– А если бы нашего нашли? Вместо этого немца? – спросил Паша, когда все отсмеялись. Видно было, что для остальных собравшихся эти байки про зачетные находки были уже лютейшими баянами, и потому переспрашивать он не стал. Спросил про другое.

– Нашего бы собрали, – пожал плечами Капелла.

– Теряли бы время? Работа ведь долгая.

– Почему нет? Он все-таки – наш. Свой. Потому – передать «красным», пусть захоронят вместе с другими. Ну-э-э, не все им немцев за наших хоронить…

– Это ты о чем?

– После сбора хабара черта лысого отличишь, чей это голый скелет. Вон они на пару, – он кивнул в сторону парня в остеррайховке, – санитарку подняли да три десятка костяков. С одной пуговичкой от кальсон на всех, по которой и решили, что все – наши. Так «красные» и похоронили. Хотя я бы не поручился – и что все, и что наши. Доводилось поднимать черт знает кого – гимнастерка наша, портки и сапоги – немецкие, ремень наш, подсумки – тоже, а патроны – к «маузеру». И наши, было дело, попадались с немецким исподним. А в итоге, резюмируя, ученым языком говоря, – как с немца хабар сняли, так его черт не отличит от нашего – голый скелет интернационален. И в итоге приходит поибат^[6] или «красные» – и всех гамузом в могилу, отрапортовав. По Демянскому котлу сужу: кладбища еще ладно, а вот россыпь немецкую вполне за наших хоронят. И не только там. Тьфу.

– Отличить-то можно.

– Да прям!

– Зубные пломбы, протезы в то время отличались.

– У берлинца из старопрусской генеральской семьи и у мужичка из глухомани нижнезапупырской – да. А у москвича-профессора и какого-нибудь дикого горца из самой жопы Тироля? Вот прям вот так? Не в обратную сторону?

– Могло быть и так, – согласился споривший.

– Вот и я о том же – сами себе голову морочим. И не только немцев хоронят за наших, еще и могилы наши же передербанивают. Известен мне, например, случай в Новгородской области, когда ПО один, в прошлом году по наводке местных дернул на урочище – посреди деревни 22 наших солдата из братской – утверждали, что ни одного медальона нет, вещей мало, все неизвестные. Похоронили с почестями как неизвестных в другом месте на сводном захоронении – с помпой, попом и музыкой. Других братских могил в этом урочище не было, оно всё время было под немцами тогда. И по ОБД все наши, погибшие за это урочище, числятся «захороненными на поле боя» или в «могилах 800 м – 1 км» в разных направлениях от урочища. Тонкость в том, что их никто на подступах не хоронил – особенности местности, «верховые» – в натуре кости наружу торчат и поедены мышками до сих пор.

Готовился я тут к поездке на это урочище, да, вдумчиво штудировал ОБД «Мемориал». Ну и нашёл. Бои там закончились в марте 1943 формально. Немцы сами ушли, в реале после мая 1942 боёв не было. Зато в 44-м стоял наш ППГ, куда везли почти за 20 км, в марте там от ран умерло именно 22 человека, есть донесение об этом в ОБД, номер могилы, указано, что похоронены в братской посреди деревни как герои. Все известны поимённо, двое из 1-го спецотряда НКВД СЗФ. Но всем пофиг – неизвестные, и всё! «Мы нашли!». Вот и думай. И случай этот совсем не единичный. Разные люди, всякое бывает. Немцы со своими, как уже говорилось, не возятся. Пропал без вести – дас ист аллес.

– Гляжу, не шибко вы немцев уважаете.

– А должны?

– Да пишут последнее время всякое – типа, дескать, все солдаты, все выполняли приказы, потому надо противника уважать…

– Прикинь, что к тебе в квартиру вломились бандюганы, папу твоего ножом порезали, маме пятки прижгли, допытываясь, куда деньги спрятаны, заодно всю мебель поломали и пожар устроили. Но в итоге бандюганов удалось отбуцкать, повязать и сдать полиции. И потом их посадили надолго. Будешь ты этих мудаков уважать?

– Ну, ты сравнил!

