Я вдавил большие пальцы в его глаза, а потом наступил ногой на колючую проволоку, которая обвивала его тело и опадала на пол, и протащил ее по бетонному полу, затягивая крепче. Патрик завизжал, когда шипы впились в его нежную кожу, а белая рубашка окрасилась свежими пятнами крови.

– Продолжим? – уточнил я, но ради приличия.

Он кивнул, постанывая и кряхтя.

– Условия сделки, – я направился к столу, где лежали разные приспособления, позволяющие допросам в этом подвале быть более… интересными.

Мои пальцы скользнули по кастетам, заточенным и блестящим ножам и, наконец, к молоткам. На стене висели цепи разных размеров, зажимы и ремни из потрескавшейся от времени кожи. Здесь были даже плетки, которыми любил развлекаться Дарио.

– Я отдаю половину судоходных маршрутов, а он – свою дочь, с которой я могу делать все, что захочу, – прохрипел Патрик. – Она инвалид, но, черт, вы бы видели эти сиськи.

Мои пальцы замерли на кастете, по которому я провел так нежно, как музыкант по струнам инструмента.

Боковым зрением я уловил, как Дарио и Раф откинулись на стену и сложили руки на груди, приготовившись к представлению.

– И что ты хочешь с ней сделать, Патрик? – мой голос был спокойнее, чем море во время штиля.

– Для начала трахнуть, мне интересно, какие звуки она сможет издав…

Я схватил со стола кастет и ударил его в челюсть. Она сломалась с симфоническим хрустом. Кровь залила лицо и рот, заставляя его задыхаться. Он выплюнул три зуба и захныкал.

Я резко выдохнул, возвращая себе самообладание, а потом сел на стул напротив кровавого месива в лице Патрика.

– У меня хорошие новости: ты никогда этого не узнаешь.

Он пытался заговорить несколько раз, но из его рта не выходило ничего, кроме слюней, крови и рыданий. Наконец Патрик выдавил:

– И что же хорошего?

– Я не говорил, что они хорошие для тебя, – я покрутил кастет и вытер его о рубашку Дугласа. – Сомневаюсь, что в твоей жизни в принципе будет что-то хорошее, когда ты отсюда выйдешь.

– Если выйдет, – поправил меня Дарио.

Я щелкнул пальцами.

– Отличное замечание.

Патрик приподнял голову, и в его глазах загорелась надежда.

– Ты… ты отпустишь меня?

– Я же не монстр.

Он нахмурился при этом заявлении, словно не был с ним согласен. Я же собирался это доказать.

– Ты вернешься к Торну и разорвешь вашу сделку.

– Но…

Я вновь натянул проволоку, заставляя его заткнуться.

– Не перебивай, иначе мне придется сделать так, чтобы ты молчал. Обычно хватает одного выстрела.

Он заскулил, но кивнул.

– Так вот: ты передашь ему, что заключил более выгодную сделку.

– С кем?

– Со мной, – я подарил ему редкую улыбку из своей коллекции.

– Можно я пну его? – Дарио подпрыгивал позади меня. – Он слишком тупой и бесит меня.

– Нет, он мой, – отрезал я. – Лучше принеси подарок, который ему нужно будет вручить своему несостоявшемуся тестю.

Дарио пробормотал что-то вроде «жадина» и обиженно поплелся наверх. В подвале стояла тишина, пока Патрик пытался придумать выход из своего затруднительного положения, а я делал все возможное, чтобы не вскочить и не пробить его голову в приступе слепого гнева по причинам, которым не мог найти объяснения.

Ну и что с того, что он хотел ее трахнуть? Думаю, половина Чикаго хотела бы этого (что тоже бесило меня), потому что Бьянка была воплощением дикой красоты. Она могла молчать, но вызвать стояк одним лишь взглядом.

Однако была маленькая загвоздка. Бьянка Торн принадлежала мне. И меня не устраивало, что какие-то ублюдки хотели ее так, как не мог позволить себе хотеть ее я.

Не говоря уже о том, что, в конце концов, позволять говорить такие слова о женщине – низко. Каким бы джентльменом я был?

Дарио вернулся с подарком для господина Торна и положил его на пол между мной и Патриком. Он все же не смог сдержаться и, уходя, пнул его в область паха.

Я подавил смешок, а Раф фыркнул:

– Тебе пять?

