать.

Мальчик вышел на улицу и быстрым шагом пошёл в сторону торгового центра. Ну как, быстрым? Насколько это было возможным с его лишним весом. Мать не обследуется сама по поводу своего странного поведения, не собирается, видимо, и Диму обследовать. Он постоянно хочет есть! А вдруг это какое-то нарушение? Вдруг, если бы мама отвела его к врачу, можно было бы что-то сделать? Выписать Диме какие-нибудь таблетки, которые можно принимать и не хотеть есть.

Дима остановился за несколько метров до ТЦ, чтобы распределить деньги. Одну тысячу он собирался припрятать подальше. На вечер. Если к тому времени мама не позовёт его домой. Ему же нужно будет что-то поесть! Вторую тысячу он намеревался потратить сейчас. Можно было бы съесть бургер: бургер – это вкусно! Но сколько съешь больших бургеров на тысячу? Максимум два! А Диме еще хотелось, чтобы осталась сдача. Вот если бы она осталась, можно было бы сходить в «Кибер Зону» и порубиться там в Лесного енота. Мистическую игру. Почему-то Дима предпочитал именно её любым гонкам, стрелялкам и бродилкам. Если бы у Димы были друзья, он бы мог пойти к кому-нибудь в гости. Но беда была именно в том, что ни одного друга у мальчика не было. Все его друзья были в онлайне – персонажи мистической сетевой компьютерной игры.

Дима не успел рассовать деньги по карманам. Слишком задумался, зависнув с купюрами в руках.

–Здорово, жирный! – услышал он голос Лёхи Коптева, своего одноклассника. – Вовремя ты мне с бабками попался. Я как раз шёл тебя сантажи… шантажировать, во!

Дима попытался спрятать деньги в карман, но Коптев перехватил его руку. Он был не один. За его спиной маячил старший брат Коптева, Вова, или как его там. Дима понял, что ему конец. Братья его прикончат, если он не отдаст деньги. А если отдаст, то Дима сам загнется от голода. Голод уже стал звериным, обрел зубы и когти, и вовсю царапал изнутри желудок мальчика.

Коптев взялся рукой за тысячу. Дима сжал в кулаке другой руки вторую, надеясь сохранить хотя бы её. Но тут подошёл Коптев старший и вцепился во вторую Димину руку, сразу начав её выкручивать.

–Да за что! За что шантажировать-то?! – воскликнул в отчаянии Дима.

–За то, что ты свинья жирная, вот за что, – прошипел Лёха, вытаскивая деньги из его руки.

–Скажи ему. То, что рассказал мне. Скажи ему! – вдруг заговорил Вова. – И это… если ты не гонишь, может не надо его трогать?

–Да че он мне сделает, этот мясокомбинат?! – заорал вдруг Лёха, и Дима понял.

Однокласснику было страшно. Просто жутко, невероятно страшно. Он орал… от испуга. Потом Коптев замахнулся, и Дима понял: это он тоже от испуга. Да в чем дело-то?!

–Короче, среди пацанов ваших слушок пошёл, что ты отравил чем-то физрука. Все гадают, как и когда. И чем. Поэтому он не удержался на ногах, и на лице пятна пошли. Странные какие-то, – пояснил Вова, понизив голос.

–Я? Я отравил физрука? – спросил офонаревший Дима.

–Ну! Он же тебя унижал на физре. А потом ему вдруг плохо стало. Ничего рассказать не хочешь?

Вова вытащил из руки Димы вторую тысячу. Первую, которую отнял его брат, тоже взял в свои руки. Покрутил в руках, потом сунул в свой карман.

–Э-э… – начал Коптев младший.

–Тс! Тише будь, – Вова вытащил из своего кармана пятисотенную бумажку и вручил её Диме. – Ну вот. По честному поделили твои бабосики. Значит, физрука ты не того? Не травил?

–Нет! – хмуро сказал Дима, подсчитывая в голове убытки.