– Так только масштаб поменьше, а суть та же. Пришли их дегенераты нас убивать и грабить. Налет продумали плохо, провалилось ограбление, и в итоге им насовали. Да, готовились старательно, злые были, как голодный клоп, грабили умело, упирались до последнего, как ослы, даже когда было ясно, что фольксштурм и гитлерюгенд войну не выиграют. И чего? Какой результат-то? Безоговорочная капитуляция. А теперь глянь хронику и скажи, чем отличается сдача оружия берлинского гарнизона и сдача оружия бандой горбатого главаря муровцу Жеглову? Только количеством стволов. А так – что там бандиты и тупые убийцы, что тут. И при том – неудачливые, не фартовые. Будешь Промокашку из фильма уважать? Тоже героически не сдавался, песни вон пел, «Волки позорные!» кричал…

– Ну-э-э, там упыри в «Черной кошке» были и позачетнее Промокашки. Хоть тот же Горбатый…

– Да. Тот же Горбатый топором сторожа зарубил с одного удара. Достойно уважения?

– Все равно несравнимо.

– Хорошо. А если сто сторожей зарубил? Или надо тысячу? Тогда уже достойно? Чикатилу уважать надо? Или Оноприенко? 52 человека убил – вполне достойный результат, не каждый каратель из СС такого добился. Меня их уважать не тянет. А тебя?

– Погодь, как там: «Враг был силен, тем больше наша слава!»

– Силен – не спорю. Сильный, злой, дурной… Ладно, у меня профдеформация, я лично всех правонарушителей кретинами считаю, мне положено по должности. Но простой вопрос: чего хорошего бандюганы создали? Вообще? – напористо спросил сотрудник органов.

– Лас-Вегас!

– А еще? Думай, думай. Так вот, бандюган создать ничего не может. Он может что-либо раздолбать чужое. Все. И у немецких бандюганов не срослось – обещали, что Третий Рейх будет тысячелетним, а всего ума на 12 годов хватило. Так что уважать своих надо, которые излечили европейцев волшебными пенделями и затрещинами. А так, с этим уважением к врагу мы далеко уедем. Уже уехали. Вон фриц в «блине» – и ватник трофейный, и башмаки трофейные, и даже скатерка цельнотыжженая. А нам эту шпану, вишь, в кине показывают отутюженной, сапоги блистючие и вообще – галантная европейская культура и мировая цивилизация. Вон она – культура эта. В блиндаже валяется.

– Это вопрос терминологии. Бандит – член организованной группы, силой отбирающий добро у производителей, так? А если бандит заинтересован в долгосрочном существовании своей жертвы – это бандит или нет? Вот если бандит начинает прикрывать свою «корову» от наездов конкурентов, он перестает быть бандитом? – вдруг выдал молчаливый очкарик.

– Вообще по отношению к гражданам российское государство было бандитским чуть менее чем всегда. И особенно если вспомнить, кто и как садился на трон, – добавил парень в остеррайховке, тонко усмехнувшись.

– А каждое государство начинается как бандитизм. Как начали все вокруг жить по понятиям – законам то есть, – так уже, глядишь, и государство получается.

– Да прям.

– Ну-э-э, рейх – тот же бандитизм, только с масштабной мокрухой.

– Как и бриташка с америкашкой.

– Это уже другая статья, – заметил человек из органов.

– Ну да, как про мериканцев речь – так другая статья…

– Другая статья УК. С мокрухой и рецидивом, – пояснил серьезно мент.

– Тогда все государства – бандиты, а мир – бандитская малина, – заметил в свою очередь Паштет, отметив заодно, что после ужина и возлияний копари с удовольствием предались любимому мужскому занятию на сытый желудок – чесанию языков. И от выпитого разговоры стали велеречивее. Хотя и так не просты были копари, не просты.

– Точно так. И вся беда нашей страны, что она с окружающими бандитами пытается договариваться не как с уголовщиной, а как с фраерами. А они – не фраера. Они – блатные, да еще и беспредельщики. Отсюда и проблемы.

Слушать лекцию по международному положению Паше не хотелось совсем, и потому он сменил тему, спросив:

– А почему «эрзац батальоны»? Паршивые, что ли были? Не настоящие?

