Энцо стоял чуть поодаль, опершись о край металлического стола и смотря в телефон.

В свете одинокой лампы его тень расползалась по стене, как темное пламя. Он выглядел слишком спокойным для человека, который только что притащил меня в чертов подвал из фильмов, где главные героини обычно не доживают до титров.

– Они проехали первый пост, – выпрямился Энцо и двинулся ко мне.

– Парни уже заняли позиции, – ответил третий мужчина.

Шрам пересекал его щеку, и, присмотревшись, я вспомнила, что именно он нависал надо мной, когда я пришла в себя в тот вечер, когда меня похитили. Тогда Энцо назвал его «придурком», и, как бы мне ни нравилось это определение, я сомневалась, что это его имя.

Дарио отошел от меня к мужчине, одетому как на показе мод, а Энцо встал позади меня.

– Глубокий вдох, – прошептал он. – Нам нужно, чтобы ты выглядела, как пленница.

Я не успела даже осознать эту фразу, как на меня обрушился поток ледяной воды.

И я имею в виду в прямом смысле ледяной, потому что кусочки льдинок хрустнули в моих ладонях, когда я сжала кулаки. Я задохнулась от шока и холода, но все же тихо выплюнула:

– Надеюсь, ты сгоришь в аду.

– Я тоже, – так же тихо ответил Энцо мне на ухо, словно мы разделяли секрет.

Все мое тело дрожало, а зубы стучали так, будто внутри меня бушевало землетрясение. Кожу покалывало от неприятных мурашек, а с волос продолжала капать холодная вода, скользившая по груди и бедрам.

– Они убрали троих, – рявкнул мужчина со шрамом, он же «придурок».

Передо мной выстроилась стена мускулов. Все мужчины встали лицом ко входу и вытащили оружие.

Энцо остался стоять у меня за спиной и положил горячие ладони мне на обнаженные плечи. Тепло хлынуло в меня, как волна, накрывающая берег. Новый рой мурашек скользнул от груди к животу, и я снова задрожала. Хотя, может, и не переставала.

– Это сложно сделать, но доверься мне.

Он сошел с ума? Может быть, мне еще прыгнуть с обрыва за ним?

Двери склада распахнулись, а потом мои уши заложило от звука множества выстрелов.

Звук был не просто громким, но и таким резким, будто кнутом рассекал воздух. Первый выстрел ударил по барабанным перепонкам, и все остальное превратилось в сплошное гулкое эхо, будто я оказалась внутри металлического барабана, в который били изнутри.

Воздух содрогнулся, а с потолка посыпалась пыль. Я вскрикнула, но не услышала собственного голоса. Звук утонул в очереди выстрелов, металлическом визге и гулком рикошете, когда пули попадали в ящики, разрывая доски в щепу. Запах пороха мгновенно заполнил пространство, смешавшись с бетонной сыростью.

Все прекратилось так же резко, как и началось. Я открыла глаза, даже не осознав, что их закрыла, и увидела стену мужчин, все еще стоящую передо мной. Они по очереди опустили пистолеты.

Лампочка закачалась, заливая помещение дрожащим светом, а потом до моих ушей донесся голос, который я слишком хорошо знала.

– Ты вызывал меня.

Отец.

Его тон был раздраженный, словно ему пришлось бросить все важные дела, чтобы прибыть сюда.

«Ты вызывал меня».

То есть он сам не собирался искать меня? Я не должна удивляться, но едкое ядовитое чувство все равно коснулось души.

Я запрокинула голову и посмотрела на Энцо, чей взгляд был направлен на вход.

– Ты закончил демонстрацию талантов своей кавалерии? – спросил он, и мужчины передо мной расступились. – Или мы можем провести второй раунд?

Я прикусила язык, когда увидела около входа три трупа, узнав в одном из них охранника отца. На мужчинах же, которые загораживали меня, не было ни царапины. Это ужасало и в равной степени восхищало.

Отец выглядел достаточно выспавшимся и свежим. Совершенно не как обеспокоенный родитель, у которого украли единственную дочь. На нем был один из его лучших костюмов, даже запонки из новой коллекции Canali.