–Ну и пшел тогда отсюда! – легонько толкнул его Вова.

Дима ушёл. Лёха спросил у брата:

–Ну и че это было? Зачем ты ему денег дал?

–Потому, что могу.

–Крестный отец, мля! – сплюнул Лёха. – В кино-то пойдем?

–Пошли.

–Пива купишь мне?

–Без б. Бате только не звездани.

Дима набрал на свои пятьсот рублей каких-то булок и взял дешевого лимонада. На Кибер Зону осталось. Он пошёл играть. Убегать от лесных монстров, или мочить их, если получится. Дима был нереально зол, но сейчас не на Коптевых, нет. Он был жутко зол на свою непутевую мамашу. Придумала красить стены, и плевать ей на Диму. Совершенно плевать. Куда он пойдет. Что будет есть. Что его может ждать на улице. Сегодня вот его ждали братья Коптевы, а завтра, может, маньяк какой-нибудь! «Успокойся! – усмехнулся внутренний голос. – Зачем ты маньяку? Разве что, съесть!» Дима заткнул внутренний голос злостью. Он всё чувствовал её, и чувствовал. Грел и развивал. А она росла, ширилась, заполняла Диму изнутри, и уже ничего не было, кроме злости на собственную родную мать.

Белый снова исчез, не сказав ни слова. Они играли в домино для разнообразия.

–Да ё-моё! – воскликнул Чёрный. – Ну почти же вышел уже!

–В следующий раз повезёт, – усмехнулся Рыжий.

–Может, сходим куда-нибудь, выпьем?

–Зачем ходить? – удивился Рыжий и щёлкнул пальцами.

Подвал по плиточке, по камушку, по сантиметру, начал трансформироваться в бар. Появилась стойка с красивой улыбающейся барменшей. Высокие стулья. Заиграла музыка.

–Клёво, – сказал Чёрный. – Ну… пусть так.

Он встал и прошёл к стойке:

–Две текилы, пожалуйста.

Девушка улыбнулась ещё шире и приветливее.

Белый прошёлся по квартире. Ну и воняло тут, конечно! Горе-мамаша красила стены под потолком. На самой высокой перекладине стремянки. По идее, ей должно было быть страшно и некомфортно, но женщину прям пёрло – Белый чувствовал это. Биполярное расстройство, маниакальная стадия. Зачем заморачиваться своим материнством? Или тем, что ты замужем? Зачем идти к врачу? Как прекрасно: то лежишь, то летаешь. Вы всё еще не обследовались? Тогда мы идём к вам!

Белый принял человеческий облик и легонько пнул стремянку. Она качнулась, но устояла. Он пнул посильнее, и стремянка опрокинулась. Эмма с воплем кувыркнулась на пол, приложившись головой и сломав ногу.

–А-а-а… – простонала она.

Первая мысль, – где её телефон? Она попыталась сесть, и заорала от боли в ноге. Рухнув обратно на пол, мать Димы обнаружила под рукой невесть откуда взявшийся сотовый. Из последних сил она позвонила своей матери, с которой почти не общалась последние годы.

–Мама… мам… вызови скорую! Я, кажется, серьезно расшиблась.

Мать испуганно запричитала в трубке.

–И позаботься о Димке! – сказала Эмма, после чего потеряла сознание от боли.

Проваливаясь в темноту, женщина видела над собой морду белого кота. Глаза у кота горели странным красным цветом, а из пасти с шипением вылетели слова, врезавшиеся Эмме в память: «Покажись психиатру, дура!»

–Димочка, иди есть кашу! – строгим неприятным голосом позвала бабушка.

Кашу. Кашу! Какую-то серую вязкую субстанцию на воде, а не на молоке. Без соли и без сахара. Мальчик с тоской в сердце и в глазах пришел на кухню и пару раз ковырнул ложкой в тарелке. И жидкая ещё!