– Вы думаете, я ем колбасу? Нет, это эрзац. По-вашему – дерьмо. Настоящую колбасу делают из мяса! – ехидным тоном процитировал явно что-то неизвестное его сосед по палатке.

– Ну-э-э, нет, конечно. Это запасные батальоны и учебные, а эрзац – потому как не боевые. У немцев это делилось – манншафт и всякие обеспеченцы. Они даже и потери считали поврозь. Хотя потом, когда прижало, из учебных лепили тут же боевые и – форвертс!

– Но они все дешевые, эти жетоны с эрзацев?

– Ну-э-э, это сильно зависит от того, к каким частям относился данный учебный батальон, – они привязывались к конкретным частям. По громким дивизиям типа Первой, что была под Питером, – может доходить тыщ до трёх сейчас. В СС тоже были свои Ers. Но с рунами, это писалось – СС. А ещё были, например, такие шифровки на жетонах как «Inf.Ers.Btl 600» – это кодовое обозначение тайной полевой полиции, Geheime FeldPolizei. Стоимость такого жетона сейчас около 600 – 800 долларов, и не найти. Так что не всё однозначно.

– А у тебя такие есть?

Капелла покосился на хихикнувшего Петровича и грустно сказал:

– Тайной полевой полиции у меня нет.

– Фельджандармы которые?

– Не надо путать с фельджандармерией! Это разные артели. «Фельды» у меня есть, а тайной полиции нет, но такой жетон есть у Петровича.

Тот опять хмыкнул «в усы».

– Я его пропустил, когда покупал кучу жетонов в Кёниге, купил оптом, потом Петрович у меня купил несколько из этой кучи и определил. Сказать, что я член – ничего не сказать, – сокрушенно признал Капелла.

Остальные посмеялись, но не зло.

– Я вот видал, что находили пустые жетоны прям связками. Значит, все же в частях выдавали жетоны?

– Выдавали. Тем, кто переведен с флота или авиации. Тем – меняли. Еще всяким добровольцам давали, хиви разным. У хиви отдельно пробивалось HW или HiWi дополнительно к части, часто не набивалась группа крови. Но такие жетоны дешевые и неинтересные, хотя попадаются не так чтоб часто.

Глава 4. Каратели

Это упоминание о добровольцах как-то внезапно выбило Паштета из колеи. Полезли в голову мысли, не очень подходящие к застольному трепу на разные темы, совсем тут неуместные мысли. Паша так и не сказал Лёхе, что попытался найти следы тех, с кем его приятель встречался и общался в давнем 1941-м году. Сам-то попаданец сгоряча постарался было отыскать своих компаньонов в интернете, но не преуспел, убедившись очень быстро, что и интернет не всеобъемлющ. Да и у дружков-товарищей его оказались, как на грех, очень распространенные имена и фамилии, и потому нашлось таковых огромное количество, а разобраться, кто из них с Лёхой одну кашу хлебал – не получалось никак.

В отличие от своего легкомысленного приятеля, не удосужившегося уточнить всякие важные данные, Паша попробовал зайти с другой стороны и узнать про партизанский отряд – все-таки крупная единица. И огорчился, поняв, что легко может прочитать про боевой путь любых немецких частей и героев, а вот по нашим вся информация в инете оказалась куда более отрывочной и скудной.

Одно было понятно четко: Лёха вовремя успел соскочить с поезда – ну, то есть его очень вовремя выпихнули обратно. Хоть картинка, представшая перед озадаченным Паштетом, и была из рваных обрывков, но сложенное лоскутное одеяло дало жуткую картину средневековой лютости, помноженной на немецкую педантичность и европейскую лицемерную беспощадность к чужакам. Великому немецкому народу и прочим народцам, примкнувшим к Евросоюзу того времени, было тесно и скудно в маленькой Европе. Без колоний, то есть массы ресурсов, полученных даром от глупых аборигенов, прожить богато было невозможно. И бравые англосаксонские дипломаты вывешенными на Африке и Азии красными флажками «Это – мое!!!» оставили для немцев только одну зону с никчемными аборигенами и колоссальными ресурсами – недобитую Российскую империю, которая ухитрилась не рассыпаться после всех пертурбаций, а опять слиплась под новым названием – СССР.