– Энцо с детства не делится игрушками, меня это обижает.

Я проигнорировал его и сдвинул крышку носком начищенной туфли. Патрик позеленел, когда увидел содержимое коробки, а влага, пропитавшая его штаны, сказала о том, что удар Дарио, скорее всего, пришелся на полный мочевой пузырь.

– Это… – он не смог договорить, потому что рвота начала подступать быстрее.

– Не на чистый пол! – рявкнул Марко. – Я только утром его вымыл.

– Не нервничай, хозяюшка, – Дарио потрепал его за щеку, а Марко чуть не укусил его за руку.

Кажется, это возымело эффект на Патрика, и он проглотил рвоту обратно, не став рисковать.

– Это ее палец? – выдавил он из себя, глядя на порванный корсет и покоящийся на нем безымянный палец с помолвочным кольцом.

– Кстати, хотел спросить: неужели у тебя не хватило денег на нормальное кольцо? – нахмурился я.

Как хорошо, что в последний момент мне пришла в голову мысль все-таки не выкидывать эту подделку, а сохранить ее для более важного дела.

– Ты псих… – Патрик лихорадочно качал головой и дергался, что только помогало шипам пронзать его тело.

Я цокнул и повернулся к Дарио и Марко.

– Сегодня все называют меня психом, может, мне стоит все же отдать его вам, чтобы развеять этот домысел?

Глаза Дарио загорелись, а Марко зевнул.

– Я бы хотел уже отправиться спать. Заканчивай.

Дарио толкнул его в плечо.

– Боже, ты можешь быть не таким скучным?

Я вернул свое внимание к Патрику и закрыл коробку, а то с каждой секундой ему становилось все труднее сдерживать рвоту. Мне не хотелось, чтобы Марко шел спать в дерьмовом настроении из-за грязного пола.

– Передай Торну подарок и скажи, что ваша сделка аннулируется. Мои люди подвезут тебя до въезда в город.

Я встал и хрустнул шеей.

– Но как я доберусь до его дома?

– Желательно живым, – пожал плечами я. – Все, что ты должен был Торну, теперь ты должен мне – в благодарность за то, что к тебе все еще прикреплены все конечности. Мой юрист свяжется с тобой утром для подписания бумаг.

Я кивнул Марко, давая понять, что мы закончили, и вышел за дверь. Раф последовал за мной, а Дарио, уверен, остался, чтобы сделать какую-нибудь пакость на прощание.

– Где девушка? – спросил он, когда мы вышли в гостиную.

Я подошел к тележке с алкоголем и налил виски в два стакана. Янтарная жидкость поймала отблеск огня из камина.

– В комнате наверху.

– Кто-нибудь обработал ей рану?

Я сначала нахмурился, потому что не понял, о чем он, а потом усмехнулся.

– Я не отрезал ей палец. Это в стиле Дарио.

Я не стал говорить ему, что не оставил на ней ни царапины. Из потерь только порванный корсет, который мне даже захотелось оставить себе, но дело требовало жертв.

Моя домработница сказала, что Бьянка тоже отказывалась отдавать эту порванную штуку, которая ее чуть не убила. Но в конце концов сдалась, когда ей принесли лазанью от лучшего повара в этом доме. Я сделал для себя пометку, что женщина, видимо, была готова к переговорам за еду.

– Тогда чей это палец? – Рафаэль выглядел озадаченным.

– Вчера в казино поймали мошенницу.

Он кивнул, прекрасно зная, как мы поступаем с теми, кто пытается нас обмануть.

– Меня беспокоит другое, – ответил я, садясь в кресло. – Она спокойна, как чертов танк. Клянусь, я даже не заметил дрожи.

– Ты хочешь, чтобы она боялась тебя?

– Не знаю, – выдохнул я. – Наверное, отсутствие страха тоже может сыграть на руку. Так ей легче будет влиться в роль счастливой женщины и разозлить Торна. Я хочу, чтобы он понял, что с каждым днем я буду забирать у него все больше и больше. Я хочу, чтобы он знал, что все его секреты теперь мои, все больше и больше секретов с каждой улыбкой Бьянки. Я хочу, чтобы он потерял рассудок от отчаяния.

Раф кивнул.

– Мы готовы. Все известные маршруты под нашим контролем, его репутация начнет разрушаться с каждой сорванной сделкой.