–Ба, как это можно есть-то, а? – задумчиво спросил Дима. – Ну дай хоть бутерброд!

–Дим, между нами! Во что ты превратился? Ты просто неприлично толстый! И в кого ты такой только! Ешь кашу, это полезно. Я о тебе забочусь!

–Позаботься о маме! Ну там не знаю… бульона ей в больницу отнеси.

–Сегодня суббота!

–И что? Пусть голодная лежит?

–Не делайте из еды культа! Дима, ты должен поесть!

Очень логично!

–Это я не буду! – он отодвинул тарелку.

–Хорошо. Ходи голодный!

План провалился. Дима думал выпроводить бабку в больницу к матери и поесть чего-нибудь нормального. Но в больницу она, кажется, не собирается.

Дима вернулся в свою комнату, мучаясь от голода, и решил отвлечься, подумав о разном… его начало кое-что настораживать. Братья Коптевы всё толковали ему про физрука. Не отравил ли его Дима. Но он точно знал, что физруку ничего не делал, разве что… злился! Дима невероятно злился на Петровича, и тот вдруг упал и ударился. И пятнами какими-то покрылся. Дима видел пятно на щеке физрука. Оно было не простым. Пятно было похоже на крест, какой-то странный, перевернутый. Мистика! Мистику Дима любил. Его любимой компьютерной игрой была именно мистическая игра. Страшная сказочная игра.

Вчера, когда со стремянки ни с того, ни с сего, свалилась мать, Дима как раз тоже злился на неё. Он злился, очень сильно злился, и мама… поломалась! Мальчик решил кое-что проверить. Он знал, что повод для злости у него будет.

–Привет, пап! – сказал он, набрав номер. – У нас тут ЧП.

Отец помолчал немного и сказал:

–Слышал я про ваше ЧП. Тёща звонила. Бабушка твоя, в смысле. Дим, прости, но я занят!

Дима начал сердиться.

–Ты всегда занят! И дома тебя никогда нет! А мама с ума сходит! Полезла стены красить, и упала. Поломала ногу, рёбра, головой ударилась. И ты не приедешь?

–Дима, мама в порядке. Ну… в относительном. А я правда занят. Я перезвоню!

Это была величайшая ложь от отца. Он не перезванивал никогда. Дима заскрипел зубами от злости. Он хотел еще много чего сказать папе, но не успел, потому что рядом с отцом прозвучал женский голос, и он очень быстро отключился. Молниеносно!

Дима подумал о том, что это отец во всём виноват. Конечно, отец! А кто же ещё? Не бросай он мать постоянно, она не сошла бы с ума! Причинно-следственные связи у Димы были еще пока так себе, но в целом он был прав. Отец должен был поддерживать мать, отвести её к врачу, например. А он только сбегал из дома! Просто сбегал из дома, и всё!

–Максик, ну ты чего?! – протянула Лиза, завернутая в полотенце. – Зову тебя зову…

Она села на кровать рядом с Диминым отцом и положила ему голову на плечо. Мокрую голову.

–Да Лиза! Ай!

Максим дернул плечом и встал.

–Я хотела, чтобы ты мне спинку потёр, – обиженно сказала Лиза.

–Мне в Москву надо… наверное, – неуверенно произнес Максим. – У нас там ЧП.

–Макс, когда ты разведешься? Мне начинает это надоедать!

–Слушай, я с тобой почти всё время! Я уезжаю домой дай бог на неделю раз в два месяца! Но ты всё равно недовольна! Ты всегда чем-нибудь недовольна! – вскипел Макс. – Достали… бабы! Я думал, хоть с тобой всё будет легко и просто, но ты уже начинаешь превращаться из комфортной приятной девушки в грымзу!

Лиза вытаращила глаза. А потом встала и сбросила полотенце на пол, обнажив совершенные формы. Это вместо того, чтобы обидеться на «грымзу». Макс моментально забыл обо всех обидах. Сгрёб Лизу в охапку и начал целовать.