– Кто ты? – отец прищурился, но все еще не посмотрел на меня. Его внимание было сосредоточено на Энцо.

Мужчины рядом с отцом вытянулись, пытаясь демонстрировать такую же власть, как и команда мечты, «охраняющая» меня. Один из них был его адвокатом, второго я не узнавала, а третьим оказался, конечно же, Нокс. Но кто меня удивил, так это Патрик, нервно переминающийся с ноги на ногу позади отца.

– Разве твой бывший зять не сообщил последние новости?

– Он сделал это, но я не дурак, чтобы верить, что Морте воскресли, – отец усмехнулся, как если бы кто-то рассказал ему анекдот.

О, папа, анекдот действительно чертовски смешной.

– Делла Морте, – Энцо поправил его тоном, от которого у меня побежали мурашки ужаса, но в то же время подогнулись пальцы на ногах.

Чертовски великолепно, что меня очаровывают такие вещи, не правда ли?

Веселье покинуло черты лица Эрика Торна слишком быстро, чтобы я успела насладиться.

– Это правда, – рыкнул он.

Я почувствовала, как дуло пистолета заскользило вниз по щеке. Нежно и опасно, словно любой мой вздох мог спровоцировать выстрел. Вот же дерьмо…

– Теперь, когда мы поприветствовали друг друга, время начать переговоры.

– Какие, черт возьми, переговоры? – Отец резко шагнул, а за ним последовали три его охранника. Все произошло слишком быстро, чтобы я успела даже моргнуть. Тут же на отца и Нокса, стоявшего позади него, направились пистолеты, которые держали… его люди.

Что за хрень? Я лишь могла сидеть и смотреть, хотя даже это удавалось с трудом, потому что пистолет у виска слегка нарушал концентрацию.

Отец медленно, почти не дыша, отступил назад.

– Что за дерьмо? – прорычал он, стиснув зубы.

– На твоем месте я бы более тщательно подходил к отбору людей в команду, – грубо хмыкнул Энцо.

Дарио и Раф подошли к команде отца и пододвинули к ним металлический стол и пару стульев.

– Мы гостеприимны, не так ли? – подмигнул мне Дарио, когда направлялся обратно.

Я сжимала и разжимала пальцы, чтобы руки перестали неметь, ощущая себя чертовски бессильной. Как всегда бессильна перед гребаными мужчинами.

– Итак, – с убийственным спокойствием продолжил Энцо, – переговоры.

Он кивнул кому-то из своих людей, и место напротив отца занял Раф. Он спокойно и неспешно расстегнул кожаный портфель, словно мы находились на деловой встрече за чашкой кофе, а не в ситуации, где я вот-вот должна была распрощаться с жизнью, которую так и не успела достойно прожить.

– Какие еще, мать вашу, переговоры? – Нокс подорвался с стула, где пытался прийти в себя, но его тут же вернули на место, напомнив, что на него направлено оружие.

– Как это вообще возможно? – отец продолжал краснеть и выплевывать слова, как бешеная собака, у которой отобрали кость. – И кто ты такой, чтобы угрожать мне?

– Твой будущий зять, – произнес ублюдок позади, скользнув носом по моей шее.

В помещении стало так тихо, что я слышала лишь горячее дыхание, овевающее кожу. Глаза отца чуть не выпали на металлический стол и не покатились по нему, как шары для боулинга.

Энцо щелкнул языком, будто мы все до ужаса утомили его.

– Я тоже не в восторге, что ты будешь моим родственником, но в семье не без урода, верно?

Я пыталась осознать, что он имеет в виду, потому что… Да потому что какого хрена?

У меня уже был жених. Да, я хотела придушить его, но он хотя бы не пытался пристрелить меня, а это уже неплохо.

На стол упала тяжелая пачка бумаг, и Раф постучал по какой-то строчке в документах, призывая отца сконцентрироваться на главном.

Если бы любое мое движение не угрожало тем, что все в этом помещении окажутся мертвы, то я бы рассмеялась от того, как кожа великого Эрика Торна становится пепельно-белой за считанные секунды.

– Этого не может быть, – эти слова прозвучали так тихо, но настолько боязливо, что Нокс тоже опустил взгляд на бумаги. Его брови поползли вверх. Выше и выше, и я действительно запереживала, что они останутся на его лице, а не улетят в космос.