– Отлично, – сказал я. – Пусть тонет медленно. Я люблю, когда люди осознают, что их конец неизбежен. Это делает их покорными.

Раф встал и застегнул пиджак.

– Ты становишься поэтичным, Энцо.

Я чуть усмехнулся, делая глоток.

– Может, просто старею.

Дом опустел, и дверь мягко захлопнулась.

Я остался один, глядя на огонь в камине и прислушиваясь к шагам наверху.

Бьянка Торн.

Мой трофей. Или, возможно, мой единственный шанс уничтожить Торна так, чтобы он это почувствовал. Некоторые войны выигрывают не оружием, а женщинами, которые слишком долго жили в клетке.

Глава 5
Бьянка

Если я думала, что участь холодного серого и совершенно ужасающего склада меня миновала, то чертовски ошибалась.

Прошло два дня заточения, где моим сожителем была лишь моя тень, и Энцо притащил меня в какое-то богом забытое место.

Мы сидели в машине, а его пальцы барабанили по рулю, изредка вторя дроби дождя по лобовому стеклу.

Я не проронила ни слова с того момента, как он ворвался в спальню и утащил меня прямо в ночной сорочке. На удивление в моей тюрьме оказались все необходимые вещи, и мне не пришлось ходить голой после того, как домработница вырвала из моих рук корсет.

Энцо выдохнул и повернулся ко мне.

– Пошли.

На улице стоял дубак, а на мне не было даже обуви. Я посмотрела на свои голые ступни и проглотила ругательство по поводу того, что сейчас гребаный февраль.

Энцо вышел из машины, открыл мою дверь и дернул за руку, выводя на пронизывающий ледяной ветер. Он потащил меня по гравию, утопающему в грязи, и не успела я зарычать на него от гнева, как споткнулась и растянулась всем телом на земле.

Руки и колени саднило, когда мелкие камни расцарапали кожу.

Энцо схватил меня за предплечье и помог подняться. Он осмотрел меня с ног до головы, стиснул челюсти и глубоко вздохнул.

– Я не бью женщин. Только если они об этом не умоляют. Поэтому пришлось импровизировать, чтобы ты не выглядела так идеально.

Так он специально поставил мне подножку!

– Stronzo², – выплюнула я на его родном языке, выдергивая руку из его хватки и потирая ушибленную кожу.

– И тебе привет, – грубо ответил он на мои первые слова за сегодняшний день.

Он повел меня дальше, и наконец мы зашли в помещение, где все еще было до ужаса холодно, но хотя бы не дул ветер.

Внутри витал устойчивый запах сырости и железа. Облезлые деревянные ящики стояли вдоль боковых стен, а единственный свет исходил лишь от одной лампочки, висящей по центру. Как уютно.

Энцо толкнул меня на один из стульев у облезлой серой стены с засохшими багровыми брызгами крови. Я втянула воздух и приказала себе оставаться спокойной. В конце концов, он не бьет женщин – это же должно что-то означать?

Спустя мгновение из-за рядов ящиков появились три высоких и широкоплечих мужчины, и тут мои ободряющие негласные речи перестали иметь должный эффект. Потому что эти люди явно могли стать теми, кто изобьет меня до полусмерти.

– Дарио, привяжи ее, – приказал Энцо одному из них и вытащил из кармана телефон.

Мужчина в белой рубашке и с темными волосами направился ко мне. Его лицо было достаточно… милым? Если можно применить такой термин к человеку, у которого было два пистолета в кобуре. Он улыбнулся уголком губ, прежде чем завести мои руки за спинку стула.

Я попыталась вырваться, но он лишь шикнул:

– Тише, принцесса. Мой совет: не сопротивляйся, иначе я перестану быть нежным. Я вообще не бываю нежным, так что ты, считай, сорвала куш.

– Хватит болтать, Дарио, – отчитал его другой мужчина в красивом темно-бордовом костюме. Могла поклясться, что он сшит на заказ. Черты его лица были строже, чем у Дарио.

– Раф, я пытаюсь завести нового друга, не ревнуй, – хихикнул Дарио.

Он крепко связал мои запястья и дернул их вниз, зацепив за какой-то крючок возле сиденья. Я выгнулась в спине, потому что суставы в плечах закричали от боли.