– Морте, – проговорили они в унисон с отцом таким тоном, будто наступил судный день.

Видимо, вот теперь они наверняка убедились, что эта фамилия живее всех живых.

– Делла Морте, – пророкотал тот, чье имя нельзя было называть.

Я прокручивала эту фамилию с того вечера, как меня похитили. Я помнила ее. Помнила, как все мое детство все шептались и сочувствовали мне. Помнила, что из-за этой фамилии я не могла разговаривать годами, а для всего мира и до сих пор.

Мое сердце забилось быстрее, дыхание перестало быть размеренным. Боги, к моей голове приставили пистолет, и я так не нервничала, как сейчас. Что с этой фамилией не так?

– Этого не может быть, – вновь прохрипел отец.

– И почему же? – Я могла поклясться, что Делла Морте саркастично изогнул бровь.

– Потому что… – Глаза отца перебегали от человека к человеку, будто он все еще не мог поверить, что ему угрожают.

Я вот поняла это, когда позавчера потеряла сознание после того, как на наш пол в доме рухнул труп.

– Потому что вся ваша семья мертва. Говорили, что никто не выжил после… – он запнулся и впервые перевел взгляд на меня, а потом на шрам на моем плече.

Я напряглась, и Делла Морте, почувствовав это, сжал мое плечо сильнее. Точка этого соприкосновения была единственным очагом тепла в леднике, окружающем меня.

– Если планируешь кого-то убить, то смотри в глаза до тех пор, пока тело не остынет. Но ты трус, не так ли, Торн?

Отец снова начал краснеть, а его руки задрожали.

Энцо продолжил:

– Так уж вышло, что даже у наемных убийц есть… как бы это лучше сказать, – он небрежно взмахнул рукой с пистолетом, – мораль? В отличие от тебя. – Он грубо усмехнулся, а потом я почувствовала, как волны раскаленной ярости вырвались из него и пронзили меня насквозь: – Люди, которых ты нанял, не убивают детей.

Я резко вдохнула, словно это могло помочь мне осознать сказанное. Мои воспоминания о том дне настолько смазаны и отрывочны, что легче собрать абстрактную картину из пазлов, чем восстановить события прошлого.

Папа… что ты наделал? Шрам начал гореть, будто к нему приставили паяльник, чтобы выжечь клеймо.

– Допустим, – отец взял себя в руки и откинулся на спинку стула. – Чего ты хочешь? Энцо, верно?

– Для тебя – сеньор Делла Морте.

– Итальянцы и их напыщенность, – закатил глаза отец, будто выпил галлон храбрости. В этой комнате было лишь несколько человек, оставшихся на его стороне, и на них тоже было направлено оружие.

– Я бы на твоем месте тщательнее выбирал слова, – холодный металл пистолета снова коснулся моего виска. – Все просто. Я хочу твою дочь и все остальное, что включает в себя договор…

– Я не понимаю, Бьянка должна стать моей женой! – рявкнул Патрик, как обиженный малыш.

Свист пули, пробившей ему голову, оставался в моих ушах пару ударов сердца.

– Есть еще желающие прервать меня?

Что ж, если искать плюсы, у меня остался лишь один дерьмовый жених, а не два. Минусы? Очевидно, новый жених оказался психом.

– Тогда продолжим, – спокойно произнес Энцо, пока труп Патрика медленно сползал со стула на пол.

Меня затошнило в сотый раз за этот по-настоящему сумасшедший день.

– Ты можешь ознакомиться с договором, но что-то мне подсказывает, что ты должен помнить его наизусть…

– Он давно недействителен! – выплюнул отец, отбросив его в сторону на мокрый пол.

Прозвучал еще один выстрел. Я зажмурилась, готовясь почувствовать ослепляющую боль. Хотя при выстреле в голову человек не успевает… Стоп. Я открыла глаза и поняла, что стреляли не в меня.

Плечо отца истекало кровью, а рука висела мертвым грузом вдоль тела. Я выпустила весь воздух, который только был в легких. Не знаю – от облегчения, что моя голова цела, или от страха, что атмосфера накалялась.